Глава 31

Амелия

Пик. Пик. Пик.

Противной трелью раздаётся где-то над ухом. Но я не понимаю, что является его источником. Веки будто налились свинцом, тяжёлым одеялом накрывая мои глаза. И что-то очень туго стягивает моё плечо и голову.

Слабость. Она даёт мне чувство тошноты вперемешку с болью в запястьях. Хочется плакать, от беспомощности, от отсутствия понимая того, где я, и от спутанных воспоминаний в голове. Всё мне кажется сном, но когда я всё же нахожу силы открыть глаза, понимаю, что, к сожалению, всё это было наяву.

Я в больничной койке, и мой взгляд медленно плывёт по моему же телу. Я останавливаюсь на руках, вглядываясь в чуть виднеющиеся синяки, смотрю на плечо, понимая, что вероятно получила перелом ключицы. И думаю, что, наверное, выгляжу просто ужасно жалко, и будь тут зеркало, то я бы простояла у него долгие часы. Я поднимаю глаза выше, оглядываю помещение, подмечая, что белая больничная койка стоит в помещении с деревянной отделкой, высокими потолками, и контрастирует с кучей медицинского оборудования в углу комнаты. И ещё я вижу кресло, совсем рядом с койкой. Кто-то был тут совсем недавно. Я жалею, что предметов в помещении немного, ведь когда они становятся мне не интересны, я начинаю неосознанно рыться в воспоминаниях. Я вспоминаю кусок за куском, следую за вспышками боли, не имея возможности выкинуть из головы одержимые голубые глаза, что так контрастируют с теми, что я видела в последние минуты. Серые глаза, горели злостью, они кипели отчаянием, заставляя всё осознать. А запах пропитанный кровью и пылью, будто вновь засел в носу, мешаясь с ожогом от сухих губ на лбу. Был ли он на самом деле? Или это черепно-мозговая травма? И как он? Сколько прошло времени?

Вопросы заполонили моё сознание, звуча между бесконечным пиканьем. Хотелось всё узнать, понять, где я, встать и пройтись ногами, взглянуть в окно и, распахнув его, вдохнуть свежего воздуха, избавляясь от запаха медикаментов в носу. Хотелось всего и сразу,  но я не могла заставить своё тело пошевелиться, я лишь лежала, повернув голову в сторону окна, созерцая массивные кроны деревьев. 

Мои размышления прерывает скрип двери и последующий удивлённый крик.

— О боги! Хвала небесам! Вы проснулись, госпожа! – закричала пожилая женщина, застыв в дверном проёме. Её лицо украшено старческими морщинами, седые волосы заплетены в тугую косу, но, не смотря на это, её улыбка словно юношеская, искренняя, как у детей. — Я сейчас же позову хозяина! Подождите немного! – мгновение и она исчезает, забывая закрыть дверь.

Эта ситуация меня забавляет, и я хихикаю. Мило. А потом думаю о том, кто же этот хозяин, но ответ не даёт себя долго ждать. Он появляется в дверях. С кровью на рубашке, с закатанными рукавами, ссадинами на лице, отросшими волосами и с лицом полным удивления вперемешку с облегчением.

— Привет… - шепчу я, находя в себе силы помахать ему рукой.  А он не решается делать и шага, лишь стоит и смотрит, то сжимая, то разжимая кулаки.

Мы смотрим, друг на друга долгие минуты и Влад смотрит так, словно я сейчас самое важное, что есть на этом свете. Сердце от этого пробивает удар. А ещё на глаза вдруг выступают не прошеные слёзы. Моя нижняя губа начинает подрагивать, и это не скрывается от серых глазах.

— Амелия… - произносит он, медленно двигаясь ко мне и останавливаясь рядом. Его руки тянутся к моим, и от прикосновения кожи к кожи, электрический разряд проходится по позвоночнику. — Я так рад, что ты очнулась. Я так ждал, - и этих слов хватает, чтобы начать реветь, невзирая на попытки быть стойкой. С ним невозможно быть такой, не тогда, когда он смотрит вот так, с нежностью и бесконечной радостью, не тогда, когда его холодные руки сжимаю мои, что есть силы.

— Влад… я… - начинаю, но слова не вяжутся на языке. Но ему этого кажется и не нужно вовсе. Он понимает всё без слов. Я бы никогда раньше не подумала о нём так, лишь рассмеялась бы, но сейчас сердце колотится словно сумасшедшее, а слезы на моём лице вовсе не от досады. Они от облегчения, они от осознания, что он тут, он рядом. И теперь, кажется и мне не нужно слов, чтобы всё понять.

