Глава 15. Петля на шее

Удивительно, что в этом дрянном отеле я сплю без пробуждений, вероятно, это проявляется от ощущения некой безопасности. Все-таки у любого такого объекта есть система вызова полиции и всего прочего. Однако сегодня я всё равно проснулась до будильника: чьи-то настойчивые стуки в дверь вынудили подняться.

– Какого черта вам надо?! – зевая на ходу, подошла к двери и распахнула ту, планируя накричать, но меня перебили.

– Ого, – Майкл удивленно меня рассматривал, но я не сразу поняла, что не так, а когда до меня дошло, что его так озадачило, захлопнула дверь.

Волосы. Мои волосы были распущены.

Когда парень ночевал у меня, то на ночь я убирала их в косу, а сегодня я спала одна, поэтому оставила как есть. И он увидел.

– Викки, нам надо поговорить, – снова стук в дверь.

– С Амандой своей говори.

Твою мать, что я как ревнивая дура из сериалов. И пусть я правда ревную, ему то это знать необязательно вовсе.

– В смысле? Вы виделись? Открой, нам точно надо поговорить.

Я знала, что у меня не получится долго прятаться и убегать. Нужно просто всё ему высказать и разойтись навсегда.

Но теперь все мои мысли были заняты тем, что этот парень видел мои распущенные волосы, мое уязвимое место.

Для него это просто часть тела, однако я чувствую, как бешено под ребрами стучит сердце, ощущаю себя загнанной в клетку прошлого, в стены боли, когда тебя тащат за пряди по полу, а ты брыкаешься и пытаешься выпутаться, когда собственные волосы кажутся будто петля на шее.

Ладно, надо как с пластырем: больно, но быстро.

Я завязала волосы и затем открыла Майклу. Видеть его было больно, потому что ужасно хотелось обнять, но нельзя, так что мое лицо оставалось каменным, для него более недоступным.

– Во-первых, что за игнорирование? – он посмотрел на убранные в пучок пряди, но тактично промолчал. – Во-вторых, почему ты живешь здесь? – Майкл прошел в комнату и сел на потрепанный стул.

– Майкл, ты знаешь, какая у меня работа. У меня не было времени и сил на ответы и прочее, – эта гнусная ложь будет грызть меня. Хотя я сама же обещала себе, что не смогу простить его за его обман. Отвечать ему на второй я тем более не буду.

Он недоверчиво посмотрел на меня:

– Разве?

Майкл хорошо знал, как я не умею врать, да просто не люблю это делать, так что пришлось сдаться.

– Ладно, ты всё же прав, зачем лгать? Я ведь не ты, Майкл, – и прежде, чем он хотел задать вопрос на мое обвинение, я сказала правду. – После встречи, когда из ресторана меня дернули в офис, я вернулась к тебе. Но правда за дверью оказался не ты, а Аманда, – по спине пробежали мурашки, губы начинали дрожать вместе с остальными частями тела. Майкл прикрыл лицо рукой и отвернулся, понимая, на что я намекаю. – Ты мне ни в чем не обязан, ты свободный человек, но Аманда не поймет нашу дружбу, так что лучше нам окончательно порвать все связывающие узы.

– Звучит по-идиотски, но ты все не так поняла. Она была у меня не по той причине, как может казаться.

– Майкл, мне неинтересно.

Хотя было жутко интересно, просто хотелось знать, что я не права, однако это только затормозит меня, а я приняла решение уйти.

– Викки, я все равно скажу. Вышло недоразумение, мы заехали ко мне, так как я должен был отдать ей кое-какие бумаги. И когда она уже собиралась уходить, то случайно опрокинула на себя стакан гранатового сока. Я ушел застирать вещи, а Аманде дал что-то свое. Всё, Викки, это всё, – с такой преданностью во взгляде мне еще никто не встречался, даже полицейская собака. Но нельзя на это вестись. Кроме того, Майкл уже соврал мне один раз, поэтому веры ему больше нет.

Только я была готова ему поверить. Тонкие пальцы с изящной красотой заламывали друг друга, взгляд, от которого всегда чувствовала себя особенной, блуждал по комнате, во всем этом чувствовалась тоска и обида. Одна встреча, на которую он меня затащил, довела до такого. Кто знает, что бы было, если бы я не поехала с ним в ресторан тогда. Возможно, вскрылась бы только ложь про бар, не более. Только какая теперь разница?

