31. Карты Раскрыты

–Давно не виделись, Ягами Лайт. Это я, Эл.

Ягами закашлялся, продолжая лежать и недоумевать от услышанного. Он думал, что это был плод его больного воображения. Галлюцинации из-за скорой смерти.

– Да-да, взаимно. Не буду тянуть время. Уверен, тебе интересно узнать, как же я победил. Я и сам не против воспользоваться тетрадью. Все очень просто: ты делал основную работу, а я тебе лишь помогал. Я должен был скармливать тебе кусочки информации, заставляя поверить, что ты сам их нашёл, потому что ты умен, а я, стало быть, глуп. Чем больше тебе казалось, что ты вёл игру, тем меньше ты её в действительности контролировал. Так ты затягивал на своей шее петлю, а я лишь помогал. Я знаю, что ты много раз пытался убрать Рибасу с дороги, записывая её имя в тетрадь. Да, она действительно обменивалась информацией о тебе, но ты не учёл одного – фамилия девушки может поменяться, если она выйдет замуж. Именно поэтому Рибасу и осталась жива. Это твоя главная ошибка – ты пытался убить её, а так как это не получалось, ты думал, что она никому не рассказывает свои теории насчёт тебя. Ты так зациклился на роли Эл, что забыл, что есть и Второй Эл. Это объяснимо – против тебя итак работал Ниа и Мэлло... Трудно жить, когда все против тебя, Ягами?

Раздался жалобный скрип двери и крики за ней.

– Мацуда, сюда! Помоги нам!

– Похоже нас раскрыли...

***

Я наконец нашла в себе силы и смелость пошевелиться и начать дышать.

– Р-Риюзаки? – не верящим тоном спросил Мацуда. Я, делая нерешительные шаги, приближалась к Эл и протягивала к нему дрожащие руки. Мне казалось, что вот-вот этот морок передо мной рассеется. Что, вот она – награда за мои труды – возможность просто увидеть его снова живым! Но парень не исчезал. Напротив, он сделал шаг и попытался сделать еще один, но я в то же мгновение почти прыгнула на него и крепко обняла за шею.

Он. Был. Теплым.

Живым!

– Это... правда ты? – ошарашенно спросила я, не веря, что действительно сжимала в объятьях Риюзаки. Но теперь во мне поселился другой страх – если я перестану держать достаточно крепко, не исчезнет ли он опять?

– Ри, – просто выдохнул Эл, прижимаясь к моей шее. Почувствовав на себе его дыхание, во мне будто что-то сломалось. Слезы неконтролируемым ручьем побежали по лицу. Они смешивались с грязью, пылью, кровью Миками, но я лишь крепче сжимала руки вокруг Риюзаки. Аидзава инстинктивно сделал шаг вперед, желая меня успокоить, но следователь быстро поднял ладонь, тем самым попросив его оставаться на месте. – Все в порядке. Все закончилось.

– Не отпущу. Больше никогда не отпущу.

– И я не собираюсь отпускать, – тихо усмехнулся Эл, поглаживая мою спину.

– Четыре...Четыре года...

– И за эти четыре года я не смел оторвать от тебя глаз, – прошептал Риюзаки. – Я всегда был рядом, Ри. Всегда.

***

В моем доме никогда не было так много людей. Николь радостно хрумкала свой корм, которым ее так щедро угостил Эл. Она давно выучила его запах и всегда позволяла приближаться к дому и к комнатам, ведь парень все это время тайно ее подкармливал. Каждый раз, когда заканчивался корм или были трудности с деньгами, ведь на пенсию по якобы потере кормильцев было не разгуляться, Риюзаки незаметно пополнял запасы или на моем счету вдруг появлялся лишний ноль в конце цифры.

Чайник свистел уже несколько минут, но я не желала отпускать руку Эл и будто ничего не слышала. Моги, видя это, мягко улыбнулся и сам приступил к завариванию чая.

– Но как?! Как? Риюзаки, мы же все видели, что ты погиб! – воскликнул Мацуда.

– Верно! Мы все видели, как тебя скорая пыталась реанимировать, но... – осекся Аидзава, видя, как я сильнее сжала руку Эл. Я судорожно вздохнула, но прижалась лбом к плечу Риюзаки, чтобы напомнить себе о действительности происходящего. Парень незаметно сжал мою ладонь.

