24. Сережки

«... В этих записях находится все, что мне удалось узнать в расследовании дела Киры. Если сейчас их кто-то читает, значит меня нет на свете.

Я оставляю эти записи, чтобы вы узнали, чего мне удалось достичь»

Моги убедил меня в последний раз вернуться в штаб-квартиру. Он, как и вся остальная группа, знал, что сейчас оптимальным решением будет моя изоляция от них, поэтому, пока все изучали записи Риюзаки, я сидела на ступеньках лестницы.

– Судя по всему, нас не убьют, – облегченно ответил Мацуда. Я лишь сильнее сжала кулаки, слыша эту глупость.

– Я бы не зарекалась на твоем месте, – злобно буркнула я.

– Про Ватари ещё удалось что–то узнать, а о Риюзаки нет никаких сведений, – вздохнул Аидзава и положил старую газету на стол. – Оказалось, что Ватари был гениальным изобретателем.

– А на деньги от продажи патентов он создавал приюты для детей сирот.

– Он был великим человеком.

– Но теперь, когда Эл и Ватари погибли, мы не сможем больше оставаться в этом здании и работать здесь.

«Им серьёзно только это важно?! Сраная работа и аренда здания?!»

Впав на несколько минут в транс, я задремала, облокотившись о стену. Мысли о предстоящих похоронах, уже настоящих, не выходили из головы, как и цель – отомстить... И не только Кире, а всем. Абсолютно всем, кто был виноват – кто не попытался помочь.

– Проснись!

Я сонно приоткрыла глаза и пошевелилась, чтобы найти более удобное положение. Судя по всему, подремала я совсем не долго, потому что тема разговора за столом еще не изменилась.

–... Но кто теперь будет работать за Эл? И что теперь делать с тетрадью смерти? – задумчиво почесал затылок Лайт.

– О чем ты говоришь, Лайт? На роль Эл кроме тебя никого нет! – возмутился Мацуда.

«– Если со мной что-то случится, ты унаследуешь имя Эл?»

– Риюзаки был убит, потому что преследовал Киру. Мне не очень хочется занимать его место. К тому же получится, что я всех обманываю.

«Лицемерный трус!» – сжала зубы я. Это больше было похоже на попытки ребенка убедить взрослых в том, что это не он украл печенье. Хотя, если бы в свое время Эл не открыл мне на это глаза, я бы не обратила внимания.

– Лайт, я очень хорошо понимаю тебя, но если не ты, то кто? – пожал плечами Аидзава.

« – Со мной это будет или без меня, ты должна будешь закончить это дело!»

– Я помню, что Риюзаки как то сказал: «Лайт, ты сможешь унаследовать имя Эл».

«–... Мой второй Эл...»

– Я согласен, – ответил Лайт. Оставшаяся часть группы облегчённо выдохнула, а я, сгорая от желания свернуть младшему Ягами шею, поднялась с лестницы и зашагала наверх. Я никак не могла понять: насколько бессовестным надо быть, чтобы вот так запросто себя вести? Даже Эл был не настолько лицемерным.

Был...

– Рибасу, ты куда? – удивился Господин Ягами.

– Я кажется оставила тут медведя. Хочу забрать, прежде чем тут все снесут, – ответила я, стараясь не выдать возмущения.

– С тобой пойти? – предложил Аидзава и приготовился вставать.

– Нет! – слишком резко выпалила я. – Я... я просто хочу немного побыть в тишине одна.

– Как скажешь.

Время от времени я открывала те двери, которые раньше просто игнорировала. Каждая комната была похожа на предыдущую. По какой-то причине спальня Эл отличалась от них, но была точной копией моей. Риюзаки сделал именно так, чтобы у него была возможность быстро маневрировать и искать то, что ему нужно.

Плюшевого медвежонка я и правда нашла, когда по ошибке заглянула в комнату Эл. Последние несколько ночей я ночевала здесь под пристальным надзором парня, который не позволял мне потакать состоянию и пить лишнюю порцию снотворного.

«–...Ты будешь пирожное?..»

