Глава 29

Владислав

Одно вздрагивание под моей рукой, смогло увеличить мои надежды в сотни раз, вот только те, то росли, то вдруг рассыпались в руках.

Прошёл месяц. Чёртов месяц с момента, когда я перестал слышать её голос. И это один из худших месяцев в моей жизни, наравне с ним – месяц после смерти матери. Всё такая же тупая и позабытая боль, мешающая обычной рутине. Если раньше мой мир казался мне привычным, его багровый цвет и вечная мерзлота даже доставляли мне удовольствие, не давая мозгам оплавиться от человеческой глупости и наивности. То теперь, мне и правда, холодно, по спине бегут отвратительные мурашки. Раньше такие же я вызывал у людей вокруг, но не мог подумать о том, что это самое отвратительное чувство.

Хуже него лишь отвращение к самому себе. Отвращение, в котором ты вязнешь всё сильнее, и в этом нет вины людей вокруг, ведь ты сам ешь себя изнутри. Ложка за ложкой.

Дядя Амелии, её друзья, коллеги – все они были здесь, в моём доме, в этой огромной комнате, погруженной в тишину, разряжаемую писком медицинских аппаратов. В их глазах была печаль, глубокая и душераздирающая, но в них не было злости ко мне, лишь сострадание, и если честно, это делало мне лишь больнее. Потому что я не заслужил слов благодарности за то, что следил за ней и оберегал, потому что с последним я явно не справился. Мне было бы легче, если бы эти люди винили меня, били кулаками и грозились подать в суд, но каждый раз ища в глазах напротив злость, обиду или отвращение, я находил там лишь благодарность и тепло, что отражалось в их лёгких хлопках по спине, и слетало с губ словами: «Спасибо, я доверяю тебе её».

Но я не заслужил.

Мне больно быть от неё поодаль, но ещё больнее стоять рядом у её кровати.

Нам не следовало так близко подходить к друг другу, а мне не стоило выходить из тени и позволять ей хотя бы пальцем коснуться вечной мерзлоты вокруг меня. Но я так отчаянно этого хотел тогда, что сейчас так же отчаянно жалею об этом.

Моя работа это единственное, что не даёт мне думать слишком много. Хотя, наверное, если бы не Саша, даже вместе с ней, я бы всё равно окончательно потерялся. Потому что привычные отчёты и остальная бумажная волокита, вдруг кажутся абсолютно нескладно написанным текстом, в котором разобраться не представляется возможным. А может причина в том, что я пытаюсь найти Марселя уже месяц? И мои руки запачканы в крови, но всё ещё не в его? Каждый, кто когда-то работал с Марселем, и кого мы смогли найти, не мог ответить на вопрос, где находится Тронов. И это угнетало, и угнетает, по сей день. Ведь Амелия пострадала по моей вине, а я, чёртов неудачник, даже не могу найти этого подонка. Я буквально обесцениваю чужую жизнь, делая её бесполезной, потому что убийца так и не найден, а жертв могло быть на одну больше.

Злость и отчаяние смешиваются во мне, но мне как ранее уже не помогают алкоголь и пара сигарет.

***

— Влад, тебе нужно отдохнуть, - Саша недовольно вздыхает, когда возвращается с совещания с моими сотрудниками.

— Не могу, времени и так в обрез, - тараторю я, не отрывая взгляда от карты в своём Ipad. — Он должен быть где-то неподалёку.

— Влад…

Друг замолкает так же быстро, как произносит моё имя, потому что знает, что слова здесь бесполезны. Я почти утонул, но всё ещё жадно хватаю ртом воздух. И с той же жадностью смотрю на карту из-за дня в день, в надежде увидеть там новую отметку с геолокацией Марселя. Но всё тщетно. Почти сотня человек работающих над этим, по итогу – просто бесполезны.

— Слушай,… может он всё же покинул страну?

— Тогда мне нужен тот, кто сможет найти его там. Я обязан его найти, - мой голос звучит твёрдо, показывая всю серьёзность намерений, но мои пальцы продолжают произвольно сжиматься в кулак.

— Я понимаю, но… Ты же знаешь, мы не можем влезть на чужую территорию, тем более в чужой стране, - пепельноволосый подходит ближе, опирается ладонями на край стола и смотрит на меня сверху вниз.

