Тень ковчега

Глава 26

«Тень ковчега»

Туннель вел вниз. Не в смысле наклона – он был прямым, как стрела, но каждый шаг глубже под землю, прочь от хаоса, который они оставили за спиной, ощущался как падение в бездонный колодец. Воздух стал другим – не сырым, а стерильно-холодным. Стены сменились с грубого бетона на гладкий, отполированный временем металл.

Чон шел первым, неся Вивьен на плечах, закутанную в плащ. Его дыхание было тяжелым, но шаг – неуклонным. Тэ замыкал шествие, его слух был натянут как струна, ловя далекие отголоски сирен, криков и взрывов – все это доносилось сверху, приглушенное толщей породы.

Вивьен застонала.

Не от боли. Скорее, как человек, пробивающийся сквозь толщу сна. Чон мгновенно остановился, осторожно опуская ее на ноги, придерживая под локти.

- Тихо, тихо, все хорошо… - бормотал он, сам не веря своим словам.

Ее глаза открылись. Зрачки расширились, бегая по темноте, цепляясь за слабый свет их фонарика. В них не было паники первых мгновений пробуждения. Был пронизывающий ужас осознания.

- Дет… - выдохнула она. – Он… он кричал? Нет. Он не кричал. Он смотрел. А потом… его не стало.

Она говорила о докторе Арчибальде. О том, как его крик оборвался, когда разрыв реальности поглотил его. Она видела это. Чувствовала.

- Вивьен, слушай меня, - начал Тэ, делая шаг вперед.

Она отшатнулась, прижавшись спиной к холодной стене.

- Не подходи! Ты… ты все знал? Ты использовал их! Ты перенаправил энергию… я чувствовала, как они распадаются!

- Я спас тебя! – голос Тэ прогремел в узком пространстве, эхом отразившись от стен. Он тут же взял себя в руки, понизив тон. – У нас не было выбора. Они превратили тебя в инструмент. Мы пытаемся найти способ это обратить.

- Обратить? – горькая, сломленная усмешка сорвалась с ее губ. Она посмотрела на свои руки. Они не мерцали. Но когда она сжала кулак, вокруг костяшек пальцев воздух заколебался, словно над раскаленным асфальтом. – Вы видели архив. Там нет обратного хода. Там есть оптимизация и усиление сигнала. – Она подняла на Тэ глаза, полные слез и ярости. – Вы хотите не вылечить меня. Вы хотите прицелиться.

Чон встал между ними.

- Капитан, она не…

- Она права, сержант, - перебил его Тэ, не отводя взгляда от Вивьен. – Я хочу прицелиться. Не в тебя. В них. В тех, кто все это начал. И в тех, кто с ними торговал. Лекарства нет. Но есть шанс ударить так, чтобы они больше никогда не смогли никого заразить.

- А я? Что будет со мной? – прошептала Вивьен.

-  Не знаю, - честно ответил Тэ. – Но, если мы ничего не сделаем, они найдут тебя. Ты станешь призом в войне, которую проиграешь, даже не выстрелив. Я предлагаю тебе выстрелить первой.

Тяжелая тишина повисла в туннеле. Чон смотрел то на Вивьен, то на Тэ. В его душе бушевала война: долг, дружба, ярость и это новое, невыносимо важное чувство к девушке, которую он держал на руках, пока ее реальность расползалась.

Вивьен закрыла глаза. Слезы скатились по щекам, оставив блестящие дорожки на грязи и копоти.

- Я чувствую… - сказала тихо она. – Впереди. Что-то большое. Спящее.

Тэ и Чон переглянулись. Она чувствовала «Ковчег». За километр и сотни метров породы.

- Это наша цель, - сказал Тэ. – Последний самолет. Веди нас.

Она открыла глаз. В них больше не было слез. Был выжженый решимостью взгляд зверя, попавшего в капкан и выбравшего грызть свою лапу, чтобы идти дальше.

- Хорошо, - просто сказала она. – Но, если будет выбор… между победой и тем, чтобы не стать такой же, как они… вы сделаете, как я скажу.

Она не ждала ответа. Повернулась и пошла вперед по туннелю, больше не опираясь на Чона, ее шаги были неуверенными, но твердыми. Она шла на жгучее ощущение впереди.

Чон хотел что-то сказать, но Тэ положил руку ему на плечо, сжимая его в немой команде молчать и следовать.

Туннель уперся в массивную, покрытую слоем вековой пыли бронедверь. На ней не было кодовой панели, только ручной штурвал, похожий на корабельный, и крошечное, мутное окошко из бронестекла.

Вивьен остановилась в шаге от нее, сжавшись, будто от холода.

- Здесь. Оно… оно прямо за ней. И оно не спит. Оно смотрит.

Тэ подошел и прильнул к стеклу. Сначала – ничего, кроме тьмы. Потом, когда зрение адаптировалось, он различил очертания. Огромные. Невероятные.