Мои руки задрожали, когда я открыла холодильник и обнаружила там любимое пирожное Эл. Он никогда не оставлял его так на долго и обычно съедал в первые несколько часов после того, как Ватари пополнял запасы в холодильнике.

Я села за кухонный стол. Плюшевый медведь, который был точной копией моего, радостно мне улыбался и сверкал бусинками-глазками, почти как мой. Я почувствовала, как задрожал подбородок, но постаралась сделать глубокий вдох. По привычке я поправила галстук-бабочку, который вечно перекашивался, на мишке и заметила что-то странное. По центру этого галстука была всунута записка.

«Если у тебя будут вопросы, и я не смогу на них ответить, Ватари всегда будет рад помочь»

Возможно Эл рассчитывал на то, что я найду эту записку гораздо раньше, потому что сейчас вопросов было много, а ответить на них – больше некому...

«А если нет?»

Я прижала к себе крепче медвежонка и засунула записку в карман. Моей новой исследовательской целью был кабинет Ватари. Я схватила со стены план эвакуации. Отыскать его кабинет было несложно – это была единственная комната без окон, которая была расположена по центру здания. Со стороны могло показаться, что это была простая кладовая для инструментов, но я уже там была, и знала, что не все было так просто.

В кабинете Ватари было гораздо темнее, чем в прошлый раз. Мониторы больше не горели, а в лампах никто уже не нуждался. Я включила свет, и лампочки зажужжали. Только после того, как убедилась, что в коридоре никого не было, я закрыла за собой дверь. Я с почтением осмотрела его стол, стараясь оставить все на своих местах. Как и следовало ожидать от Ватари – здесь царил абсолютный порядок. Документы были разложены в алфавитном порядке, по цветовой гамме папок, а все карандаши для записей – заточены и готовы к использованию.

«Второму Эл», – прочитала я на одной из папок. Я не была уверена, что записи здесь предназначались мне, но точно знала, что это было адресовано не для Лайта, поэтому открыла папку.

Ватари уничтожил много файлов, но явно не все. Те сведения, что я держала в руках, были настоящим блокнотом для записок детектива. Здесь сохранилось абсолютно все сведения, все мысли и все факты, которые успел внести Эл на бумагу.

«Это поможет тебе довести расследование до конца, Второй Эл», – был подписан этот «альманах» на первой странице.

Я посвятила изучению записей несколько дней. Пока следственная группа во главе с Лайтом разбирали те крохи, что у них были, я держала в руках все дело целиком. И это было не просто прочтение книги или личного дневника, это было похоже на разговор с Эл. От одного только этого мне хотелось перечитывать страницы по нескольку раз.

На последней странице Эл все-таки дал более подробные сведения о наследнике этих записей:

«Моей дорогой жене»

***

Со смерти Эл прошло четыре года. Тот злополучный день разделил мою жизнь на до и после. Я забросила учебу, как и мечту когда-нибудь получить экономическое образование, и вместо этого брала уроки стрельбы и сотрудничала с полицией как могла. Обручальные кольца я собственными руками переделала в кольцевидные сережки, чтобы не вызвать никаких подозрений, но всегда быть с ними. А записи «Второму Эл» всегда лежали под моей подушкой, как приятная книга сказок.

Перед тем, как выйти на улицу в гости к Мисе, которая жила теперь вместе с Лайтом, я проверила свой язык и горло. Это была не паранойя, а совсем наоборот – мне нужно было, чтобы они выглядели нездоровыми. Несложно было съесть перец и закусить горчицей, чтобы горло запылало, а кашель – дело простое. Только после того, как маска, скрывавшая половину моего лица, была на месте, я вышла из дома. Такая конспирация была не всегда – только на улице и в присутствии Мисы, поскольку, судя по записям Эл, она могла видеть имена и фамилии потенциальных жертв.

Пришла я как раз к чаепитию. Госпожа Ягами уже хлопотала над приглашенными гостями и, увидев меня, сразу же начала готовить для меня чашку.

– Ах, Рибасу, здравствуй! – улыбнулась она. – Давно ты к нам не заходила. Как дела?

– Здравствуйте. Просто приболела немного.

– Как же так? Совсем не бережешь себя.