Я знаю, что он пытается усмирить мой пыл, не дать эмоциями взять вверх и натворить глупостей, что могут стоить головы сотням людей, но это не мешает мне злиться на него. Его рассудительность начинает меня раздражать.

— Саша, мне наплевать! Слышишь? Наплевать! Я должен найти его, чего бы мне это не стоило! – я кричу, вскакивая из-за стола.

— Влад, я повторю тебе ещё раз, я понимаю тебя и слышу, но ты должен подумать и о других. Подумай о том, что у них тоже есть те, кто ждёт их дома.

— Но Амелия, а если она не очнётся? И этот урод, будет безнаказанным? Что мне тогда делать?! – я продолжаю, не глядя на него, сжимаю кулаки до побелевших костяшек. — Что мне тогда делать, а, Саша?! Сидеть и ждать пока он найдёт новую точку давления на меня? Возьмёт в оборот мою младшую сестру? Это для тебя всё так легко! Но я не могу просто так тратить время!

— Я не говорил, чтобы ты вообще ничего не делал! Мы найдём его! – голос Саши прорвался сквозь пелену ярости. — Но не так! Не ломая людям вокруг жизнь! Посмотри на себя! Ты сжигаешь себя, не ешь, не спишь, ты только ищешь его! Тебе просто нужно остановиться! Ты сам себя сводишь с ума, и я думаю, Марсель прекрасно это понимает, и то и дело ликует от своей будущей победы над тобой! – друг вдруг перестаёт выбирать выражения, скидывает на меня весь груз лежащий на его плечах. И как бы мне не хотелось признавать, но его слова острыми иглами впились мне в сердце. Потому что это правда, горькая и противная, но самая настоящая. Марсель знает, что я на грани, ему это нравится, ему это нравилось всегда, а я добровольно позволяю наблюдать издалека.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? – я сжимаю челюсть, подступая к мужчине ближе. Воздух между нами наэлектризовывается, разрежаясь прозрачными молниями. — Думаешь, я специально закапываю себя на самое дно? Знаешь, как тяжело смотреть на неё, находиться рядом и знать, что всё происходящее с ней моя вина? Знаешь, сколько раз я пожалел, что просто не остался наблюдать издалека?

— Это не ты её ударил, Влад! – Саша не отступал ни на шаг, наоборот, огонь в его глазах становился лишь насыщенней. — Хватить себя винить! Если ты сейчас это не прекратишь и сорвёшься, ты проиграешь! И Марселю будет достаточно просто подождать, пока ты сам себя уничтожишь.

Мы смотрели друг другу глаза в глаза, пока наши грудные клетки тяжело вздымались. Мы кипели от недопонимания и разногласия. И моя ярость, копившаяся долгими неделями, нашла выход. Не в Марселе. В человеке, кто был ближе всех всегда, но сейчас, его правда заставляла вены на руках и шеи вздуться от перенапряжения. — Не учи меня! – мгновение, и я рванулся вперёд, так, что мой кулак врезается в чужую челюсть. Удар был жёстким, неожиданным. Саша отшатнулся, споткнулся о кресло и упал на пол. На мгновение в его глазах мелькнул шок, а затем — холодная, разъярённая решимость. Он не был тем, кого можно безнаказанно бить.

Он вскочил с паркета одним движением и, не издав ни звука, нанёс ответный удар. Кулак пришёлся мне в солнечное сплетение. Воздух с силой вырвался из лёгких, и я согнулся пополам, едва удерживаясь на ногах.

Это не была драка в привычном смысле. Не было криков, не было попыток убить. Это была глухая, молчаливая разрядка всей накопившейся боли, вины и бессилия. Мы молотили друг друга, как два загнанных в угол зверя, в тишине кабинета, нарушаемой лишь хриплым дыханием и глухими ударами о плоть.Я попал ему по ребру, он врезал мне в ухо. Мы упали на пол, сцепившись, пытаясь придушить друг друга не силой, а этой всепоглощающей яростью. В какой-то момент я оказался сверху, сжимая его горд, а он смотрел на меня не со страхом, а с чем-то вроде… сожаления.

— Хватит, — хрипло выдавил он.Моя хватка ослабла. Я откатился от него, прислонившись спиной к стене. Грудь вздымалась, из разбитой губы текла кровь. Саша лежал рядом, вытирая ладонью кровь с носа.

