Глава 50

Дезмонд О'Кеннет

Ночную тишину пронзил громкий звук рингтона. Я резко проснулся и усиленно заморгал глазами, чтобы избавиться от сонной усталости. Подняв тяжелую руку, я начал ощупывать края тумбочки в поисках телефона. Тереза все еще мирно сопела под боком. Ее светлые волосы разметались по моей груди, а горячее дыхание согревало кожу. Глянув на нее боковым зрением, я слабо улыбнулся.

Не хочу ее разбудить.

Прожив в браке уже двадцать пять лет, я усвоил, что кое-кто бывает не в духе, если потревожить ее ангельский покой. Этой женщине под руку может попасться все, что угодно, и вы даже пригнуться не успеете.

Наконец, мои пальцы коснулись корпуса мобильного. Подняв его, я преподнес к лицу и тут же зажмурился – дисплей размылся в одну яркую точку, ослепляя.

Бога ради, кому я понадобился глубокой ночью?

Это был домашний номер. Корпоративную симку я выключал после девяти вечера, иначе клиенты, секретарша и даже окружной судья с прокурором не давали спокойно заснуть. Мои адвокатские конторы росли, как и ажиотаж на услуги Дезмонда О'Кеннета.

— Твои любовницы все никак не угомонятся? — буркнула Тереза. Она недовольно заерзала и натянула на себя побольше одеяла. Ее обнаженные ноги касались моих бедер. — Скажи им, что ты спишь со своей горячо любимой женой.

Господи.

Я затрясся от беззвучного смеха. Эту стервочку не изменил ни возраст, ни рождение ребенка и, пожалуй, уже ни-че-го. Она до сих пор оставалась той сумасшедшей в шпильках, которая разукрасила мою Инфинити своей красной помадой.

И да, я с удовольствием целовал ее зад десятки, сотни... тысячи раз за всю нашу жизнь.

— Я скажу им связаться с моей секретаршей, — шепотом подразнил я. Моя рука на ее спине начала двигаться вниз, пока не достигла краев шелковых пижамных шортиков. — Ну знаешь, может, после работы заскачу на часок-другой...

— Можешь прямо сейчас валить к ним из моей постели, гребанный ирландец, — жена попыталась вывернуться, но я лишь крепче ухватился за мягкую плоть ее ягодицы. — По три секунды каждой, надеюсь, тебя хватит на несколько минут.

— По три секунды? — возмутился я. — Да я даже штаны не успею снять.

В это же мгновение она распахнула глаза. От ее убийственного взгляда по коже прошлась рябь мурашек. Синие всполохи радужек из-под ресниц напоминали грозовые тучи, которые пронзали яркие молнии. Сердце в груди затрепетало; и кровь разгорячилась. Постепенно мной овладело возбуждение. Сколько бы ночей мы не проводили вместе, казалось, я все еще не получил ее сполна.

— В твоем возрасте уже это чревато инфарктом, — метнула она колкость.

Я обиженно засопел.

Эй, да мне всего лишь пятьдесят пять, и вообще-то я себя чувствую на все тридцать!

— Единственная моя проблема с сердцем – это ты, прекрасная Тереза, — фыркнул я, намекая на ее огромную гардеробную, которая пополнялась чаще, чем мои счета в банке.

Фоном лилась трель телефона – он до сих пор вибрировал в моей руке – но теперь этот звонок не был так важен. Я даже не удосужился посмотреть на строку контакта. Марси сейчас резвилась с ребятами в Гери. Вряд ли она стала бы названивать мне. А остальные не были так важны для...

Я обернулся и глянул на прикроватные часы.

Для двух часов, мать его, ночи!

— Считай это налогом на жизнь с такой роскошной женщиной, как я, — любимая обняла меня и широко зевнула, устало хлопая ресницами. — Боже, да подними ты этот чертов телефон и давай спать? Со всеми твоими любовницами разберемся завтра, Отелло.

Я пропустил мимо ушей ее очередной язвительный комментарий. Как будто у Терезы был повод. Как будто за все эти годы я хоть раз позволил ей усомниться в себе или наш секс перестал быть страстным. Как будто...

