27. "Лицо предательства"

" Алина "

Я сидела на холодной, жесткой скамейке в коридоре больницы, и каждый звук казался мне оглушительным. Стуки шагов, шелест бумажных пакетов, разговоры медсестер — все это звучало как будто издалека, и в то же время я слышала каждую деталь. Моё сердце бешено колотилось, и я не могла успокоиться. Руки дрожали, а мысли путались в голове. Я все время пыталась представить, что с ним, с Артёмом, с тем, кто был когда-то мне так близок, кто сейчас лежит на операционном столе.

Кажется, что часы не двигались вовсе, что каждый момент висел в воздухе, как тяжелая вуаль, не дающая дышать. Я смотрела на тусклый свет, отражающийся от пола, и казалось, что он тоже тускнеет, как мои мысли, утопающие в страхе и беспокойстве.

Я попыталась отвлечься, но все мысли снова возвращались к Тёме. Что с ним? Жив ли он? Как долго ему ещё предстоит бороться за свою жизнь?

Глубже погружаясь в эти мысли, я словно тонула в темноте, в пустоте страха. Вдруг почувствовала нежное прикосновение к плечу и испуганно повернула голову. Это был Максим. В руке он держал пластиковый стаканчик с горячей жидкостью.

— Выпей, — сказал он тихо.

— Что это? — спросила я, немного отстранившись.

— Ромашковый чай. Тебе нужно немного успокоиться.

Я покачала головой и глаза моментально наполнились слезами.

— А если он не выживет?

Максим, не давая мне времени на сомнения, уверенно произнёс:

— Эй, всё будет хорошо! Он справится.

На соседней лавке сидела хорошо знакомая мне роскошная женщина, всхлипывая уткнувшаяся в плечо коренастого седого мужчины. Это были родители Артёма.

Дверь операционной открылась, и оттуда вышел высокий, широкоплечий мужчина в белом халате, с маской, свисающей на ухе. Его глаза были уставшими, а многочисленные морщины на лице говорили о тяжести его профессии.

Мы молниеносно вскочили на ноги и подбежали к доктору.— Доктор, как он? — спросил отец Артёма.Мы уставились на врача в ожидании ответа, и мир вокруг словно перестал существовать. Те миллисекунды до того, как он заговорил, казались вечностью.

Доктор немного вздохнул, посмотрел на нас и сказал с легкой усталостью в голосе:

— Он действительно родился в рубашке. Авария была ужасной, но, к счастью, он отделался не так тяжело, как могло бы быть. У него перелом ноги и сотрясение мозга, несколько ушибов и ссадин. Никаких серьезных повреждений внутренних органов, травм головы или позвоночника. Ему предстоит длительное восстановление, но в целом, можно сказать, что ему очень повезло.

Мы с облегчением выдохнули и наконец-то на лицах появились улыбки.

Нам пообещали, что через пару часов нас пустят к нему в палату, поэтому мы решили не возвращаться домой, а заглянуть в ближайшее кафе, чтобы немного перекусить и отвлечься, а затем снова вернуться в больницу.

Когда мы вышли на улицу, тяжелое напряжение последних часов стало постепенно отступать.Город жил своей обычной суетой — спешили прохожие, гудели машины, где-то вдалеке звенел трамвай.Мы молчали, не потому что не о чем было говорить, а потому что эмоции ещё не доконца отпустили. Всё внутри гудело, будто тело ещё не успело догнать разум: мы знали, что он в порядке — но чувство тревоги ещё дрожало где-то на границе сознания. Вскоре мы наткнулись на милое заведение.

Мы с Максимом устроились напротив друг друга в небольшом уютном кафе в итальянском стиле, где царила теплая атмосфера, а запах свежей выпечки смешивался с ароматами специй. Обстановка была настолько тёплой и уютной, что тело само собой расслабилось, а тяжёлые мысли начали медленно таять, растворяясь в воздухе вместе с разными пряными ароматами. Живот болезненно сжало от голода, и я быстро пробежалась глазами по меню в поисках чего-то вкусного.

Я выбрала для себя пасту с сыром и лёгкий салат с креветками, а Максим остановился на пицце с острым перцем халапеньо и ароматной чориззо.

— Что мы будем с этим делать? — спросил Макс с серьезным выражением лица.

— Я не знаю... — ответила я, вглядываясь в клочок бумаги с угрозой, пытаясь найти ответы.