Стоило мне разуться и войти в гостиную, как сразу же я заметила огромную скрючившуюся фигуру бога смерти и сжала зубы. Он тоже был виновен.

– Ри, наконец-то! – радостно бросилась ко мне в объятья Миса. Как только она обхватила меня руками, я закашлялась. – Ой, прости пожалуйста. Ты в порядке?

– Горло болит и температура. Не знаю, насколько это может быть заразно, – поправила маску я.

– Ой, как жаль. Давай я сделаю тебе чай!

– Нет, спасибо. Меня уже тошнит от лимона. Буквально, – для пущей уверенности добавила я.

Входная дверь снова хлопнула, от чего я содрогнулась. Я знала, что надеяться было бессмысленно, но обернулась на звук, как радостная собака, ждавшая прихода хозяина. Но это был не он. Снова.

– Меня кто нибудь встретит?

– Проходи, Саё, – улыбнулась Госпожа Ягами, глядя на дочь.

– Братишка! О, Рибасу и Миса здесь. Вы сегодня пришли к нам вдвоём? – поздоровалась та, попутно скидывая с себя пальто.

– Да, привет, – устало вздохнула я.

– Как я рада видеть тебя! – воскликнула Аманэ. Я почувствовала приступ тошноты, в этот раз настоящей. Я уже слишком долгое время не могла понять: как это – вот так радоваться чьему-либо появлению. И искренне ли это было?

– Мацуда, это ты что–ли? Мы давно не виделись. Ты очень редко к нам заходишь, – заулыбалась Саё.

– Я... Очень занят. Саё, ты стала такой красавицей. Я ведь помню тебя вот такой, – покраснел от смущения Мацуда, указывая рукой чуть выше стола. Я закатила глаза. Ком в горле ощущался еще сильнее.

«Нашли время»

– Мацу, ты весь красный! – рассмеялась Миса, указывая на бедолагу.

– Что? Вовсе нет.

– Саё никогда не выйдет замуж за детектива, – резко прервал их Господин Ягами. Я незаметно усмехнулась и почувствовала тяжесть сережек.

– Да? – удивился Мацуда.

– Это исключено, ни в коем случае.

– Но я ведь ещё не сделал ей предложение. Мама, папа, – смущенно начал вертеть в руках кружку. Такой наглости я не ожидала даже от Мацуды. Госпожа Ягами выронила полотенце из рук, а её муж уже мылсенно его четвертовал. Прямолинейность всегда меня настораживала, даже бесила, это относилось ко всем, в том числе и к... Эл.

– Папа?! – ошарашенно повторил Соитиро.

– Я думаю, что ты замечательный человек, Мацуда, – добродушно похлопала Мацуду по плечу Саё. На ее месте я бы дала ему хорошего подзатыльника.

– А? Я тебе нравлюсь? – опешил от нахлынывшего на него счастья детектив.

– Да. Мацуда, будь ты лет на двенадцать моложе, я бы тогда непременно в тебя влюбилась.

Мацуда, убитый таким заявлением, распластался по столу.

– Эй, прекрати! Перестань себя вести, как ребёнок! – недовольно толкнула его ногой я.

– Он и правда только с виду взрослый, – рассмеялся Лайт.

– Точно. Ты гораздо взрослее, Мацу. А вот Лайт остаётся таким же милым, как и в первый день нашей встречи! – обняла за руку парня Миса. Я заскрежетала зубами, глядя на эту парочку.

– Братишка, у тебя ведь уже есть работа, пора бы узаконить отношения, сколько можно тянуть со свадьбой?

«–...Когда все закончится, это будет официально. Обещаю»

Я почувствовала, как ногти впились в кожу ладони и начало сводить кости. Мне было невыносимо смотреть на то, как кто-то был так счастлив.

Меня спас телефонный звонок. Господину Ягами позвонил Аидзава с важной новостью, которая должна была быть озвучена лишь в стенах штаба.

– Нас ждут в управлении, – доложил Соитиро, когда положил трубку. – Случилось что-то серьезное.

***

– Похищение? Кто похищен? – первым задал вопрос Лайт после того, как Ягами старший ввел нас в курс дела.