– Случайно? Сам-то веришь? – я усмехнулась, села на кровать напротив и посмотрела в окно, лишь бы не на парня.

– Боже, Викки, да даже если не случайно, плевать я хотел! У меня с ней ничего не было, – он подорвался и сел передо мной на корточки.

– Да лучше бы было, Майкл. Какая разница, между нами ничего быть не может, мы пробовали, итог и сам видел, – в глазах снова собирались слезы. Сколько уже можно плакать! Я встала и отошла к окну, лишь бы не ощущать на себе взгляд любимых глаз.

– Признайся, что тебе мешает? – он встал сзади, так его горячее дыхание сильнее обжигало кожу у шеи, я чувствовала себя неприятно от этого.

– Сейчас мне мешает, что ты слишком близко, – по-моему, прозвучало слишком грубо, что самой стало не по себе.

Говорить правду, самую ужасную и сокровенную, я не собираюсь. Никто и никогда не узнает её за просто так, только при одной ситуации она может всплыть, но пока этого не будет.

– Майкл, мы не можем быть друг другу больше, чем друзьями, запомни. Это никогда не изменится. Просто прими этот факт, – мы пока не берем ложь из бара.

Я обернулась и увидела, как он сидит на кровати, а его глаза закрыты руками. Меня подрывало сесть, взяв парня за руку, и забрать всю ту боль, что я принесла в этот момент ему. Но кто заберет мою?

– То есть друзья?

– Я хотела бы, но, – снова гибельное ощущение, что я дрожу. Скованная цепями принципов я теряю парня, да просто близкого человека. – Но ты обманул меня, а я не прощаю лжи. Так что даже ими мы быть теперь не можем.

– Что?

– Я была вчера в «Пропащей деве», где ты любишь провести время. Правда бармен сказал, что тебя там не было в среду, а ты говорил, что был. И знаешь, больше всего будет обидно, если эта ложь окажется настолько незначительной, что просто того не стоила.

Его красивое лицо омрачилось, нахмуренные брови и собранные губы. Он встал и подошел ближе, Майкл был для меня всем, возможно, я бы даже поступилась своим принципам, но надо держаться. Особенно, если правда окажется жалкой и убийственной.

– Правда в том, что в тот вечер я был с Амандой, но не в «Деве», а в другом месте, – выстрел. На мне белая футболка, а в области сердца стало разрастаться пятно, красное, липкое, уродливое. И он замолчал.

– То есть ты соврал дважды? Когда сказал, что был в баре, и когда объяснялся, что у вас ничего не было.

Я уже запуталась, максимально не понимаю, что со мной, с ним, с нами.

– Мы с ней тогда встретились в первый раз, Аманде просто нужна была моя помощь, как доктора, не более. У нас не было ничего ни в одну из встреч.

Майкл продолжал стоять рядом, смотря прямо мне в глаза, я делала так же. Светло-карие глаза... любовь в которых отражалась при каждой встрече. Они угасли и потемнели, весь свет пропал.

Внезапно он притягивает меня к себе, обнимая. Его запах древесного аромата окутал меня вместе с теплом от его рук. Это конец, я чувствовала. Больше нет того, с чего мы начали. Нет легкости, с которой он пришел, темная ложь, убившая «нас», заняла пространство и не собиралась уходить.

Ложь, которая не оправдала себя, напророчила нам плохой финал.

Звук будильника заставил вынырнуть из глубины и вернуться в реальность.

– Я дам тебе время, – Майкл развернулся и пошел в сторону выхода.

– Не нужно. Пора расстаться окончательно.

– Но... – с последней надеждой он попытался взять меня за руку, но я одернула её.

– Прощай, Майкл, – странно, что мне хватило духу, чтобы захлопнуть дверь прям перед парнем.

Но как только я осталась одна, я поняла, что теперь у меня нет никого. Абсолютно.

Возможно, я просто не осознаю, что наделала сама, своими руками, сейчас. Однако понимаю, что не могу смириться с этим враньем, где человек боится сказать правду, которая была бы лучше любой лжи. Майкл же сказал, что между ними никогда ничего не было, тогда почему я чувствую себя брошенной?

***

На входе меня встретил лейтенант:

– Виктория, ты почему опоздала? Мы тебя ждем.

– Мы?

Направилась по коридору вперед, слыша шарканье за спиной. Всю голову забили мысли о Майкле, отчего было сложно сосредоточиться, так что я уловила лишь отрывки фраз «Морг», «Андерсон», «Укольщик».