— Знаю, я тоже, - шепчет он, кладя левую руку мне на щёку, и поглаживая кожу большим пальцем. — Знаешь… - он наклоняется ко мне, находясь на расстоянии пары сантиметров, а затем говорит то, от чего кажется всё, что было со мной становится неважным. — Я все эти дни мечтал увидеть твои глаза вновь. Я так отчаянно этого хотел.

Его взгляд бегает с моих глаз на губы, а потом он целует меня.

Наши губы сухие, они сливаются в самом детском, но таком нежном и невинном поцелуе, что если бы я стояла, то мои коленки бы подкосились. Поцелуй наполнен вкусом крови, табака и это так подходит Владу, что сносит голову. Мне хочется прижаться к нему посильнее, спрятаться в безопасном месте и провести так, как можно больше времени.

Старая я подумала бы, что я спятила, но это просто любовь. Неожиданная, со стороны болезненная, в чём-то запретная, но моё сердце кричит, что эта любовь надёжная. И я хочу ему верить, потому что ощущаю, как чужие руки подрагивают, боясь сделать мне больно.

Мы отстраняемся, когда воздуха становится мало. Наши взгляды утыкаются друг в друга, пока тишину разряжает постоянное пиканье.

Время останавливается и мы вместе с ним.

— Что с твоей рубашкой? – всё же задаю вопрос я, когда вновь скольжу взглядом по чужому телу.

— Ничего серьёзного, - отмахнулся он, продолжая гладить меня по щеке. И будь он кем-то другим, то я навряд-ли поверила бы, но я верю, потому что знаю, что он не ответит точно, не будет посвящать меня в свою кровавую жизнь.

— Что случилось с Марселем? – от моих слов, Влад напрягается, а затем расплывается в улыбке. — Знаю, сейчас мне не стоит об этом беспокоиться, но я хочу знать, что он под контролем, - надо признаться самой себе, когда я подумала о том, что Тронов всё это время мог быть просто свободен, я начала злиться, потому что это то, чего я бы не хотела.

— Амелия, я его поймал, вчера, - мужчина кивает в подтверждение своих слов, а глаза его начинают блестеть. Он счастлив, чертовски счастлив. И я тоже счастлива. — Но я не могу тебя отвести к нему, если ты вдруг хочешь этого. По крайней мере, не сейчас.

Его слова разочаровывают меня, но я молчу. Вероятнее всего это для моей безопасности. И я не смогу врезать ему как следует из-за своих травм.

— Я знаю, ты хочешь многое спросить, но я не хочу напрягать тебя сейчас. Скоро приедет док и осмотрит тебя, а затем мы проведём время вместе, хорошо? – в его голосе забота, и от неё становится тепло на душе.

Я одобрительно киваю, вопросы могут и подождать, однако есть то, что мне хотелось бы сделать. — Влад, ты не мог бы дать мне мой телефон, я хочу позвонить дяде?

— Да, конечно, секунду, - он отпускает меня, и отходит в сторону комода, беря с него мобильный, и возвращается ко мне, отдавая в руки. Вот только им оказывается вовсе не мой мобильник с причудливым чехлом в цветочек, а новый смартфон. Моё недопонимание отражается на лице, и Влад спешит мне всё объяснить. — Твой телефон сильно разбился, так что я купил тебе новый и перенёс все данные, - брюнет произносит это так, словно в этом нет ничего особенного, пока я удивлённо хлопаю ресницами. — Это малое из того, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину.

На мгновение он поникает, и я уже собираюсь ответить ему, что он не виноват, но мужчина не даёт мне этого сделать, спешно кидая: «Я скоро вернусь» и, скрывшись за дверью.

И тут я понимаю, отчего его глаза руки так крепко жали меня к себе, а глаза шептали о вине.

***

Врач приезжает через час, он представляется мне как семейный лекарь и просит его звать просто «Док», ссылаясь, что фамильярность не к чему, ведь он не так уж и стар. Мужчина осматривает меня с ног до головы, говоря о том, что повязку на голове можно снять в ближайшее время, а вот с повязкой на плече стоит повременить. Но больше всего он останавливается вовсе не на том, что требовало его внимания.