– Такемура – директор полицейского управления. Кем неизвестно.

– Странно, в деле Кире до сих пор нет никаких подвижек.

– Может поэтому и похитили, – усмехнулась я.

– Кто сообщил? – спросил Господин Ягами, напряжённо сжав кулаки. Как никак, был похищен его начальник, он все таки зарплату дает.

– Звонок поступил в восемнадцать часов двенадцать минут, то есть, примерно сорок пять минут назад, – ответил Аидзава, стуча карандашом на вручную сделанную запись на бумажке. – Я выяснил, что звонили по мобильному телефону директора.

– У похитителя были какие нибудь требования?

– Ну да. – поник Аидзава.

– И? Что именно? – нахмурилась я.

– Они хотят обменять директора на тетрадь смерти.

Каждый из нас ожидал услышать какие угодно требования: деньги, транспорт, освобождение от уголовных наказаний. Но это говорило лишь об одном.

– Может это Кира?

– Вряд ли.

– Кто тогда ещё имеет доступ к информации о том, что существует тетрадь? – сложила руки на груди я.

– Понятия не имею, кто ещё это может быть, – пожал плечами Аидзава. – Если станет известно о свойствах тетради, то ею захотят многие воспользоваться.

– Папа, директор что нибудь знает об этой тетради? – сразу начал искать чей-то номер Лайт. – Что это за тетрадь должны знать только люди, находящиеся в этой комнате.

– Да. Ты думаешь, что я рассказал о ней директору?

Лайт ничего не ответил, крепко задумавшись. Я не собиралась отступать от теории Эл, что именно Ягами младший Кира, потому продолжала наблюдать.

«Но если так посудить? Кто ещё мог знать, что это за тетрадь? Только мы. Миса бы вряд ли кому нибудь бы рассказала, да и ей бы не поверили»

– Сообщи только о похищении. О требованиях похитителей не говори, – приказал Господин Ягами.

– Есть, – кивнул Аидзава и быстро направился в другую комнату.

Пока в крохотной комнате, которую все теперь называли «штабом», все суетились и обзванивали все известные номера, я сидела за кофейным столом и бездумно крутила в руках карандаш. Передо мной лежал листок бумаги с парой отметок, абсолютно бесполезных. Я еще раз покашляла для убедительности, и словно картинка промелькнула перед моими глазами. Это было похоже на молнию. Я вдруг поняла, где можно было найти ответ – «Второму Эл».

Мне нужно было пройтись одной и хорошенько все обдумать – таков был мой аргумент на предложения Аидзавы довезти меня как обычно до дома. Николь давно ждала моего возвращения, и я, заворачивая за угол к своей улице, уже слышала ее радостный лай.

Когда все вокруг стало слишком темно, даже для такого времени суток.

Это было настоящее дежавю. Вот только тогда перед тем, как меня брали под стражу, я помню объятья Эл. Неискренние, вынужденные, но все равно теплые.

***

–... Ягами слушает, –ответил на звонок Соитиро, убедившись, что команда во всю пыталась обработать голос голос похитителя и выйти на него.

– Заместитель? – почти вежливо обратился к полицейскому тот. – Обмен на директора отменяется, к сожалению, Такемура умер.

– Что, мерзавцы?!

– Отменяется обмен директора на тетрадь. Теперь я меняю тетрадь на вашу сотрудницу, Рибасу Оу. Если это недостаточно высокий стимул, ещё и на вашу дочь, Ягами Саю, – как только Соитиро услышал эти имена, он замер и почти перестал дышать. Затем голос почти насмешливо продолжил. – Конечно, бессмысленно говорить заместителю полиции, чтобы он в полицию не звонил, но хочется, чтобы вы не делали необдуманных шагов. Если я замечу, что полиция к чему-то готовится, то убью для начала вашу сотрудницу, если же намёк будет не ясен, то и вашу дочь. Также просто, как и директора. Сейчас я пришлю снимок трупа Такемуры, посмотрите хорошенько. Я позвоню вам завтра.

Вызов сбросили, но легче от этого никому не стало. Соитиро так и остался сидеть, не пошевелившись. Трубка выпала из его рук. Медленно, постепенно, до него начал доходить смысл слов похитителя. Отцовские защитные инстинкты взяли верх над разумом.

