Part 15. THE END

Глубокий вдох вернул девушку к жизни. Тяжелые веки постепенно ослабили свой груз, и радужки под ними наконец стали дергаться. Ресницы пошевелились, после чего вечерний свет резко ударил в глаза. Брюнетка зажмурила их, отводя голову чуть влево. ‎‎— Айй, — едва смогла выдавить она, зашипев от неприятной боли в области головы. ‎‎Рука хотела инстинктивно потянуться к месту пульсирования, но осталась несдвинутой. Оглянувшись, девушка осознала. Она была связана. Причем очень прочными, толстыми веревками. Ноги и руки были плотно обмотаны, а тело привязано к стулу. ‎‎— Черт. ‎‎Но дальше произошло то, что окончательно повергло ее в шок. Эта комната была ей знакомой. Вся эта обстановка... интерьер, вещи, окна, шторы... ‎‎— Это... моя квартира! ‎‎— Скучала по ней? Давно здесь не была, правда? Аж пылью накрыло. — хриплый голос прозвучал негромко, но отчетливо, так что испанку словно парализовало. ‎‎Она сидела неподвижно, в ожидании приближения объекта.‎‎— Ну, здравствуй, Родриго. — темный силуэт вышел из тени и сел прямо напротив нее, так легко и свободно, будто это он являлся хозяином дома. ‎‎Темно-карие глаза, напоминающие цвет горького шоколада, темные волосы, пряди которых заходили слегка на лицо и слабая, едва видимая щетина по бокам. Вот, что первое бросилось ей в глаза. ‎‎— Кто ты, черт возьми, такой? Чего тебе нужно от меня? ‎‎Брюнет лишь молча сверлил ее взглядом, не торопясь давать какой-либо ответ. Он разглядывал ее лицо, слово удостоверяясь, что это была именно она. Та, за которой он так долго охотился. Наконец, он привстал с места и, дойдя до журнального столика, взял стеклянный стакан с холодной водой. Поднося к обсохшим губам, он залпом выпил всю жидкость. ‎‎— Я здесь, чтобы подтвердить свою клятву, Наоми. ‎‎— Какую еще клятву? Что ты имеешь в виду? ‎‎— 14 лет назад. Авария. Припоминаешь такое? ‎‎Светло-карие радужки модели застыли в ступоре, как будто время кто-то остановил, чтобы вернутся в прошлое. ‎‎14 лет назад. 21 января. ‎‎Дождь нескончаемо продолжал заливать город в этот, казалось, самый обыкновенный день. Ночь окутала город плотным черным покрывалом, и только редкие фонари разрывали мрак, излучая тусклый свет. Необъятное небо сгустилось, как будто кто-то разорвал его, выпустив поток воды из бесконечного ведра. Ливень продолжал лить, превращая улицы в непролазные реки. Каждый капельный удар о землю звучал как барабанный марш. ‎‎Одним из автомобилей, которые в это время направлялись куда-то, был черный мерседес. Лобовое стекло, усыпанное каплями, видело мир сквозь завесу воды, вырисовывая размытые очертания зданий, проносящихся мимо. Фары машины пробивали мрак, создавая яркие лужи света, которые разбивались о мокрый асфальт, извиваясь по ярким тротуарам.‎‎Водитель, напряженно сжимающий колесо, старался сохранить концентрацию. Внутри автомобиля было тепло и уютно, хотя капли дождя продолжали бесконечно греметь на его крыше. Темные улицы, выкладывающиеся в загадочные лабиринты, уходили в неведомую даль. Свист дождя за окном создавал ощущение защищенности, но тревога за границей уютного пространства все равно тенила мысли.‎‎Внезапный телефонный звонок прервал глубокие мысли мужчины за рулем, и тот потянулся за источником звука. ‎‎— Дорогой, уже час ночи, а за окном такой ливень. Сколько тебе еще осталось ехать? — спросила хрупким обеспокоенным голосом женщина. ‎‎— Еще двадцать километров, и я буду дома, любимая. — ответил Роберт, параллельно нажимая на кнопку. Через мгновение стеклоочистители вновь заработали. ‎‎С каждой остановкой светофора, машина вновь погружалась в шумную жизнь города, где промышленные здания и жилые дома призывно мерцали светом окон. ‎‎— Папочка, я очень соскучилась по тебе. Поскорее бы! — рядом послышался детский голос, подобно девчачьей. ‎‎— Как видишь настолько, что даже в такое время никак не хочет лечь спать.  — Анита взглянула на дочь с ухмылкой, держа мобильный у уха. ‎‎— Скоро буду, солнце. Но пообещай, как только я доеду, ты, Наоми, сразу же пойдешь спать. Тебе завтра нужно в школу. ‎‎— Хорошо, папочка. ‎‎Перед глазами вдруг издалека высветились яркие фары серебристого Ауди. Он ехал прямо по встречке, с каждой секундой все больше приближаясь. Мужчина за рулем значительно напрягся, но мысли о том, что авто сейчас повернет на другую полосу немного подуспокоили его. ‎‎Но среди струек дождя показалось, что Ауди сворачивать не собирается. Он едет прямо. Прямо на него! ‎‎— Смотри перед собой! — Роберт усилил яркость фар и стал сигналить, но уже было поздно. Машина неслась на него. ‎‎— Дорогой, ты о чем? Что происходит? — в трубку нервно проговорила жена. ‎‎Но вместо ответа, послышались только завершающие гудки после сброса звонка. ‎‎— АЛО? АЛО! Роберт! Ответь же! ‎‎*** ‎‎Больничные стены имели свой особенный запах. Совсем непередаваемые обычными словами. В палате наконец за сутки проскользнул первый луч солнца, освещающий помещение естественным светом. ‎‎— Роберт! Дорогой, Слава Богу!  — распахнув дверь сразу же вскрикнула женщина, подбегая к койке. ‎‎— Папа! Папочка! Ты жив! — выбежала и маленькая девочка со слезами на глазах. ‎‎— Со мной все хорошо, любимые! Всего лишь небольшое сотрясение. Но, что с пассажирами той машины? — он окинул жену пристальным взглядом, едва пошевелив забинтованной областью головы. ‎‎— Они... — слова застряли как огромный комок в горле. — Не выжили, Роберт. При столкновении их автомобиль, находившись вероятно на большой скорости, свернул в сторону обрыва. ‎‎Тяжелая минута молчания воцарилась в белой палате. ‎‎— Сколько их там было? ‎‎— Трое. Муж с женой и маленький ребенок в возрасте пяти лет. Но... кроме него, у них был еще один сын. Девять лет. Он остался сиротой. ‎‎— Что будет с ним? ‎‎— Его заберут в детский дом. — горько хмыкнула Анита. ‎‎— Если мы его усыновим... Он никогда не примет нас за родных ему людей. В его глазах мы всегда будем виноваты. ‎‎—  Ты прав, потеря собственных родителей не даст ему покоя никогда. ‎‎— Я постараюсь обеспечить ему лучшие условия. Он не должен находиться в недостатке. ‎‎— Да, до его совершеннолетия нужно поддержать этого мальчика. — Анита мягко накрыла его ладонь своей, а другой рукой обняла дочь и прижала к себе. ‎‎*** ‎‎Стены небольшой детской комнаты окружили маленького мальчика. На кроватке рядом лежала его любимая игрушка. Та, что когда-то сшила для него родная мама. Медвежонок с короткими лапками, черным круглым носом и пучковатыми глазами, подобно пуговицам. ‎‎Рикардо взял его в руки и поднялся к столику, на которой находилась их семейная фотография. Он, папа с мамой и младший братик. Счастливые, беззаботные и такие красивые. ‎‎— Я хочу как раньше. Чтобы ты ругала меня за мои шалости, мам. Чтобы ты отчитывал меня за плохое поведение в школе, пап, и чтобы мы снова поиграли в наши с тобой любимые догонялки, Лео. — он протянул фотографию в рамке к себе и наклонил голову. — Почему вы оставили меня? Почему вы не взяли тогда меня с собой? ‎‎Соленая жидкость катилась по щекам одна за другой. Маленькие ручки дрожали то ли от холода, который доносился из открытой форточки, то ли из-за потери самого дорогого на свете. ‎‎— Мама, мне здесь все чужие. Я хочу обратно. Домой. Пожалуйста, заберите меня отсюда. Умоляю. Я снова хочу как прежде. Как было раньше. — губы дрожали как никогда, но его горечь и боль так никто и не разделил. Он стоял совсем один в комнате, обнимая семейную фотографию. Это было единственным его воспоминанием, которое осталась у него. ‎‎‎13 лет спустя. 21 января. ‎