– Что от меня сейчас требуется? – развернулась, но в ответ получила удар в грудь телом мистера Спроуса, врезавшегося в меня.

– Клэйман! Очнись, ты где витаешь? – он нахмурил седые, густые брови, уставившись.

Вот нахрена Майкл пришел утром, я совсем выпала из рабочей среды и не могу сосредоточиться.

– Не выспалась. Повторите, лейтенант Спроус.

Стараясь сохранять безучастное выражение лица, я понимала, насколько могу раздражать сейчас, потому что сама часто бешусь с подобного. Но надо показать, что ничего не беспокоит меня, кроме того, что я якобы не выспалась.

В этот же момент на телефон приходит сообщение, только лучше не злить сильнее начальство. Поэтому я кидаю быстрый взгляд на экран электронных часов, но делаю вид, что это неважно, хотя я видела, что написал аналитик, которого я просила пробить машину.

– Сейчас ты идешь в морг, после ко мне в кабинет. Там нас уже ждем шериф Андерсон. Услышала?

– Да, лейтенант.

И затем я направилась к лифту, чтобы спуститься к вратам ада. Мне кажется, это второй раз в жизни, когда я вижу мистера Седые Усы злым, и первый, когда зло направлено на меня. Однако мне все равно, сейчас это справедливо, ведь я совсем отбилась от работы. Надо вернуть себя к здравому рассудку и холодной голове.

Как обычно, обняв себя двумя руками, я подошла к морозилке Боба:

– Привет! Какие новости?

– Привет, Виктория, я вот только зашил труп.

– Спроус торопил меня так, словно всё готово было еще позавчера, когда трупа не было, – я усмехнулась и прошла за Бобом, следовавшим к холодильнику.

– Ты же знаешь лейтенанта, – пожал тот плечами. – Я начал вчера, но было много сбоев и других неурядиц на этот счет, пришлось разделить основную задачу на пару дней.

– И какие новости?

Посиневшее тело с огромным, красным швом было таким неприятным, что меня впервые затошнило. Или это последствия того, что в голове сразу всплыл образ игрушечного медведя?

– На левой теменно-височной области единичная и неправильной формы рана, рвано-ушибленная, размер примерно три сантиметра, – Боб повернул ко мне рану, показывая шероховатости. – Видишь, края неровные с кровью и локальным отслоением эпидермиса. Это всё соответствует смерти от контакта с тупым предметом. В нашем случае – углом стола.

– При вскрытии никаких веществ не нашлось в его организме? Может, кто-то подмешал что-то, отчего он упал? – второй вопрос был, скорее, для самой себя, не верю, что он просто оступился.

– Кроме кучи алкоголя, ничего. Есть истощение, но если он столько бухал от горя, то я не удивлен.

Тело было убрано обратно. Это ничем не помогло, что от меня вообще ждут шериф и лейтенант? Сначала нужно проверить дорожные камеры, проверить факты, что Глэйм, вероятно, был не один. Я даже уверена, что это убийство. Только доказательств пока что нет.

– По браслету еще не могу вернуться, – сказал Боб.

Я уже и забыла про эту безделушку, но интересно.

– А медведь? Что-то есть на нем?

– Тоже не вернулись, я направлю отчет тебе, когда получу хоть что-то.

Я кивнула и направилась к выходу. Теперь нужно к лейтенанту, чтобы сказать, что у нас ничего нет, но не навсегда. Здесь что-то не чисто, и я обязательно решу, кто виноват.

Но прежде, чем идти к начальству, пошла в отдел к айтишникам. Джонсон указал, что всё готово, и чтобы не проводить через почту, попросил подойти. Когда я зашла несколько пар глаз рассмотрели меня, Джонсон же остался безучастным.

– Привет, – встав перед парнем, я протянула руку.

– Ну хоть поздоровалась, – усмехнулся тот, отдавая бумаги. – Что смог.

– Отлично. От Спроуса поступали задачи?

– А должны?

– Было бы неплохо, но лейтенант, видимо, решил дождаться меня. Помнишь, на той неделе вы нашли по мистеру Глэйму информацию? Вот надо проверить все камеры по пути к его дому, любая машина, велосипед, да что угодно в отчет мне на почту.

– Принято.

Не ответив, я пошла в сторону выхода. Осталось к начальству заглянуть, и я смогу заняться бумагами от Джонсона. Только открыв вторую страницу, я увидела имя, на которое была зарегистрирована машина.

«Эрман Лидман».