Нахмурившись, я посмотрел на ее макушку прямо у меня перед носом. 

Может, это у нее кто-то появился?

— Телефон, Дезмонд! — захныкала Тереза. — Я хочу спать!

Спохватившись, я нажал на кнопку и подвел айфон в уху. Когда экран погас, и музыка стихла, нас окутала тишина. Шторы были плотно сведены вместе, поэтому свет уличных фонарей не проникал внутрь. Такой уютный сумрак. Я вновь ощутил сонливость.

Прежде чем отправиться в постель, под мерцание свечей и треск камина мы выпили бутылку вина... Расписание всех наших романтических ужинов совпадало с днями отсутствия Марселлы.

Я уже и не помнил, как мы жили раньше без нашего маленького чуда.

— Ало? — мой голос прозвучал хрипло. Кашлянув, я прочистил горло и повторил вновь: — Я слушаю.

— П-пап... — по ту сторону раздался всхлип. Я мигом одеревенел. — Папа, мне нужно, чтобы ты приехал, ладно? Не спрашивай, пожалуйста, что случилось. Просто приезжай.

Марселла.

Тревога пронзила сердце сотнями острых игл. Усталость как рукой сняло. Холодная испарина пропитала мой лоб. Уже не заботясь о сне Терезы, я присел на постели. Жена тут же встрепенулась. Она обеспокоенно нахмурилась, когда заглянула в мое лицо.

— Милая, где ты? Скажи мне адрес, я буду так скоро, как только смогу.

Терри попыталась что-то спросить, но я поднес палец к своим губам, останавливая ее. В любой другой ситуации, она бы принялась возмущаться, но не сейчас. Наши родительские инстинкты притупляли характер. Дочь была единственным человеком, чьи желания мы всегда ставили на первое место.

Волнение переполняло меня настолько, что я едва мог дышать. Из трубки доносилось тяжелое и рваное дыхание. На фоне звучала только... тишина. Странная, плотная тишина, разливающая внутри меня пустоту. Я не мог определить, где или с кем Марси была. Если бы в Гери, наверняка, на всю округу гремела бы музыка или слышались крики подростков?

Произошел какой-то инцидент?

Боже...

От ожидания мои внутренности скручивались в шарик для гольфа.

— Марселла? — не выдержал я затянувшегося молчания.

— Да, пап. Я... у Ван дер Вудсонов, — ее трясло так сильно, что зуб на зуб не попадал. — Мы с Аластром.

— Ты в порядке? — сипло прошептал я; гортань сдавило. — Он тебя не... обидел?

После моих слов Тереза побледнела. У меня у самого сердце чуть ли не выскакивало из груди. Два часа ночи... Что такого серьезного могло произойти в два часа ночи, чтобы Марселла заливалась слезами?

— Нет, — доченька покачала головой. — Аластр бы никогда... Папа, я жду тебя. И, — она шумно выдохнула, — позвони дяде Рику, если они с семьей уже вернулись из отпуска?

Хэллу?

Заместителю директора ФБР?

Если до этого во мне теплилась слабая надежда, что ничего серьезнее школьной вечеринки не произошло, то сейчас она угасла. Истлела, как гребанный фитиль свечи, и с последним ее запалом наружу выбрались самые ужасные мысли.

Ее похитили?

Кто-то напал на Марси и причинил ей вред?

В Гери произошла трагедия, и она в ней замешана?

В легких образовался вакуум. Я хотел было еще что-то спросить, но телефонная линия оборвалась и послышались долгие, мучительные гудки, за которыми скрылась моя девочка.

Каждый волос на теле встал дыбом.

— Дезмонд?

Нужно что-то делать.

Я сжал телефон в руках и подскочил с постели. Не мешкая, я бросился к своему костюму – он висел на кованных перекладинах изножья – и быстро натянул штаны. Кровь гулко отдавалась в ушах. Я уже не помнил, когда в последний раз испытывал такой жуткий страх. Словно к моему виску приставили дуло пистолета, и я слышал скрип пружины курка.

