Часть 23

- Эй, вставай, - говорил Петр хриплым и грубым голосом, лежа на кровати и толкая слегка мою голову, которая лежала на его животе.

Я проснулся, увидел его, как он испуганно смотрит на меня. Я решил улыбнуться ему:

- Петя, узнаешь меня?

Он смотрел на меня с осторожностью, прижимаясь к спинке кровати, слово хочет вот-вот от меня убежать.

- Я твой брат - Дима! Димка, - говорю ему с улыбкой на лице.

- Димка... - проговорил, слегка улыбнувшись, осознав, что я действительно его брат.

- Все хорошо. Ты теперь тут, в больнице. В безопасности... Со мной.

- Можно? - вдруг спросил, постучавшись в открытую дверь, Сергей Юрьевич.

- Конечно, можно! - ответил я, встав со стула и обняв его. Я был так рад, что хотел каждого обнять, медсестру, главврача, уборщицу, больных, которые находились в палате вместе с нами. А Сергея Юрьевича тем более, ведь благодаря ему я сейчас сижу рядом со своим братом.

- Эй, ты что? - удивленно спросил меня Сергей Юрьевич, когда я его обнял.

- Знакомься, Петька, это Сергей Юрьевич! Сергей Юрьевич, а это мой брат - Петр! - начинаю представлять их друг другу.

- Очень приятно! - говорит, слегка улыбнувшись, Сергей Юрьевич, наклоняясь и протягивая руку.

- И мне! - улыбнувшись в ответ и пожав руку, говорит Петр.

- Сергей Юрьевич, присаживайтесь сюда! - подношу к нему стульчик.

- Спасибо! - отвечает, присаживаясь на стул, а затем ко мне наклоняется и шепчет в ухо: -Можно, ну не допросить, а просто поговорить с ним на это тему?

- Попробуйте, - тихо отвечаю я Сергею Юрьевичу.

Я не знал, в состоянии ли был мой брат что-то рассказывать. Ведь я не успел его даже спросить. Может, ему больно вспоминать, что с ним происходило все эти годы. И все же, если он не захочет рассказывать, оставим его в покое.

- Петр, я понимаю, тебе сейчас трудно. Ты многое испытал, но сейчас ты в безопасности. Ты можешь нам рассказать все, что происходило с тобой последние два года? Все, что знаешь? Если ты не в состоянии что-то рассказать и тебе трудно, то мы тебя поймем.

- А это поможет? - отвечает хриплым голосом, со страхом на лице.

- В смысле? - уточнил Сергей Юрьевич.

- То, что я расскажу, поможет найти их? Ведь там остались мои друзья, они в огромной беде, - ответил Петр, не выдержав и пуская слезы.

- Поможет! Если ты расскажешь, поможет! Ты успокойся...

- Если ты не хочешь рассказывать, то не надо, - говорю я, наклонившись к брату и приставив руку к его плечу.

- Если это поможет, то я все расскажу. Все, что я помню, - ответил успокоившись Петр.

Из воспоминаний моего брата Петра:

Помню, я договорился со своим другом (которого зовут Денис) поехать к нему в школу, свою я прогулял. Он хотел представить мне девочку, которая ему нравится, так как я его друг. Он хотел показать мне её и познакомить. Я поехал к нему в школу, которая расположена в городке Тюльжево. Я провёл время там, мне понравилось. Мне нужно было подождать Дениса один урок, а потом он познакомил бы меня с ней. Не знаю, как её зовут, он мне не говорил, сказал лишь, что представит.

Я ждал в коридоре Дениса. Оставалось двадцать или двадцать пять минут до звонка. Мне было скучно, пока у него урок, я решил прогуляться на улице, возле школы. Когда я вышел из школы и гулял по тротуару, я начал жалеть, что прогулял урок. Мне стало очень стыдно перед Димкой. Я хотел ему позвонить и, возможно, признаться в том, что я прогулял. Я направился к телефонной будке, которая располагалась неподалёку от школы. Я зашёл в телефонную будку, хотел позвонить, нужна была мелочь, а её у меня не оказалось. Пока я лазил у себя по карманом, в стекло телефонной будке постучался какой-то дядя, он был в черном пальто, черная шляпа на голову, хмурый, как я помню. Он увидел то, как я лазил у себя по карманам, а затем сказал, что этот телефон не работает, он только что отсюда звонил, сейчас едет в другую телефонную будку. А я сказал, что могу ли я с ним пойти? Ведь я хотел позвонить тогда к своему брату. По его словам, здесь неподалёку ещё есть телефонная будка. Пять минут езды, и предложил мне поехать с ним. Он сказал, что у него есть лишняя мелочь и может дать мне. Я с радостью согласился. Я пошёл, сел к нему в машину. Машина была черная, жигули - шестерка или семерка. Я не знаю, не помню точно. Особого значения тогда я не придал.