‎За кустами и за всей территорией, казалось, никто и не пытался ухаживать. За ними уже следовало нескошенное поле, обросшее колючими растениями и травами. Между ними располагалось кладбище, которое по своему виду давало знать: здесь редко кто вообще бывал. ‎‎Подойдя к нужной могиле, высокий уже взрослый парень взглянул на фотографии до боли родных ему людей и опустился на корточки. Руки поставили букет белых роз четного количества в вазу и коснулись надгробия с изображением трех лиц. Это были уже не те детские, нежные ручонки. Теперь это были большие мужские руки с грубыми пальцами, такими же, какими стали и черты лица. ‎‎— Я снова здесь. — глухо произнес брюнет, поставив колени на землю. ‎‎Холодный ветер обдувал его лицо и волосы. Но внутри все будто охладело гораздо раньше. За все годы он больше ничего не чувствовал. Ни к чему. Только тоска по семье медленно уничтожала его изнутри. ‎‎— Ровно тринадцать лет я засыпаю с мыслью отомстить, посмотреть в глаза тому, из-за кого вы сейчас здесь. — невидимые веревки душили его, и с каждым словом было все труднее говорить. — Если бы не та ночь... Вы бы сейчас были со мной. Я даю клятву, я отомщу, и совсем скоро мы с вами вновь будем вместе, как в старые добрые. ‎‎Он безжалостно смахнул одинокую слезу с лица и приподнялся. Последний раз оглянув могилы семьи, парень сжал левую руку в кулак и бесследно исчез. ‎‎Еще год спустя. Реальное время. ‎‎— Ты... тот самый Рикардо Вальдес? — сглотнула брюнетка, переводя оцепеневший взгляд со стены на него. ‎‎— А ты догадливая. Как ты уже поняла, я здесь, чтобы отомстить. Твои родители сейчас в Лондоне, и знаешь, что я решил? ‎‎Вопрос отразился эхом в ушах девушки, когда речь зашла о ее родителях. Он знал, черт возьми, все! ‎‎— Я сделаю наоборот. Пусть твои родители всю оставшуюся жизнь страдают от потери любимой и единственной дочери, как когда-то за одну ночь я лишился всей своей семьи и был вынужден провести все свое детство в детском доме. — его губы искривились в ехидной улыбке. ‎‎— Послушай, в ту ночь была ужасная непогода. И если ты не знал, я скажу тебе. Ваша машина ехала по встречке на огромной скорости. Мой отец не виноват. ‎‎— Замолчи!  ‎‎Одним махом он резко швырнул стакан из руки на холодный кафель, коснувшись о который, тот разбился на тысячи осколков, издав звонкий грохот, а затем и дребезжание мелких осколков. ‎‎Испанка зажмурилась от страха, едва сдержав себя от вскрика. По телу мгновенно прошлись сотни мурашек, вызывая холодную острую дрожь, проникающую внутрь. ‎‎— Мне было 9, когда твой отец отнял у меня самое ценное. Их жизнь оборвалась как тонкая нитка. Я каждую ночь умолял им вернуться, я ждал их каждую секунду. Но ничего так и не изменилось. — скула на его щеке дернулась. ‎‎— Я знаю, что тебе пришлось очень не просто, но пойми, мой отец сделал все, чтобы тебе там обеспечили хорошие условия. ‎‎— ПЛЕВАТЬ! Родителей мне все равно это не вернуло. ‎‎Наоми молча слушала, впитывая каждое его слово, как губка. Он был прав, и она видела, как тяжело ему давалось говорить об этом. Но вдруг с коридора послышался скрежет замка. Входная дверь открылась, и кто-то вошёл в дом. Вальдес даже не пошевелился, но вот у Наоми появилась крошечная надежда на спасение. ‎‎Через несколько секунд в гостиную вошла до боли знакомая ей девушка, и появившаяся недавно надежда тут же погасла. Модель не хотела ничего говорить. Она лишь пристально смотрела ей в глаза, когда к ней пришло осознание. У Вивиан всегда были запасные ключи от её квартиры, на всякий случай. ‎‎Темноволосая девушка прошла к Рикардо и встала рядом. Взгляд‎был слишком бесчувственный, равнодушный, будто здесь стояла обычная незнакомка. Она пыталась не смотреть в глаза бывшей подруги и всячески убегала от зрительного контакта с ней. Совесть проснулась? Возможно. Но она знала, Наоми никогда не простит предательства. Её предательства. ‎‎— За что? Почему ты с ним заодно? — слова испанки прозвучали чересчур холодно, но в них чувствовался ее правдивый интерес. ‎‎В конечном счете, Вивиан вскинула подбородок и решительно посмотрела на нее, так, что невидимая боль тонкой иголкой пронзила связанную крепко девушку. ‎‎— Он мой брат. Кузен. ‎Услышанное окончательно повергло ее в шок.