— Дезмонд! — уже громче окликнула Тереза – это привело меня в чувства. Обернувшись через плечо, я застал ее все еще сидящей на постели в окружении смятого одеяла и подушек. — Это была Марселла? Что произошло?

Вправляя ремень в шлевки брюк, я заметался по комнате в поисках ключей от машины и ответил:

— Не знаю. Она толком ничего не рассказала. Попросила не задавать вопросы и приехать вместе с Риком в Эдисон-парк, — отыскав брелок от своего внедорожника, я засунул его в задний карман и на ходу накинул на плечи рубашку: — Хэлл в Чикаго?

Насколько я знал, они с семьей летали в Грецию на уикенд. Прошло уже больше недели... Не знаю, на сколько дней в управлении ему дали отпуск. Наверняка, за такой промежуток времени он мог понадобиться на службе.

Я надеялся на это.

Если все настолько плохо, то лишь его я сейчас хотел видеть рядом со своей дочерью. Рик был другом семьи. Он знал Марси еще двухлетней малышкой, а потому, как и я, сделает все возможное, только бы не дать ее в обиду.

— Да. Они с Вероникой и детьми только вчера вернулись, — напряженно ответила Тереза.

Отлично.

Под пристальным взглядом жены, я одновременно следил за временем и застегивал рубашку. Руки тряслись – движения выходили скомканными. Секундная стрелка все кружилась и кружилась. Как никогда, я жалел, что не был властен над чертовым временем. Ведь я здесь, а я моя девочка где-то там.

И ей нужна помощь.

— Я еду с тобой, — я вздрогнул, от того насколько близко прозвучал голос Терезы. Я и не заметил, как она поднялась с постели и подошла ко мне. Любимая накрыла руки поверх моих и помогла застегнуть оставшиеся пуговицы. — Все будет в порядке. Наша девочка умная. С твоими генами она бы не смогла поступить неправильно.

Лилейный аромат, все еще исходивший от ее кожи, укутал меня с ног до головы. Я прикрыла глаза, чувствуя вязкую дымку спокойствия.

Узел внутри начал ослабевать, но все еще не до конца.

— Я совершал много неправильным поступков, — горько признался я, намекая на наше прошлое.

И пусть все было позади, но я до сих пор за многое не мог себя простить.

Тереза обняла меня за шею, привстала на носочки и невинно чмокнула в губы.

— Ну, в ней же есть и мое ДНК. Чуть-чуть от тебя, что-то от меня и вуаля... мы создали само совершенство!

Отстранившись, жена направилась к шкафу и принялась переодеваться. Она сбросила пижаму, на скорую руку натянула розовую толстовку от спортивного костюма и светлые джинсы. Когда Тереза закончила, я подхватил свой пиджак и вместе с ней покинул сначала комнату, а потом и дом.

Едва мы успели забраться в машину, я дал по газам и помчался в сторону выезда из коммуны. Пока Тереза набирала Рика, я пересекал городские улицы одну за другой, не обращая внимание на светофоры. Со звонка Марси прошло не больше пяти минут, но мне все равно казалось, что это катастрофически много.

Из-за нарастающего в груди давления я тяжело дышал. Я свернул на пересечение Бэлмон-авеню и Эдисон-стрит, поймав свой обеспокоенный взгляд в зеркале среди огней встречных машин и светофоров.

Ван дер Вудсон.

Помимо того, что парень был племянником директора школы, в которой училась Марселла, я знал еще и про их дружбу с подросткового возраста. Кажется, я даже видел его пару раз. На футбольных матчах в команде Кристофера и на фотографиях с Балов с ней. К тому же недавно, Марси упоминала о нем. Наши уроки языка жестов – именно его она и хотела понимать.

Аластр...

Может, эта тайна как раз и была связана с ним? Надеюсь, этот парень не вляпался в крупные неприятности. Как и любой отец, я не хотел, чтобы моя дочь была связана с этим. Как и любой отец, я сделаю все, чтобы уберечь ее от этого.