Тяжёлое, прерывистое молчание повисло между нами. Стыд, острый и жгучий, начал пробиваться сквозь адреналин. Я ударил своего друга. Человека, который всегда был рядом. Человека, с которым нас связывает далеко не работа или клан, а нечто другое, дружба с детства и сотни пережитых радостных и горестных моментов.

— Чёрт, — выдохнул я, закрывая глаза. — Прости.

— Забудь, — отозвался Саша, садясь. — Мне тоже надо было… выбрать другие слова.

Мы сидели на полу среди разбросанных бумаг, дыша навстречу друг другу, как два боксёра после раунда. Боль была хорошей. Она была реальной. Она заземляла. Стыд проглатывал ярость, оставляя после себя горьковатый, металлический привкус усталости.

— Ты прав, — наконец произнёс я, глядя в потолок. — Я сжигаю себя. И это бесполезно.

Саша молча кивнул, доставая из кармана смятые сигареты. Он протянул одну мне. Мы закурили, и дым смешался с запахом пыли и крови в кабинете.

— Я не могу просто ждать, Саша, — тихо сказал я. — Я не могу.

— Знаю, — он сделал глубокую затяжку, выпуская клубы дыма. — Но ты не один. Мы всё сделаем. Просто не так, как сейчас.

Больше мы не говорили. Мы допили кофе, который успел остыть, и молча разобрали бумаги, валявшиеся на полу. Разошлись без лишних слов — каждый в свою сторону, каждый со своими мыслями и своими синяками. Я отправился в её комнату. Взглядом вновь проскользил по бледному лицу, произнёс пару тройку уже привычных фраз в пустоту и полумрак, и так и не решившись коснуться, медленно вернулся к себе.

В этот вечер я впервые задумался о том, в чём действительно была моя вина.

Неужели любовь, может порой чуть ли не убить кого-то из вас двоих? Если так, то нужна ли она вовсе?

И внутренний голос шепчет в ответ незамедлительно: «Нужна», а затем, когда мне всё же получается хоть немного поспать показывает сон, из моих несбыточных тайных желаний, где зелёные глаза по долгу смотрят в мои холодно-серые, а шоколадные волосы развиваются на ветру. В этом сне, мы просто любим, без ярлыков и страха, там, мы просто вдвоём и на утро мне точно будет больно.

***

Утро встречает лёгкой головной болью и багровыми синяками по всему телу. На удивление голова была теперь наполовину пуста от мыслей, вины стало меньше, но она всё равно была во мне. Вина тому сон или что-то другое, всё равно.

Спустившись в кабинет, не забыв при этом заглянуть в спальню Амелии по пути, меня встретил Саша. На его скуле красовался синяк, и это единственное, что нарушало его идеальный образ как с иголочки.

— Утро, - тихо бросил я, проходя к своему столу.

— Утро, - ответил он, не отвлекаясь от своего планшета.

— Сильно болит? – подал я голос через пять минут, которые были заняты поиском нужной бумаги, среди сотни других листов.

— Это? – светловолосый коснулся своей скулы, тихо шикнул, но потом уголки его губ поползли вверх. — Нет, бывало и хуже, ты же знаешь, - он посмеивается, а я думаю, что да, и правда знаю. В подростковые годы мы с Сашей часто вздорили, гормоны давали о себе знать. Мы приходили из зала все красные, с ещё не посиневшими синяками, а порой приходили и в крови, но после мы всегда садились есть, бывало в тишине, а бывало, эта тишина не держалась и двух минут, прежде чем смех разрезал воздух.

— Да, знаю, - я киваю головой. — Ты чего так рано тут кстати?

— Потому что у меня есть отличные новости, - он что-то ищет в своём планшете, а затем кладёт его передо мной.

— Кто это? – с экрана на меня смотрит мужчина лет сорока пяти, с редкой сединой, густыми бровями, и с суровым взглядом.

— Алексей Гордеев. Правая рука Тронова. Фактически управляет всеми его легальными и полулегальными активами, пока Марсель играет в прятки. Умный. Осторожный. Не любит лишнего внимания.