В один момент я почувствовал, что мы едем дольше, чем предполагалось. Он говорил, что езда займёт пять минут не меньше. А мы ехали в уже десять минут. Я молчал, думал, может, все-таки довезет. Потом прошло ещё около пяти минут. Повернувшись, я начал говорить, что мы долго едем, он повернулся ко мне, и я заметил на его щеке шрам. Мне стало не по себе. Он говорил, что не нужно садиться к незнакомцам в машину. Тогда я просил, чтобы он меня высадил, я умолял его. Говорил, что меня ждёт брат, друг в школе. Обманывал всячески: говорил, что вот-вот отец за мной приедет. Я испугался сильно и начал паниковать. Он ударил меня кулаком по лицу, а затем я потерял сознания.

Очнулся я среди мальчиков и девочек в какой-то слегка темной комнате, в одних трусах. Мы сидели в две кучки, прижатые к стенке, столпившись. Мальчики в одном углу, а девочки в другом. Девочек было шесть, а нас мальчиков было пять. Все мальчики были в трусах, а девочки были в оборванных платьях. Некоторые плакали, не могли успокоиться, а некоторые молчали. И девочки и мальчики были в синяках. На спине у одного из мальчиков были шрамы. Как я потом узнал, его били кнутом. Вскоре зашёл он. Это дядя со шрамом, держал в руке чемодан какой-то. Он смотрел на нас, девочки и мальчики стонали и заплакали ещё громче, когда его увидели. Затем он подошел к кучке мальчиков, в которой находился я. Взял за локоть руки одного из нас, отвел в сторонку. Затем он сказал ему "стоять" и ударил кулаком по лицу, мальчик упал. Все начали орать, как и плакать. Я молчал, но был сильно испуган. Пока этот мальчик лежал и приходил в себя от удара, этот дядя открыл чемодан и вытащил оттуда плоскогубцы, и начал тыкать ими в лицо этому мальчику. Сам он смеялся, дико смеялся, когда видел, как тот уворачивается от его тычков. Ему было весело. Затем он сказал вслух: "Ну-ка, открой рот. У тебя, я слышал, зубы больные", когда мужчина схватил его левой рукой за шею, а затем ударил его по голове рукояткой плоскогубцев, мальчик закричал, в этот момент он засунул плоскогубцы ему в рот и выдернул зуб, затем ещё один, потом ещё один. Мальчик орал, вместе с ним и мы. Он вышел из комнаты, и мы, мальчики, решили потащить парня к себе, так как он лежал и орал. Хотели его успокоить.

На следующий день, он взял девочку и постриг её налысо. Когда он её стриг, безобразно швыряя её голову туда-сюда, чтобы легче было состричь, пнул ногой и она ударилась об стенку. Потом, на следующий день, настала моя очередь. Он взял меня за волосы, вытащил нож, острый словно бритва, потом взял мою руку и порезал не глубоко меня, вдоль руки сверху. Я заорал, а он сидел и хохотал, потом он взял мою левую руку и отрубил мой безымянный палец на половину ( позже я заметил, что у него тоже на половину отрезан палец на левой руке). Я орал так сильно, держа палец правой рукой, на что он лишь хохотал. Вместе со мной орали и плакали, видя все это, и мальчики и девочки. Затем он взял с чемодана молоток и хотел уже меня ударить, как к нему подбежал другой мальчик и накинулся к нему на шею крича "Оставь его! Хватит! Оставь его!" , он повалил этого мальчика на пол, выбросил молоток и начал пинать его руками и ногами. Избив его, он в ярости вышел из комнаты. А мальчик еле дышал. Губа была разорвана, с носа текла кровь, лицо разбито. Этот мальчик спас меня. Он до сих пор там. А один из мальчиков, звали его Влад, снял майку с себя, порвав её и завязал мне палец.

Он каждый день над кем-то издевается и смеётся. Затем появился ещё один такой же, как и он. Но тот был помоложе. Вместе с ним они издевались над нами. Одного избил тот, со шрамом, так, что он умер. Затем они избавились от него. Не знаю, как, но с нами он больше не был. Потом девочка умерла, тот помоложе вот только вытащил топор из чемодана и размахнулся, как она сама упала на пол. Они не поняли, затем один из них пощупав пульс сказал:

- Сдохла! Надо же.

- Сердечка слабое.

И начали вместе хохотать. Потом мальчика убили, забили до смерти. Каждый день, а то бывало в неделю один раз, заходил один из них, или двое сразу и издевались. Бывало безобидно издевались: то зубную пасту на лицо намажут, то плеткой побьют, то подушками избивать начнут, а иногда делали по-другому, по хуже: кипятком огреют, руки и ноги порежут так, что шрамы оставались, молотком пальцы забивали, драться нас заставляли, топором угрожали, на одного, даже избитого, тот, что со шрамом, пописал. Издевались разными способами. Многие не выдерживали, умирали, они уносили тело и выкидывали куда-то, наверно, я не знаю. Раз в неделю  или раз в две недели, а бывало в месяц или в полгода один раз появлялся мальчик новенький или девочка. Кормили нас два раза в день, иногда кашами, а иногда всякими отходами. Все было по-разному.