На границе с Фуллертон-стрит я прибавил газу. На поворотах Терезе приходилось держаться за приборную панель, чтобы не биться головой о стекла. Преодолев последний виток расстояния, я притормозил у дома миссис Макеллы Ван дер Вудсон. Я хорошо знал это место, потому что пару раз – еще года три или четыре назад – возил к ним в гости Марселлу.

Переднюю лужайку их дворика заволокла темнота. В окнах дома нигде не горел свет. С виду он ничем не отличался от остальных коттеджей в этом районе. Светлый, выполненный в европейском стиле, с широкой лоджией и деревянными перекрытиями. Однако, я не знал, какие чувства испытывал рядом с этим местом.

Что таилось внутри? Что моя дочь делала там? Почему она плакала?

Господи.

Не так я хотел провести сегодняшнюю ночь и не о том думал, отпуская Марси с ребятами на Хэллоуин в Гери.

Тереза вышла из машины первая; я проследовал за ней, на всякий случай, оставляя ключи в замке зажигания. Она ринулась к входной двери, но остановились, когда вдалеке показались яркие огни фар машины Хэлла. Его черный Ровер припарковался рядом с нами. Заглушив мотор, Рик выскочил наружу.

Без формы, в обычной черной куртке и таких же штанах, в нем сложно было узнать агента ФБР. Алларик нравился мне своей простотой. Он единственный, кто никогда не пропускал семейные ужины и ни разу за семнадцать лет не притронулся к спиртному.

Мы не были близки, но я знал, что он все еще посещал собрания анонимных наркоманов. Только теперь уже в роли куратора. Рик вел пару групп в Чикаго.

— Ты уверен, что копы не нужны? — обронил Алларик.

Я пожал ему руку и покачал головой, снова оборачиваясь к возвышающемуся рядом с нами зданию. Каждая частичка моего тела рвалась туда, к дочери.

Больше не мешкая, я задвинул Терезу за спину, и ринулся внутрь. Уже в дверях Рик попытался остановить меня и потянулся за оружием – я увидел очертания кобуры у него под курткой – но меня было не остановить.

Первым толкнув дверь, я вошел в лобби и... остолбенел. Нестерпимый металлический запах просочился в нос и рот. Он был настолько едким, что резал в глазах. Лунный свет с улицы озарял часть гостиной. Банкетка, белый кожаный диван вдали у камина, часть ковра и...

— Это... — я прищурился, не веря своим глазам.

Мы с Риком переглянулись. Холодная пот выступил на спине, и гортань сдавило от ужаса.

— Марселла! — закричала Тереза.

Она протиснулась мимо меня и рванула в дом. Ее белые кроссовки с отчетливым звуком хлюпали по лужам крови, растекшимся чуть ли не по всему полу бейсмента. Она была повсюду. Брызги, как рябиновые гроздья на снегу, разрастались на темно-коричневом паркете. Вдали лежало тело. Как тряпичная, сломанная кукла большой силуэт располагался прямо в центре гостиной.

Волосы на затылке встали дыбом.

Что здесь произошло, черт побери?!

— Марси... — прохрипел я. — Марселла!

Вслед за женой я вошел внутрь. Алларик осмотрелся и прикрыл за нами дверь. Как только тонкая полоска щели исчезла, окружающее пространство погрузилось во мрак.

Я шел, ориентировался на голоса, и стараясь не наступать на лужи крови. Алларик следовал за мной, держа руку на стволе. Будто в фильме ужасов, мы крались друг за другом, в ожидание гребанного Потрошителя из-за угла. Я старался не думать об увиденном. Сейчас я был не адвокатом или свидетелем преступления, а в первую очередь отцом.

— Все хорошо, мама, — плакала Марси. Ее голос раздавался откуда-то из столовой. — Со мной все в порядке. Ал... Я не знаю, у него не останавливается кровь. Порез на груди он...

— Успокойся, милая, — ласково прервала ее Тереза. Послышалось копошение, а потом снова голос: — Давай я помогу обработать его рану?