— И? – мужчина и правда не похож на простого бандита или головореза, в его глазах виднеется строгость и умение подчинять. Он выглядит как стратег, такой есть и у моего отца.

— Он связался со мной, через своего подчинённого. Он хочет встретиться.

Внутри всё натягивается словно струна. Приближённый к врагу человек просит о встрече. Что это? Предательство или приманка? Обёртка этой пилюли слишком пестра и притягательна, чтобы быть правдой.

— Зачем? – спрашиваю я вслух, откидываясь на кресле. — Если он такой осторожный, что он хочет от меня получить?

— Думаю, он видит, что всё медленно идёт ко дну. Ведь пока Тронов где-то прячется, всё лежит на его плечах,  -  Саша касается экрана, перелистывая документы. — а последний месяц мы успешно заблокировали три их ключевые сделки, переманили двух их топ-менеджеров, а вчера… полиция нагрянула с обыском на их главный логистический склад. По анонимному сигналу, конечно. Гордеев не дурак. Он понимает, что ты не отступишь. И, возможно, он решил, что верность тонущему кораблю — не лучшая карьерная стратегия.

Слова друга звучат убедительно, но зерно сомнения всё равно спешит прорасти внутри.

— Место встречи?

— Завтра днём, в кафе у моста. Он будет один, просит и чтобы ты тоже был один, в крайнем случае, со мной.

— Ты не думаешь, что это может быть засада? Слишком заманчива для нас его просьба, - я вопросительно смотрю на Сашу, на что он лишь пожимает плечами.

— В нашем мире может быть всё, ты же знаешь, - констатирует мужчина. — Шансы пятьдесят на пятьдесят. Но это большой прорыв для нас, мы не можем упустить такой шанс.

Он был прав. Сейчас для нас это единственный верный вариант действий. Нужно действовать, нужно рисковать, пока не стало поздно. Я прокручиваю это в голове, а сам обратно открываю фотографию Гордеева. Кто он? Воткнёт ли он нож в мою спину или станет верным псом, пойдя на поводу денег и власти? Стратег это тот, кто пойдёт туда, где выгодно, наплевав на чувства и привязанность. Главное профит.

— Готовь всё, - произношу я, принимая решение. — Утром проверьте весь район. Сегодня - маршруты подъезда, отхода. Все возможные точки для снайпера, для засады. Наши люди — на всём периметре, но невидимо. Если это ловушка, мы должны быть готовы превратить её в ловушку для них. Если нет… — я встретился взглядом с Сашей, — тогда у нас, наконец, появится рычаг. Это наш шанс.

— Будет сделано, я лично проверю, - Саша кивнул, и на его лице появилась привычная мне сосредоточенность. — Только давай в этот раз без резких движений. Мало ли что, - произнёс друг напоследок, покидая мой кабинет.

— Договорились, - киваю я, но мои слова растворяются в пустоте, ударяясь о деревянную дверь.

После его ухода, я, откинувшись на кресле, с закрытыми глазами прокручивал все возможные сценарии развития предстоящей встречи. Потому что это либо возможность, либо петля.

Но вдруг, среди всех этих сценариев и мыслей, в груди запекло. Я должен ей рассказать. Наконец-то показать свои действия, а не просто вываленный ворох мыслей и планов в ночной полутьме и бреду.

Сев рядом, я аккуратно взял её чуть тёплую руку в свои и широко улыбнулся. — Завтра у меня будет встреча, и возможно это мой прямой путь всё исправить. Ты слышишь меня, да? Я обещаю, что скоро он будет стоять на коленях у твоих ног. На этот раз я обязательно схвачу его, белка. Верь мне.

Я знал, что она меня не слышит, но я надеялся, что она верит. И пусть её пальцы лишь слабо дрогнули под моей ладонью, я буду считать это ответом «Да» на все мои вопросы.

Ещё чуть-чуть. Ты очнёшься, а он уже будет у твоих ног. Обещаю. А потом стреляй в него или в меня. Мы оба заслужили.

«Вина. От неё не избавиться простым «Слушай, ты не виноват». И даже психолог порой не в силах вырвать это чувство из груди. И он простит себя  лишь тогда, когда услышит её тихое «Ты не виноват»,  либо когда пуля прострелит череп»

———————————

потыкайте на звёздочки, заранее спасибо <3мой тгк и тт: lilkuertovva