- Дайте свет, - глухо приказал он.

Чон направил луч фонаря в окошко. И они увидели…

Ангар «Зенит» был не помещением. Это был собор. Высокий, уходящий в темноту сводчатый потолок, по которому, словно звезды, горели редкие аварийные огни. И в центре, на массивных рельсовых направляющих, стоял он.

«Ковчег» не был похож на изящные истребители, на которых летали Тэ и Чон. Это была прагматичная мощь. Тупой, широкий корпус, похожий на скобу, массивные двигатели по бокам, многослойное остекленение кабины. Он выглядел древним, из забытой эры, когда человечество мыслило масштабами планет, а не выживания.

И был он чистым. Пыль лежала на полу, на стенах, но корпус шаттла лоснился ухоженным металлом. К нему вели не оборванные провода, а аккуратные жгуты в защитной оплетке.

- Кто-то тут есть… - прошептал Чон, хватая автомат.

Штурвал с визгом, но поддался их совместным усилиям. Массивная дверь отъехала в сторону, и на них пахнуло воздухом ангара – тем самым, стерильно-холодным, но с примесью масла, озона и… жареной картошки?

Из-под шаттла, прямо из-под огромного двигателя, выползла фигура. Не солдат. Не ученый в халате. Старик. В засаленном комбинезоне, с лицом, изрезанным глубокими морщинами, и с ясными, не по-старчески острыми голубыми глазами. В одной руке он держал гаечный ключ, в другой – дымящуюся жестяную кружку с чем-то теплым. Он посмотрел на них, на автомат Чона, на бледную, дрожащую Вивьен, и тяжело вздохнул.

- Ну, приплыли, - сказал он прокуренным голосом. – Три с половиной года покоя. И вот. Варвары со стволами и девочка, от которой пахнет… вывернутой наизнанку вселенной. Заходите, что ли… Чай, правда, только у меня одного.

Тэ не опускал оружия, но палец снял с курка.

- Вы… хранитель?

- Хранитель, смотритель, могильщик – как удобнее, - старик отхлебнул из кружки и махнул ключом в сторону шаттла.  – Лев Матвеич. Последний, кто помнит, как эта бандура летала. И последний, кто пытается сохранить ей жизнь. А вы кто такие?

- Нам нужен шаттл, - прямо сказал Тэ, опуская автомат. – Чтобы улететь.

Лев рассмеялся коротки, сухим кашлем.

- Улететь? Милок, на нем и из ангара не вылететь. Реакторы на минимуме, системы в глубоком сне. Он не для полетов. Он для… - старик запнулся, посмотрел на Вивьен и прищурился. – Ой. Да вы и сами знаете, для чего он. Чувствуете же.

Вивьен кивнула, не в силах оторвать взгляд от массивного корпуса.

- Он… звенит. Тихо. Как натянутая струна.

- Умная девочка, - с неожиданной нежностью сказал Лев. – Это не струна. Это противовес. Его построили не для звезд. Его построили, чтобы качать реальность. Как насос. Чтобы залатать первые дыры, когда Михеи только начали свой писк. – Он подошел ближе и изучающе посмотрел на Вивьен. – А тебя… тебя настроили на их волну. Живой кристалл. Иди сюда, детка.

Чон инстинктивно шагнул вперед, но Лев лишь фыркнул.

- Не съем. Руки у меня не для того, чтобы душить. Для другого. – Он потянул Вивьен к открытому сервисному люку, к рабочему фонарю. При свете стало видно ее лицо – восковое, с синевой под глазами. – Смотри-ка, - прошептал он. – Резонанс нестабильный, но… чистый. Тебя не ломали. Тебя… настроили. Грубо, но настройка есть.

- Можно это обратить? – сорвалось у Чона. – Можно вылечить ее?

Лев долго смотрел на него, потом на Тэ, и в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с бесконечной усталостью.

- Обратить? Нет. Это не болезнь. Это состояние. Как быть живым. Ты же не обратишь жизнь в смерть, не убив. Можно… заглушить. Изолировать. Но для этого нужен другой, более мощный резонанс. Такой, чтобы перекричать настройку. – Он указал ключом на «Ковчег». – Он может это сделать. Но не в режиме насоса. В режиме якоря. Он заглушит ее связь с Михеями, заморозит изменения. Но он также… пригвоздит ее к месту. К нему. Она станет частью системы. Навсегда.

Тишина в ангаре стала абсолютной. Вариантов не было. Либо она – оружие в их безумной атаке. Либо – вечный живой компонент машины, похороненной под землей.

- Есть третий вариант, - раздался новый, знакомый, шипящий голос из темноты у входа.

Все обернулись. Из тени отделилась фигура. Низкая, сгорбленная от боли, опирающаяся на свое копье. Зеленая кожа была покрыта сажей и подтеками изумрудной лимфы из раны на боку. Янтарные глаза горели в полумраке, как у волка. Кайла…

Она сделала шаг в свет рабочего фонаря, ее зрачки сузились, изучая Льва, «Ковчег», Вивьен.