Осторожно, держась стены, я прошел в кухню. Тусклый свет озарял просторное помещение с мраморными шкафами. Сейчас здесь царил полный хаос. На полу вались разлетевшиеся щепки от стула – куски бельевых веревок все еще были привязаны к ножкам. Второй такой же стоял чуть вдали, так же обвязанный колючим волокном.

Алларик прошел дальше, осматривая помещение, а я остановился рядом со своими девочками.

Темноволосый парень – должно быть, Аластр – сидел на полу, облокачиваясь спиной на панель «островка». Марси льнула к нему, сотрясаясь в рыданиях. Тереза опустилась рядом с ними на корточки, достала из аптечки вату и раствор для промывания ран и принялась промачивать ссадины. Я остановился в нескольких шагах от них, осматривая. Жена на мгновение подняла на меня взгляд и, прежде чем снова отвернуться, покачала головой.

Она думала, что я устрою скандал?

Не знаю. Я попытался прислушаться к себе, но ничего кроме странного облечения там не нашел. Моя дочь была цела – это все, чего я боялся, мчась сюда.

— Что произошло? — нарушил тишину Рик. Он двумя пальцами поднял платок с пола, а потом устремил взгляд к телу. Наверное, это ему принадлежало. — Вы знаете этого мужчину?

Парень сглотнул и поднял на нас голову. В его серых глазах за блеском слез скрывалась пустота.

— Это мой отец.

Отец.

Я похолодел.

— Он напал на нас, — завертела головой Марселла. — Тристан связал нас и... Господи.

Тереза продолжала обрабатывать ожоги от веревки на запястьях парня. Он не подавал вида, пока она водила ватой по ранам и клеила пластыри. Будто онемевший, Аластр сидел и смотрел в одну точку. С пореза на правой груди струйками текла кровь, а весь его правый бок покраснел и уже начал покрываться синяками.

Присев на корточки, я положил руку на спину дочери. Она задрожала, обернулась и бросилась ко мне в объятия. Я едва успел подхватить ее, прежде чем она на нетвердых ногах, рухнет обратно на пол. Все внутри меня затрепетало, когда я прижал ее к себе и поцеловал в щеку.

Слава Богу.

— Я люблю тебя, малышка. Папа рядом, все хорошо, — шептал я, глядя ее по спине и не в силах выпустить из своих рук.

— Аластр не виноват. Он защищал меня, — Марси плакала, цепляясь за мою рубашку. — Папа, пожалуйста, помоги ему. Если бы не Ал... Я люблю его. Он хороший. Пожалуйста...

Я даже боялся представить, через что ей... им двоим пришлось пройти. Стулья, веревки, их ссадины и раны – все улики указывали на то, что этот некий Тристан совершил нападение. Думаю, ни один судья не посмеет назвать это убийством. Парня загнали в угол, у него не было выбора.

Все еще держа дочку в руках, я перевел взгляд на Аластра. Тереза клеила последнюю повязку на его грудь. Она пыталась поговорить с ним и улыбалась, но тот не реагировал. Он тер пятна крови на своих руках, снова и снова, не моргая смотря в гостиную в сторону отца.

Я проникся сочувствием к нему. Сколько ему... всего девятнадцать? В девятнадцать он убил отца, защищая свою жизнь и Марселлы. Аластр напоминал меня в его возрасте. Такой же загнанный, отвергаемый и в абсолютной растерянности перед будущим. Я понимал, что он чувствовал. Я знал эту боль и то, что она навсегда остается с тобой.

Любовь ее только притупляет, но наедине с самим собой ты помнить вечность.

— Вы должны позвонить копам, — прошептал парень. — Я хочу ответить за это. Я должен. Не буду убегать как Тристан. Не стану скрываться четырнадцать лет и приезжать на его могилу, будто ничего и не случилось, — Аластр, вытер лицо окровавленными руками. — Он убил мою маму. Мне было пять. Он убил ее и...

— Эй, все хорошо, — прервал я его. Ван дер Вудсон поднял на меня голову. Он смотрел как брошенный щенок на улице в лютую метель. — Я помогу тебе, парень. Не переживай, тебя не посадят...

— Нет. Я должен! Вы не понимаете. Я убийца.