– Насчёт этого, – начал Риюзаки. – Насколько вы все помните, у тетради смерти есть возможность выбрать время, когда жертва погибнет. От сердечного приступа человек погибает спустя сорок секунд. Если хозяин тетради умирает, то и все имена, записанные в неё, становятся недействительными, а потому люди не умирают. К сожалению, Ватари правда умер, но это помогло мне выжить. Бог смерти, владевший тетрадью, из-за которой погиб Ватари, тоже умер. Насколько я понял, моё имя было внесено гораздо позже смерти Ватари – примерно на секунд десять больше, а это в моем случае было значительной цифрой. Эти десять секунд стали решающими. Бог смерти умер до того, как умер я. Именно поэтому я остался жив.

– Неужели все это время никто не знал, что ты жив? – с ребяческим интересом спросил Мацуда.

– Знал, – усмехнулся Эл. – Господин Моги.

–Моги? – сразу же оживилась я. Тот неловко засмеялся, потирая затылок.

– Именно через него я и наблюдал за тобой, – повернулся ко мне Риюзаки. – Через него и пару камер там и тут, – добавил он. – Помнишь, я сказал, что твой дом – самое безопасное место?

Я кивнула.

– Я сказал это не случайно. После того, как твоя семья уехала, я снабдил твой дом всем, чем только мог. В итоге – твой дом стал настоящей крепостью. Никакая чужая прослушка или камеры, даже датчики слежения здесь не работают. Все, что не носит мой код, в радиусе ста метров отсюда – не работает.

– Ты чертов сталкер, – мягко усмехнулась я.

– А ты та еще любительница трепать нервы, – ответил Эл. Но в этом уже не было той старой манеры язвить до победного. Это было что-то доброе.

– Значит, это ты был тем, кто давал Ниа информацию обо мне? Размер одежды... э...документы. Да?

– Да.

– То есть, Ниа был в курсе твоих финтов? – почти с упреком в голосе спросил Аидзава.

– Да. Он пусть и умен, но еще стажер в сравнении со мной.

– Стойте, – внезапно осенило Мацуду, – Мы ведь сами видели, что Лайт несколько раз вписывал имя Рибасу в тетрадь смерти! И Ниа сказал, что это имя – неверно! Что это значит?

– Это значит, что она взяла его фамилию, тупица! – огрел недалекого коллегу по затылку Аидзава. Это было сродни поджиганию фитиля на фейерверке.

– Так это значит!.. – почти завизжал Мацуда. Но, поймав строгий и недовольный взгляд товарища, закрыл рот руками.

***

Чем ближе была ночь, тем страшнее мне становилось от мысли, что Эл вот-вот снова исчезнет. Я ловила каждое его слово, каждое его движение и вдох, смакуя все. Но Риюзаки сидел передо мной, излучая живое тепло.

– Вижу, ты здорово сохранила обо мне память, – протянул руку к моим сережкам Эл. Я прижалась к его ладони, закрыв от удовольствия глаза.

– Я ведь верная жена все-таки.

– Думаю, теперь я должен тоже задуматься о чем-то подобном.

– Ты обещал свадьбу.

– И это тоже.

Я видела усталость на лице парня. Он все четыре года провел за бесконечными наблюдениями и толком не спал, впрочем, как и всегда. Поэтому я не могла отказать себе в таком удовольствии.

– Тебе нужно поспать, – констатировала я. В ответ я ожидала получить очередную отговорку, но Эл будто утратил силы на споры.

– Только если пообещаешь перестать так ворочаться ночью. Я постоянно просыпался от любого шороха в твоей комнате.

Я начала готовиться ко сну. В кои-то веки кровать не казалась мне холодной, а одеяла – колючими и слишком тяжелыми. Николь послушно уступила место на кровати новому хозяину и расположилась на теплом полу. Я уже лежала под одеялом, в ожидании, когда смогу наконец отключить прикроватную лампу без страха остаться в темноте. Эл после недолгих переодеваний из рабочего свитера и брюк в более удобные футболку и шорты залез под одеяло рядом со мной. Я мгновенно прижалась к парню, все еще боясь, что в какой-то момент он пропадет из моей хватки, если я не буду держать достаточно крепко.

– Даже не верится, что это дело закончилось, и я могу поспать без угрызений совести, – выдохнул Эл.

– Надеюсь, ты пересмотришь свой график.

– Ты такая язва, – хохотнул детектив. – За это и люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – расплылась в улыбке я.

– Надеюсь, ты отучишься спать со светом.

– А, это, – вспомнила я и развернулась к тумбочке.

Вот только по какой-то причине лампа вдруг стала выглядеть странно.