– Уроды! – прорычал Аидзава.

– Он может быть солгал! – невинно предположил Мацуда.

– Я звоню жене, а вы звоните Рибасу и всем её знакомым! – отдал команду Соитиро. Шеф полиции наконец сумел отодвинуть в сторону программу заботливого отца. – Ищите её!...

***

В этот раз не было тяжеленных очков на глазах или смирительной рубашки. Вместо них был стул и обычные веревки. Сразу была заметна нехватка денежных средств. Несмотря на это, шея болела почти также, как и в те дни.

Это было как проснуться от неприятного липкого сна. Ты ощущаешь пропитанное потом одеяло и простыни, а из-за утреннего ветра становится неприятно холодно. А утреннее мутное зрение не давало полноценно жить. Но я сумела сфокусироваться на чем-то рыжем.

– О, а я смотрю, ты долго любишь спать, – усмехнулось это «пятно» после чего издало звук рвущейся бумаги.

– А?

– Таких нынче сотрудников к себе в команду набирает Эл? Даже смешно.

Моему разуму нужно было просто дать немного времени на загрузку, об этом знал даже Риюзаки, который сам иногда впадал в состояния сна с «открытыми глазами».

– Рибасу Оу, – медленно протянуло пятно и зашагало ко мне. Теперь я отчетливее поняла, что это был за звук – открывающаяся обертка от шоколада. – Полагаю, фамилия титула не делает.

– Фамилия как фамилия, просто буквы, – буркнула я и попыталась несколько раз плотно моргнуть. Постепенно зрение возвращалось.

– Согласен. Полагаю, главный у вас не тот, у кого фамилия принадлежит к какой нибудь династии?

– К сожалению, мой работодатель не распространяется о своей родословной.

– Да? И на кого же Эл вас оставил, а? – с издевкой спросило пятно, которое стало похоже на рыжеволосого парня с большой плиткой шоколада в руке.

– Оставил? – мой голос слегка дрогнул, и я попыталась закашлять этот момент. – Никто никого не оставлял. И поверь, пройдет не больше трех часов, прежде чем Эл меня найдет.

– На небесах? – фыркнул незнакомец.

«Знает»

– Ладно, я понял, что ты из его преданных собачек. Но я бы хотел получить ответ по-хорошему: кто сейчас у вас главный?

– Ну, я работаю на Эл, – попыталась растягивать слова я, пока обдумывала будущий текст и считала пальцами узлы на запястьях. – Сейчас, насколько ты в курсе, его нет, а я не желаю продолжать его дело без него самого.

– А, значит, хочешь по-плохому. Я правильно понял? – расплылся в удовлетворенной улыбке рыжий. Он будто бы и надеялся на такой исход. На секунду парень занес было руку, из-за чего я естественным образом попыталась сжаться в комок и увернуться. – А, все-таки не хочешь так играть? Тогда говори!

– Сказала же! Я работаю на Эл и ни на кого больше! – почти честно ответила я. Рыжий схватил меня за подбородок и попытался развернуть к себе, но я знала, чем это могло закончиться, и предпочла бы не сломанный нос, а синяк на щеке. Однако, удара не было. Парень остановился и протянул свободную дрожащую ладонь к моей серьге. Этот инициал он не смог бы забыть никогда и ни под какими пытками, а последние новости от него – только обрывочные сведения о деле Киры и о каком-то втором Эл.

«Значит... Но кто тогда тот, кто находится сейчас в полицейском управлении?»

Резким рывком парень выпрямился и зашагал в сторону двери. Больше никакой информации ему не было нужно. Пропала с его лица довольная ухмылка, а о шоколадке он вовсе забыл.

– Поставить сюда двоих охранников. И чтоб глаз не спускали с нее. Увижу на ней хоть царапину – с вас спрошу! – прорычал он, прежде чем скрылся за тяжелой железной дверью. Его двое послушных солдатика тут же заняли оборонительные позиции, пусть и сами не понимали причину такой резкой перемены в настроении шефа.

Зато меня оставили в покое. Почти...