‎— А наша дружба с детских лет? Тебе не жаль хотя бы этого? ‎‎— Извини, Наоми. Мне правда жаль. ‎‎— А твои отношения с Педри? Неужели это тоже было фальшью? ‎‎Рикардо поднял глаза на рядом стоящую девушку. ‎‎— Нет. Но, в концов концов, я сделала свой выбор. ‎‎— Выбор... — иронично повторила она, закусив нижнюю губу. — Хорошо, тогда давайте уже покончим с этим. Чего мы ждем? Разве вас что-то останавливает от того, чтобы сделать меня трупом прямо сейчас? ‎‎Она презрительно смотрела на обоих, при этом ни разу не моргнув. Взгляд в следующую секунду зацепился за пистолет, который Рикардо достал из-под черной рубашки, прикрывающей кожаный ремень на штанах, в котором он был плотно вставлен. Один миг и оружие уже оказалось заряженным. Он направил его прямо на нее, но брюнетка даже не пошевелилась. Она знала, что конец был уже совсем близко. Видя всю боль и черствость в его глазах, она не хотела ни сопротивляться, ни даже умолять о пощаде. Да и ее положение было довольно проигрышным в данном случае. ‎‎***‎‎Часами раннее. ‎‎Пабло продолжал давить на газ, уже десятый раз подряд перечитывая последнее сообщение, которое Наоми успела отправить перед тем, как зайти в заброшенное здание. ‎‎Вивиан похитили. Пабло, я должна была поехать одна. Я не знаю, смогу ли выбраться отсюда живой, но во что бы то ни стало, сегодня я покончу с этим раз и навсегда.‎‎Внизу она переслала координаты местности. И футболист прямо сейчас ехал именно туда. За ним направлялся полицейский минивэн. ‎‎— Гави, сбавь немного скорость, ибо мы так и не сможем найти их. — сказал вслух Гонсалес, сидящий на переднем сидении. ‎‎— Я не могу, Педри. Не могу! Этот ублюдок может сделать с ними все, что угодно, пока мы не имеем никакого представления. ‎‎— С ней все будет хорошо, Пабло. Если она пошла туда одна, значит на это была веская причина. Она выберется оттуда целой и невредимой, будь уверен. — сзади послышался женский голос. Аврора хоть и давала ясную надежду и причину, чтобы верить, но и сама сидела, пальцами впившись в дамскую кожаную сумку, не зная, куда деть излишние переживания. ‎‎Гавира ослабил свою сильную хватку от рули и, осмотревшись по сторонам, заглушил мотор. ‎‎— Должно быть, это здесь. ‎‎— Там заброшка, думаю нам нужно внутрь. — превознес вышедший из автомобиля брюнет. ‎‎Вместе с патрулем полицейских группа двинулась к кирпичному, разрушенному зданию. С каждым шагом сокращая расстояние, шестерка все отчетливее ощущал удары колотящегося сердца. В мыслях постоянно вертелось только одно: «держись, только держись, я рядом»‎‎Мрак окутал все вокруг. Среди этого были слышны лишь шелест листьев и собственные шаги по сухому асфальту. Переступив через вход, они включили фонари и осветили довольно большое пространство. ‎‎— Здесь кровь! — крикнул кто-то из офицеров, найдя небольшие пятна на полу. ‎‎— Свежая... — пальцем дотронулся другой. Яркий отпечаток остался на кончике пальца. ‎‎Педри оглянулся на друга. Тот стоял неподалеку. Внутри все сжималось от боли, от осознания, что девушка как-то могла пострадать. Терпение уже было на исходе, когда следователь неожиданно подошел к нему. ‎‎— Есть только один способ узнать, где сейчас ваша супруга. ‎‎Гавира поднял на него свои глаза, сводя брови к переносице. ‎‎— Когда-то я давал ей специальную брошь, в котором находится чип отслеживания геолокации. Но сейчас чашу весов перевешивает кое-что другое. — осторожно произнес он, выходя к полицейской машине. ‎‎Внутри сидел специалист с ноутбуком перед собой. ‎‎— Если Сеньора Родриго включила устройство и закрепила на себе, значит мы запросто сможем найти ее местоположение. На экране должен загореться красный луч, подобно пульсирующей жирной точке. ‎‎После нескольких махинаций, сделанных по клавиатуре гаджета, специалист открыл карту города. Секунды длились как бесконечность, мир вокруг замер в ожидании хоть чего-то. Русый парень с замиранием сердца, неотрывно