Глава 5||Показания шведки

Мсье Бук вертел в руках пуговицу, оставленную миссис Хаббард.– Не могу понять, к чему здесь эта пуговица. Уж не означает ли это, что Пьер Мишель все же замешан в убийстве? – Он замолк, но, так и не дождавшись ответа от Пуаро, продолжал: – Что вы скажете, мой друг?– Эта штуковина наталкивает нас на самые разные предположения, – сказал Пуаро задумчиво. – Но прежде чем обсуждать последние показания, давайте вызовем шведку. – Он перебрал паспорта, лежавшие на столе. – А вот и ее паспорт: Грета Ольсон, сорока девяти лет.Мсье Бук отдал приказание официанту, и вскоре тот привел пожилую даму с пучком изжелта-седых волос на затылке. В ее длинном добром лице было что-то овечье. Ее близорукие глаза вглядывались в Пуаро из-за очков, но никакого беспокойства она не проявляла.Выяснилось, что она понимает по-французски, и поэтому разговор решили вести по-французски. Сначала Пуаро спрашивал ее о том, что было ему уже известно: о ее имени, возрасте, адресе. Потом осведомился о роде ее занятий.Она сказала, что работает экономкой в миссионерской школе неподалеку от Стамбула. По образованию она медсестра.– Вы, конечно, знаете, что произошло минувшей ночью, мадемуазель?– Конечно. Это было ужасно! И американская дама говорит, что убийца был у нее в купе.– Насколько я понимаю, мадемуазель, вы последняя видели убитого живым?– Не знаю. Вполне возможно. Я по ошибке открыла дверь в его купе. Мне было стыдно – такая неловкость!– Вы его видели?– Да, он читал книгу. Я тут же извинилась и ушла.– Он вам что-нибудь сказал?Достопочтенная дама залилась краской:– Он засмеялся и что-то сказал. Я не разобрала, что именно.– Что вы делали потом, мадемуазель? – спросил Пуаро, тактично переменив тему.– Я пошла к американской даме, миссис Хаббард, попросить у нее аспирина, и она дала мне таблетку.– Она вас просила посмотреть, задвинута ли на засов дверь, смежная с купе мистера Рэтчетта?– Да.– Засов был задвинут?– Да.– Что вы делали потом?– Вернулась в свое купе, приняла аспирин, легла.– Когда это было?– Я легла без пяти одиннадцать. Перед тем как завести часы, я взглянула на циферблат, вот почему я могу сказать точно.– Вы быстро уснули?– Не очень. У меня перестала болеть голова, но я еще некоторое время лежала без сна.– Когда вы уснули, поезд уже стоял?– По-моему, нет. Мне кажется, когда я начала засыпать, мы остановились на какой-то станции.– Это были Виньковцы. А теперь скажите, мадемуазель, какое ваше купе – вот это? – И Пуаро ткнул пальцем в план.– Да, это.– Вы занимаете верхнюю полку или нижнюю?– Нижнюю. Место десятое.– У вас есть соседка?– Да, мсье, молодая англичанка. Очень милая и любезная. Она едет из Багдада.– После того как поезд отошел от Виньковцов, она выходила из купе?– Нет, это я знаю точно.– Откуда вы знаете, ведь вы спали?– У меня очень чуткий сон. Я просыпаюсь от любого шороха. Чтобы выйти, ей пришлось бы спуститься с верхней полки, и я бы обязательно проснулась.– А вы сами выходили из купе?– Только утром.– У вас есть красное шелковое кимоно, мадемуазель?– Что за странный вопрос? У меня очень практичный трикотажный халат.– А у вашей соседки, мисс Дебенхэм? Вы не можете сказать, какого цвета ее халат?– Лиловый бурнус без рукавов, такие продаются на Востоке.Пуаро кивнул.– Куда вы едете? В отпуск? – перешел он на дружеский тон.– Да, в отпуск домой. Но сначала я заеду на недельку в Лозанну – навестить сестру.– Будьте любезны, напишите адрес вашей сестры и ее фамилию.– С удовольствием. – Она написала на листке бумаги, протянутом ей Пуаро, фамилию и адрес сестры.– Вы бывали в Америке, мадемуазель?– Нет. Правда, я чуть было не поехала туда. Я должна была сопровождать одну больную даму, но в последний момент поездку отменили, и я очень об этом сожалела. Американцы – хорошие люди. Они жертвуют много денег на больницы и школы. И очень практичные.– Скажите, вы не слышали в свое время о похищении ребенка Армстронгов?– Нет, а что?Пуаро изложил обстоятельства дела. Грета Ольсон была возмущена. Седой пучок на ее затылке подпрыгивал от негодования.– Просто не верится, что бывают такие злые люди. Это испытание нашей веры. Бедная мать! У меня сердце разрывается от жалости к ней.Добрая шведка пошла к выходу, щеки ее пылали, в глазах стояли слезы.Пуаро что-то деловито писал на листке бумаги.– Что вы там пишете, мой друг? – спросил мсье Бук. – Друг мой, методичность и аккуратность во всем – вот мой девиз. Я составляю хронологическую таблицу событий.Кончив писать, он протянул бумагу мсье Буку.* * *«9.15 – поезд отправляется из Белграда.Приблизительно в 9.40 – слуга уходит от Рэтчетта, оставив на столе снотворное.Приблизительно в 10.00 – Маккуин уходит от Рэтчетта.Приблизительно в 10.40 – Грета Ольсон видит Рэтчетта (она последняя видит его живым). N. В. Рэтчетт не спит – читает книгу.0.10 – поезд отправляется из Виньковцов (с опозданием).0.30 – поезд попадает в полосу снежных заносов.0.37 – раздается звонок Рэтчетта. Проводник подходит к двери. Рэтчетт отвечает: «Се n'est rien. Je me suis trompe».Приблизительно в 1.17 – миссис Хаббард кажется, что у нее в купе находится мужчина. Она вызывает проводника».Мсье Бук одобрительно кивнул.– Все ясно, – сказал он.– Вас здесь ничто не удивляет, ничто не кажется вам подозрительным?– Нет. На мой взгляд, здесь все вполне ясно и четко. Очевидно, преступление совершено в 1.15. У нас есть такая улика, как часы, да и показания миссис Хаббард это подтверждают. Я позволю себе высказать догадку. Спроси вы меня, мой друг, я бы сказал, что убил Рэтчетта итальянец. Он живет в Америке, более того, в Чикаго, потом, не забывайте, что нож – национальное оружие итальянцев, к тому же убийца не удовольствовался одним ударом.– Это правда.– В этом, и только в этом лежит разгадка тайны. Я уверен, что он был из одной шайки с Рэтчеттом. Кассетти – итальянская фамилия. Очевидно, Рэтчетт его «заложил», как говорят в Америке. Итальянец выследил его, засыпал угрожающими письмами, затем последовала зверская месть. Все очень просто.Пуаро в раздумье покачал головой.– Боюсь, что все не так просто, – пробормотал он.– Я уверен, что это было именно так, – сказал мсье Бук, которому его теория нравилась все больше и больше.– А что вы скажете о показаниях слуги, которому зубная боль не давала спать, – он клянется, что итальянец не выходил из купе?– В этом вся загвоздка.В глазах Пуаро сверкнула насмешка.– Да, это весьма неудачно. У слуги мистера Рэтчетта болели зубы, и это опровергает вашу версию, зато помогает нашему другу итальянцу.– Позже этому будет найдено объяснение, – сказал мсье Бук с завидной уверенностью.Пуаро покачал головой.– Нет-нет, тут все не так просто, – снова пробормотал он.