Сначала из его рта вырывается: «Знаешь, солнце, ты очень любима. Знала бы ты, какой переполох устроили тут твои друзья и Влад. Этот негодник, никак не мог усидеть на месте, вечно засыпал тут сидя на кресле. И скажу по секрету, он даже плакал пару раз». И от этих слов я чувствую, как начинаю таить, пока сердце в груди набирает обороты, стуча так, что глядя на грудь можно посчитать ритм. Но стоит Доку продолжить говорить, я бьюсь как ваза изнутри. «Приходил твой дядя, и не раз, он тут ревел, даже пару раз ударил Влада, а тот даже не сдвинулся с места. Но потом они как-то сдружились, я даже видел, как они вместе распивали виски и твой дядя, кое о чём попросил Влада». Слёзы вмиг подступили к глазам, третий раз за последние два часа, и уже сквозь них я услышала: «Не скажу, что именно, но скажу одно, солнце, тебе повезло, Павлющики на самом деле добры, просто их устрой жизни совсем иной, чем у обычного человека. Просто прими это». Он говорит что-то ещё, но я уже не слышу его, вспоминая разговор с дядей минут двадцать назад.

Наверное, мне ещё никогда не было так тяжело с ним разговаривать. В горле стоял ком, пока слёзы бесшумно текли по щекам, но одно: «Амелюшка…» и я готова была кричать. Чувство вины вмиг заполонило меня, твердя, что я ему обещала, что буду в порядке. И мне было бы легче, если бы он повысил голос, отругал меня, отчитал как в школе, но он лишь твердил без умолку, что скучал и рад, наконец-то меня слышать. Пожалуй, это больнее, чем крик.

Ведь зная, через какие потери прошли мы двое, я понимаю, какой страх мог заполонить его голову, и как тяжело было быть реалистом, готовым к худшему исходу.

Потерявший однажды кого-то очень важного, будет бояться потерять кого-то такого же вновь.

***

От автора

«Сидя здесь, среди дорогого мрамора, напротив камина, и держа в руках стакан дорогого виски, Михаил невольно вспоминал своего брата. Вспоминал их вечера вместе, когда после застолья Николь уходила вместе с маленькой Амелией в детскую, чтобы прочесть той очередную сказку о принцессе, а Эдуард звал брата провести время вдвоём. Словно как в детстве, только на смену кефиру, пришёл дорогой алкоголь, а старой печи,  массивный камин.

Эти воспоминания греют душу даже сейчас, сидя здесь с человеком, которого его племянница ненавидела, но смогла довериться больше всего, с человеком, что стоял перед ним на коленях пару дней назад, извиняясь.

Михаил не боялся Влада, хоть и знал, чем тот занимается. Его это вовсе не пугало, потому что всё, что он видел перед собой это влюблённого мальчика, которого съедает вина.

— Влад, я хочу кое о чём тебя попросить, - нарушает мужчина тишину, привлекая внимание брюнета, до этого уставившегося в пламя, разгоревшееся в камине.

— Да, я слушаю.

— Сделай Амелию счастливой, я очень хочу этого для неё. Будь с ней рядом всегда, не исчезай и продолжай её любить. Я хочу, чтобы ты всегда смотрел на неё глазами полными любви, прямо как сейчас, когда ты просто слышишь её имя, - он смотрит прямо в серые глаза, подмечая, как те теплеют от одного лишь упоминания девушки. И Михаил не может спрятать улыбки, потому что на душе становиться совсем горячо, как в камине. — Я доверяю её тебе, не подведи меня, прошу тебя.

Долгое молчание повисает между мужчинами, и Панков принимает это как согласие на просьбу, но чуть ли не давиться спиртным, ведь Павлющик ставит стакан на кофейный столик, встаёт с кресла, а затем, встав напротив его ног, падает на колени.

— Обещаю, что выполню вашу просьбу. Я буду делать всё, чтобы она плакала лишь от счастья. Спасибо, что доверили мне Амелию, я очень сильно люблю её и готов сделать для неё все, что угодно. Если не сдержу своего обещания, я разрешаю вам застрелить меня.

Брюнет произносит всё это серьёзным тоном, а Михаил кивает, затем разражаясь смехом. Потому что вновь вспоминает своего брата, который однажды сказал ему то же самое про Николь. Эти двое похожи, и мужчина считает это хорошим знаком. Он хочет верить этому парню, потому что всё это не просто так, потому что именно такого человека он и хотел для племянницы. Надёжного, крепкого и любящего. И пьющего, что покрепче, но это так, вдруг повезёт.

Повезло, во всём.

Он будет молиться, что так было и дальше."

—————————————

потыкайте на звёздочки, заранее спасибо <3мой тгк и тт: lilkuertovva