Марселла заплакала еще горше. Я видел, что она уже едва держалась. Ей бы переодеться – на дочери была одна мужская футболка – а еще лучше принять успокоительного и уснуть. Ей больше не было необходимости оставаться в этом ужасе.

— Тереза, забери Марси и поезжайте домой на моей машине, — распорядился я.

Шаги Алларика раздавались где-то в гостиной. Видимо, он осматривал место преступления, чтобы потом вызвать федералов из своего подразделения. Мне плевать кого, хоть самого губернатора с мэром, но я не позволю надеть на этого парня наручники!

— Нет, я хочу остаться с Аластром, — запротестовала дочка.

Тереза сложила лекарства обратно в аптечку и закрыла ее. Она поднялась, оставила коробку на островке и попыталась забрать Марселлу из моих объятий. Та лишь плакала и вертела головой.

— Марселла, — то, с какой нежностью, Ал произнес ее имя ранило меня в самое сердце. Я так же говорил о своей прекрасной Терезе. — Пожалуйста. Поезжай с родителями. Я и так уже сполна навредил тебе.

— Но...

— Пойдем, милая, — Тереза, наконец, обняла ее и увела за собой. Марси и хотела воспротивиться, но у нее не осталось даже сил на то, чтобы нормально идти. — Все хорошо, папа ему поможет. Он же у нас крутой адвокат, да?

Сняв пиджак, я передал его дочери и проследил, чтобы она укуталась в него. Только когда за моими девочками закрылась входная дверь и внедорожник отъехал от дома, я смог облегченно выдохнуть. Им не следовало это видеть. Я не хотел, чтобы они это видели.

Из лобби с ножом, обернутым платком вокруг рукояти, вышел Рик. Его хмурое, сосредоточенное лицо заставило меня напрячься.

— Что?

— Мы не должны звонить копам, — он покачал головой, а потом принялся вытирать оружие от крови и отпечатков. — Двадцать ножевых на трупе. И это только то, что заметил я. Ставлю свой значок, что эксперт найдет еще парочку. Его посадят, Дез.

— Это самооборона, — не согласился я.

Аластр не реагировал на наши голоса. Боковым зрением я заметил, как парень поднялся, отошел к раковине и начал мыть руки. Вода с шумом лилась из крана, напоминая шквалистый дождь.

— Это превышение, Дезмонд, — тяжело вздохнул Рик. Он положил кухонный нож на «островок», снял куртку и засучил рукава. — Хочешь, чтобы твой будущий зять имел судимость?

Будущий зять...

Я пропустил его комментарий мимо ушей. Не то, чтобы я был против. Мне понравился этот парень, как и его чувства к моей дочери, просто... Ситуация явно не располагала к этому. Господи, рядом с нами валяется труп, а мы говорил о свадьбе?!

— Ты же знаешь, что я развалю любое дело! Прокурор не посмеет выдвинуть обвинения, когда узнает, что его адвокатом буду я.

Рик кивнул. В этот момент Аластр уронил стакан – мы оба мгновенно обернулся к нему. Парень потянулся за новым, подставил его под струю воды и наполнил. Ван дер Вудсон превосходил в росте и ширине плеч нас обоих, но выглядел таким сломленным и потерям. Маленьким, испуганным мальчиком, который до сих пор не смог пережить весь ужас, взвалившийся на его плечи.

В груди заныло от жалости к нему.

— Ему это не надо, Дезмонд. Ему не нужен суд, не нужен арест и следствие, — Рик снова глянул на меня. — Мы должны разобраться с этим. Сами. Я позвоню Грегсу, а ты найди ведра и тряпки.

Разберемся? Мы?

То есть...

Я уронил челюсть. Алларик достал телефон из заднего кармана и отошел, набирая номер Миллера. А я так и застыл, пытаясь осмыслить сказанное им.

Он сейчас мне предлагает замести следы за своим будущим зятем и избавиться от тела потенциального тестя?

У меня глаза на лоб полезли. Я провел рукой по волосам; из груди вырвался нервный смешок.

И как я только дожил до такого?