смотрел на экран, пока внутри царил самый настоящий хаос. ‎‎На северо-западной части карты загорелась красная точка, издавая слабый звук. ‎‎— Есть. — мужчина приблизил мышкой эту местность и указал на нее. — Она сейчас там. ‎‎Полузащитник сделал глубокий вдох, стирая в порошок порцию напряжения, после чего заметно прищурился, увидев уже знакомый ему адрес. ‎‎— Это ее квартира. Но как она оказалась там? — содрогнулся он. ‎‎— С этим разберемся позже. Сейчас нужно ехать. — поспешила ответить Аврора, махнув рукой в сторону авто. ‎‎— Верно, времени уже совсем не осталось. ‎‎Толпа расселась по машинам, после чего выехав на главную трассу, двинулась по координатам. ‎‎‎***‎‎Реальное время‎‎‎— В прошлый раз я не успел завершить начатое. Но теперь подготовился, как видишь. — он встал  к темноволосой девушке и поджал губы. ‎‎Вивиан с интересом смотрела на них, готовясь услышать выстрел. ‎‎— Не боишься смерти? — задал он ей прямой вопрос, все еще держа пистолет в руке. ‎‎— Рано или поздно она всех нас настигнет, не так ли? — выдержав незначительную паузу, модель продолжила. — Но ты ведь тоже не глуп. Ты же знаешь, что вас так или иначе поймают. Почему не сбежите куда-нибудь? ‎‎— Потому что на этот счет для себя я припас другие планы. Главное месть, остальное для меня уже не имеет значения. ‎‎Он положил указательный палец на курок, но прежде чем выстрелить, произнес: ‎‎— Вивиан, пока есть время, уходи! Тебе не нужно это видеть, иди пока есть время. ‎‎— Ни за что, Рикардо. Если сначала, то до конца. Плевать, что случиться потом. ‎‎Он задержал на ней свой презрительный взгляд, но ненадолго. ‎‎— Избавь меня от этих постоянных пряток, от этой паранойи и маразма. Покончи уже с этим. — проговорила сидящая модель, уже готовая к такому исходу событий. ‎‎Секунда и резкий выстрел. ‎‎Брюнетка прикрыла глаза, но ничего не почувствовала. Открыв веки, она обернулась назад. Пуля пронзила стену, но не ее. ‎‎— Рикардо? — вопросительно обратилась к нему кузина. — Что происходит? ‎‎Парень, не отводя свой взор, смотрел на обмотанную веревками девушку. Он впервые что-то почувствовал. ‎‎— Всю жизнь мечтал выполнить свою клятву, но сейчас, когда ты передо мной, я понимаю, что все это время виновник во всем был только один. ‎‎— Что ты собираешься сделать? — в замешательстве смотрела на него Наоми. ‎ ‎Он поднес пистолет к своему виску. ‎‎— Я не в праве отбирать твою жизнь. Но и смысла жить значит у меня больше не осталось. ‎‎— Рикардо, что ты творишь? ‎‎— Уходи, Вивиан, пока можешь. Ну же, беги!‎‎— Только с тобой, слышишь! Не делай этого, Рикардо. Прошу! ‎‎— Прости, что втянул тебя в это все, Виви. Прости меня. ‎‎— НЕТ! Не смей! ‎‎Второй оглушающий выстрел. На этот раз в самого себя. Тело уже без причины бороться рухнуло на пол, и кровавая жидкость лужей стала вытекать. Модель в ужасе будто парализовало. Труп лежал перед ней, прямо сейчас. ‎‎— Рикардо, нет! Умоляю, очнись! — Вивиан упала на колени перед мертвым телом и, взяв его за голову, стала трясти ее, в попытках привести в сознание. ‎‎Входная дверь в этот момент после истощенных и предпринятых действий наконец поддалась ломке. В квартиру забежал наряд полицейских, а за ними сразу футболист. ‎‎Офицеры арестовали Вивиан и немедленно вывели наружу, пока остальные подошли к лежачему неподвижно телу. Напоследок взгляд брюнетки зацепился за полузащитника. Гонсалес стоял в стороне и видел, как ее в слезах уводят, но, будто выходя из транса, он сразу развернулся и подошёл к Гавире, не желая больше иметь с ней ничего общего. ‎‎— Нао, с тобой все хорошо? Ты цела? — русый опустился перед ней на колени, пытаясь развязать плотные веревки. ‎‎— Да... Я... в порядке, — все еще в потоке произошедшего выдавила она из себя. ‎‎— Все закончилось, слышишь! Теперь все будет хорошо. — он взял ее лицо в свои руки, показывая, что теперь она наконец в безопасности. ‎‎‎*** ‎‎Прошло три месяца. ‎