- Третий вариант – использовать настройку. Не заглушать. Усилить и направить. – Она перевела взгляд на Тэ. – Ты хотел самолет? Он у тебя есть. Ты хотел оружие? Оно стоит перед тобой. – Кивок на Вивьен. – Но топлива… того, что вы называете паинитом, в его баках хватит, чтобы сделать один прыжок к краю вашей атмосферы. И застыть там. Чтобы пробить барьер их корабля-источника… нужно больше. В разы больше.

- Откуда? – спросил Тэ, его голос был ровным, будто он ждал этого.

Кайла оскалилась в подобии улыбки.

– Есть один источник. Прямо над нами. Реакторный комплекс «Эдем». Он питает ваш подземный рай. Его энергия… чистая, нестабильная, идеальная для мгновенного импульса. Взрывная волна от его разрушения, сфокусированная через двигатель этого… грузовика… - она ткнула копьем в сторону «Ковчега», - порвет пространство, как бумагу. И откроет дорогу прямо к ним.

Лев Матвеич побледнел, как полотно.

- Это безумие! Это же… это же суицид! Реактор «Эдем» - это сердце всего комплекса! Его разрушение убьет тысячи! Вы хотите уничтожить последний оплот человечества?!

- Последний оплот предателей, - холодно возразила Кайла. – Которые торговали с теми, кто убил мой мир. И обрекли ваш. Они не оплот. Они рак. И рак выжигают.

Все замолчали. Гул аварийных систем «Ковчега» показался вдруг оглушительным. Вивьен смотрела на свои руки, на Льва, на Кайлу. Чон сжимал автомат так, что костяшки побелели. Тэ стоял неподвижно, его взгляд был устремлен в никуда, будто он высчитывал траекторию последнего в своей жизни маневра.

И в эту тишину ворвался новый звук. Не сверху. Снизу. Из глубины шахт под самим ангаром. Далекий, нарастающий гул, похожий на рев подземной реки. И вой сирен – но не тех, что были привычны. Это был пронзительный, панический сигнал «КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА ИЗНУТРИ ОБЪКТА».

Лев Матвеич подбежал к ржавому терминалу на стене, стряхнул пыль с экрана. На нем мигала красная карта нижних уровней. Со всех отметок расползалось кроваво-красное пятно. И оно двигалось быстро.

- Они уже здесь, - прошептал он, и в его голосе послышался ужас. – Тени из взрыва, который вы оставили. Они идут по вентиляционным шахтам к реактору, а то есть прямо к нам.

Он посмотрел на Тэ, и в его глазах уже был не укор, а мольба. Мольба последнего капитана, видящего, как его корабль тонет.

- Лев Матвеич, - голос Тэ прозвучал четко, заглушив нарастающий рев внизу. – Готовьте «Ковчег» к запуску. Максимальная мощность. Направляем его к реакторному комплексу «Эдем».

- Капитан! – вырвалось у Чона.

- Мы не уничтожим его, сержант, - перебил Тэ. – Мы возьмем его на буксир. Кайла права. Нам нужна энергия. Так мы получим ее всю. А потом… - он посмотрел на Вивьен, - …потом мы выстрелим.

Это был не план. Это было безумие. Запустить древний шаттл, протаранить им защитные конструкции самого мощного реактора на планете, захватить его в силовую сеть «Ковчега» и использовать чудовищный выброс энергии для прыжка сквозь реальность к кораблю Михеев.

Это была атака самоубийц. Или гениев. Или и то, и другое.

- Запустить-то я его запущу, - сказал Лев Матвеич. – Но пилотировать эту бандуру на таком маневре… для этого нужно либо быть сумасшедшим гением, либо иметь реакцию лучше, чем у кошки. У вас есть такой?

Тэ и Чон переглянулись и пости синхронно повернулись к Вивьен. Она чувствовала его системы. Она чувствовала пульсацию реактора глубоко под землей. Она была связующим звеном.

- Он есть, - сказал Тэ. – Это она.

И в этот момент из вентиляционной решетки на полу ангара, с шипящим звуком рвущейся материи, вырвалась первая тень. Бесформенная масса тьмы, в которое на мгновение проявлялись искаженные черты человеческих лиц, а потом снова расплывались. За ней – еще одна. И еще. Они не шли. Они просачивались в реальность.

Времени на обсуждение не оставалось.

Лев Матвеич дернулся к открытому люку.

- ВСЕ ВНУТРЬ! НА ЗАПУСК ТРИ МИНУТЫ! ИЛИ МЫ НИКУДА НЕ УЛЕТИМ, КРОМЕ КАК В ЦАРСТВО МЕРТВЫХ!

 Ангар «Зенит», хранивший молчание десятилетия, огласился ревом пробуждающихся реактором.