— Ну, судя по почерку и неаккуратно вырванному листу, человек, написавший это, был на эмоциях и действовал поспешно.Что было до записки?

— Да ничего... Ты привёз меня в универ, потом мы пообщались с Катей, и всё... — мою душу начало разрывать на части.

— Нет! — вырвалось из меня, и я замотала головой, не в силах поверить. — Это не может быть она!

Я пыталась найти хоть одну причину, чтобы оправдать её, но всё сходилось. Она была зла, и она могла ревновать... или мстить за отказ. Она ведь жила рядом, и могла нас случайно увидеть. К тому же, она не раз бывала в "Nobis" и вполне могла отправлять анонимные смс.С каждой мыслью мне становилось всё хуже, и я ощущала, как мир рушится вокруг.

Я посмотрела в глаза Максиму, надеясь, что он скажет, что я брежу, что это не может быть правдой, но он лишь кивнул и отвёл взгляд.

— Мне нужно поговорить с ней! — заявила я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

Он схватил мои руки.

— Это может быть опасно. Я поеду с тобой.

— Нет! Будь с Артёмом. Я справлюсь.

Я решительно положила телефон и клочок бумаги в сумку и направилась к выходу из кафе, не оглядываясь.

Поймать такси не составило труда, и уже через 15 минут я стояла у подъезда её дома. Руки дрожали, но я смогла побороть волнение и набрала номер её квартиры. Дверь с писком открылась, и, поднявшись на пятый этаж, я постучала в дверь.Она сразу же обняла меня и начала сыпать вопросами о ДТП и состоянии Артёма. Подруга была такой искренней, такой родной. Я начала сомневаться в своих догадках, и мы прошли в её комнату. Я рассказала ей всё с момента аварии до ответа врача, но о записке пока умолчала.

Спустя некоторое время разговоров мы решили выпить чай и съесть немного сладостей, чтобы поднять уровень серотонина в организме после столь жутких событий.

Катя направилась на кухню готовить перекус, а я, обняв плюшевого медведя, уставилась на полку с книгами. Мое внимание привлекла одна из них с яркой обложкой, и я решила прочитать ее название и аннотацию. Но как только я подошла ближе, мой взгляд мгновенно зафиксировался на блокноте с черной кожаной обложкой. Руки сами потянулись к нему, и я открыла его.

Сердце заколотилось в висках, дыхание перехватило.

Страницы оказались такими же, как в записке. Тройная вертикальная красная линия, отделяющая поля листа.

Я разложила всё по местам и направилась к выходу. Катя, услышав шорох в коридоре, выглянула из кухни и удивлённо посмотрела на меня.

— Я пойду домой, голова ужасно разболелась, — сказала я, не в силах взглянуть ей в глаза.

Натянув классические лоферы, я вышла, хлопнув дверью.

Я не могла поверить, что человек, которому я так доверяла, способен на такие поступки.

Она мило улыбалась мне в лицо, а сама наняла амбала, чтобы он изнасиловал меня?

Она была готова убить Максима?

Как?

Почему?

Я не могла разобраться в собственном потоке бесчисленных мыслей.

Конечно, я не хотела оставаться одна, поэтому сразу же набрала Максима и попросила его приехать.

Спустя час он сидел на моей кухне, размышляя, как поступить в сложившейся ситуации.

Артёму повезло, что он не сильно пострадал. Но был бы такой же исход, если бы за рулём сидел Макс?

А что, если бы я успела сообщить об угрозе до того, как кто-то сел на байк? Тогда это были бы всего лишь испорченные детали, но никто бы не пострадал?

— Я знаю, что нужно делать! — решительно заявил парень нарушая тишину.

— Что?

— Тебе лучше не знать всех подробностей. Просто напиши Кате, что мы будем праздновать 8 марта в съёмной квартире и чтобы она приезжала к 16:00. Адрес я скину позже.

Мои глаза расширились от удивления. Я не могла представить, что он задумал, но решила довериться ему и выполнить просьбу.

— А пока веди себя с ней как раньше. А в пятницу я всё устрою. — он погладил мои плечи.

Я судорожно сглотнула ком в горле. Мне действительно хотелось, чтобы Макс что-то предпринял, ведь её угрозы и действия были слишком опасны для меня и моих близких, но сердце сжималось от боли.