‎— Замолчи! — он вскочил с места и свирепо посмотрел на нее. — Твой отец отнял у меня самое ценное! Он отобрал жизни самых дорогих мне людей. Ты хоть представляешь какого мне было все эти годы? ‎‎Брюнетка сидела на холодном полу, прижавшись к углу. Руки тряслись, дрожали от страха, но в комнате сейчас были только он и она. ‎‎— Я знаю, что тебе пришлось очень не просто, но пойми, мой отец сделал все, чтобы там тебе обеспечили хорошие условия. — всхлипывала она, едва в состоянии говорить. ‎‎— Мне плевать! Родителей мне все равно это не вернуло. — прокричал он и направил на нее оружие. ‎‎Один выстрел в неё, и испанка, широко распахнув веки, вскочила с дивана. Ресницы были мокрые, лицо — влажное, сердце барабанило так, будто готово было вырваться наружу. Свет был выключен. Вокруг все было в густой темноте. Окно было открыто настежь, откуда в дом попадал холодный воздух, заставляя тело покрыться мурашками. ‎‎Сон. Это был один и тот же сон, который повторялся на протяжении нескольких месяцев. Ничего не помогало. Больше ничего не оказывало пользу в борьбе с тем, что не давало ей покоя.

— Оставь меня уже в покое! Прошу тебя! Хватит! — кричала девушка в пустоту, прикрывая ладонями мокрое от слез лицо.

— Что ты хочешь от меня? Почему это преследует меня до сих пор? Почему? — она пальцами впилась в свои волосы, настолько сильно, что, казалось, готова была их вырвать пучками.

На часах было только восемь. ‎Она сидела неподвижно несколько минут, переводя дыхание, когда взгляд наткнулся на стеклянную бутылку воды на столе. Мысли вихрем проносились в голове. Внутри шла целая война, но, в конце концов, чувства взяли вверх. Рука потянулась за прозрачным сосудом и вмиг силой ударила нижней широкой стороной об острый угол стола. Бутылка разбилась на множество осколков, но в руке осталась верхняя часть с горлышком. ‎‎— Я не могу так больше жить. Больше ничего не поможет. Это будет преследовать меня до конца всей моей жизни. — кристаллическая жидкость вновь скатилась по щекам. ‎‎Девушка опустилась на пол, облокотившись спиной на кресло и взглянула на острый осколок в руке. ‎‎— Прости меня, умоляю, прости, если сможешь. — слезы скатывались ручьями. — Но я так больше не могу. Так будет лучше для нас обоих. ‎‎‎*** ‎‎Замок в двери щелкнул. Мужской звонкий голос послышался спустя ровно секунду. ‎‎— Нао? Ты дома? ‎‎Но лишь гробовая тишина последовала за его словами. Тогда он включил свет в прихожей и, сняв обувь, достал мобильный из кармана. Мелодия звонка вдруг раздалась в доме. Парень прошел в поисках источника звука. Дойдя, он резко остановился, будто его обездвижили. Что-то внутри него бесшумно треснуло. В сумрачном помещении телефон лежал на полу, вибрируя от исходящего звонка, а рядом неподвижно сидела девушка. ‎‎По открытым венам на руках стекала кровь, образуя на полу целую лужу, голова была опущена вниз, поблизости валялись осколки стеклянной бутылки. Тишина, казавшаяся гипнотизирующей, теперь стала его врагом. В груди зародилось болезненное осознание, его ум пытался найти объяснение тому, что он видит, но все слова разбились о стену безысходности. ‎‎Он медленно подошел к ней и упал на колени. Руки его дрожали, как листья под осенним ветром. Слезы, которые он не хотел и не мог сдержать, скатились по щекам, словно дождь, смывающий с собой всякую надежду. В голове мелькали воспоминания. Всё это казалось теперь до боли далеким, как будто они никогда не существовали.‎‎Парень закрыл глаза, надеясь, что, открыв их снова, он вернёт её. Но реальность оставалась неумолимой. Он ощущал, как его сердце пронзают холодные иглы отчаяния, и на мгновение в его душе поселилась тьма. ‎‎Трясущимися пальцами он аккуратно дотронулся до ее бледного лица и осторожно приподнял голову на себя. ‎‎— Что ты сделала с собой? — глухо прошептал он, осматривая ее. ‎‎— Зачем? Зачем ты это сделала?! Зачем? — слезы катились по щекам, падая в лужу и смешиваясь с красной жидкостью. — Ты же знаешь, что я не смогу без тебя. Не смогу! ‎‎Краем глаза он заметил, что рядом лежала белая бумажка, сложенная вдвое. ‎‎«Так будет лучше для нас обоих, Пабло. Прости меня... если сможешь. Я всегда буду любить только тебя»‎‎Соленая жидкость оставляла следы капель на бумаге. След за следом. Капля за каплей. Руки потянулись за девушкой, чьи веки были прикрыты уже навечно, и, крепко обняв, прижали к себе как можно сильнее. В этот момент будто что-то навсегда покинуло его внутренний мир вместе с самой брюнеткой.

Строчки из песни Wicked game

‎Весь мир был охвачен пожарищем, и ты одна могла спасти меня.

На что только ни способны глупцы ради воплощения своих желаний!

Я и не мечтал о том, чтобы познакомиться с такой, как ты.

Я даже не думал, что мне будет нужна такая, как ты.

Нет, я не хочу влюбляться (Сердце будет разбито, вот и всё)

Нет, я не хочу влюбляться (Сердце будет разбито, вот и всё)

В тебя...

В тебя (Эта девушка разобьёт твоё сердце.)

Ты сыграла со мной злую шутку, заставив меня почувствовать любовь.

Ты проявила бессердечие, позволив мне мечтать о тебе...

***

‎Год спустя. ‎‎«Сегодня исполнилось ровно год, после того, как Наоми Родриго, супруга известного на весь мир испанского футболиста Пабло Паес Гавиры, трагично покончила с собой. С тех пор полузащитник не давал ни одно интервью и не появлялся ни на каких масштабных мероприятиях. Однако от камер и общественности не осталось незамеченным его новое празднование после забитых голов. Каждый раз отправляя мяч в ворота, он подносит ладонь к губам и целует свое обручальное кольцо, глядя на небеса. На данный момент футболиста окружает только узкий круг лиц, которые были наиболее близки с ним. Его единственный смысл жизни сейчас — это футбол в любимой команде» ‎‎***‎‎— Здравствуй, дорогая. — парень взглянул на надгробие и положил на нее двенадцать нежно-розовых гладиолусов. ‎‎Он опустился на землю, ладонями дотронувшись до выгравированных на камне инициалов девушки. В это мгновение у него будто отобрали право говорить. Слова застряли на самом дне. ‎‎— Я знаю, что ты наблюдаешь за каждой моей игрой на поле. Я чувствую твое присутствие. Будто ты сидишь на одной из вип-лож и смотришь на меня. — горько усмехнулся он. — Ты всегда была моим талисманом удачи, и если я все еще продолжаю выходить на поле, значит ты рядом. ‎‎Футболист поднялся, ощутив как глаза наполняются прозрачной соленой жидкостью. ‎‎— Прошел год, и я все еще люблю тебя и не могу отпустить. Пусть, даже если пройдет десять или пятьдесят лет, я снова и снова буду возвращаться сюда и говорить тебе то же самое. ‎‎Он развернулся и стал уходить. Но на мгновение остановившись, русый обернулся и, взглянув на ее могилу, тихо прошептал:‎‎— Придет день, и мы снова с тобой встретимся. Это будет уже следующая жизнь, но это время обязательно придет. Просто дождись меня, Наоми. Дождись. ‎‎Шаги ускорялись. Расстояние их все больше отдаляло друг от друга. Он открыл переднюю дверь машины и присел. Гонсалес, сидящий на водительском кресле, старался не смотреть на него. Он знал, что сейчас лучше всего промолчать.‎‎Каждый думал о своем и глядел в разные стороны. Боль внутри у обоих не исчезала, а продолжала усиляться. Наконец, эту болезненную и суровую тишину решился прервать младший. ‎‎— У тебя же остались чувства к Вивиан? Даже после предательства. ‎‎Брюнет не повернулся к нему. Он смотрел прямо, через лобовое стекло машины. ‎‎— Возможно, что-то и осталось. Но я давно оставил ее в прошлом. Забыл. — сглотнул он. ‎‎— Просто взял и так легко забыл? ‎‎— Это было совсем не легко, как может показаться на первый взгляд. Я просто не прощаю предательство. И в первую очередь, она предала Наоми. Кто знал, как бы все сложилось, если бы не ее сговор со своим братом, который довел ее до такого. ‎‎— У тебя есть шанс начать все с чистого листа, Педри. Ты еще найдешь ту самую. — мягко ответил Гавира, повернувшись к другу. ‎‎— Может быть, ты и прав. Но знай, что что бы в этой жизни не случилось, я всегда буду рядом с тобой. — сказал он, и, выдержав небольшую паузу, следом спросил. — От начала и до конца? ‎‎— От начала и до конца. — чуть улыбнувшись произнес полузащитник. — Поехали домой? ‎‎— Поехали. ‎‎Черный БМВ завелся и в следующую секунду рывком тронулся с места, оставив после себя легкий дымок.‎‎Под завершение истории этой пары можно сказать лишь одно: — настоящая связь навсегда остается в душах любящих, даже если судьба развела их по разным путям. Это жизнь, и в ней каждый шаг будет иметь тень неизвестности, которая будет преследовать его до самого последнего момента. Эта история является доказательством того, что иногда настоящая любовь заключается не в том, чтобы быть вместе физически, а в том, чтобы быть вместе, даже когда вас разделяет расстояние от неба до земли.

                                 К о н е ц. ‎‎‎‎