28 глава. А ночь всё стягивает силы, помогая детям

С утра школа не могла утихнуть. Учителя всю неделю обвешивали школу сухими травами, амулетами и вырисовывали руны на стенах, призывая студентов делать всё то же на дверях в общежитиях. Следуя многолетней традиции, директор также сократила занятия. В последние дни колядок всегда начиналась всеобщая суета. Алиса не предчувствовала ничего хорошего.

— Страшной ночи и крепких снов! — в шутку обменивались пожеланиями школьники. Алиса всунула тетрадь в сумку и фыркнула.

— Страшной ночи, — мило и беззлобно улыбнулась Амина.

— Страшной, — ответила Алиса, не решившись возразить новой подруге.

Амина всего лишь пыталась влиться в общество, и в её словах не было скрытых намерений.

Накинув сумку, Алиса вышла в коридор и натолкнулась на Веронику. Видок последней был прямо-таки шикарным: тёмное платье, шляпа, глубокая красная помада и туфли на платформе.

— Ты что-то перепутала, — скривилась Алиса.

— Совсем нет. — Вероника сладко по-лисьему улыбнулась и, оторвавшись от стенки, закинула руку на плечо Алисы. — Страшной ночи и...

— Не надо, — вывернулась Алиса и пошла по коридору.

— Эй, я старалась. — Вероника слегка покачиваясь, как будто не могла управлять собой, нагнала Алису. — еле уговорила театральный кружок отдать мне костюм.

Алиса снова осмотрела наряд. Теперь на нём выделялись мелкие детали, которые до этого были скрыты от внимания. Где-то позвякивали ремешки, сзади покачивались хвостики от шнуровки, а платформа бодрее стучала о паркет, как будто туфли были рады, что их наконец-то вывели погулять. Или Алисе так казалось.

— Можно было этого не делать.

— А как же... — Начала Вероника обижено и натолкнулась на осторожный взгляд Алисы. — Ты не хочешь? Алиса, нет, мы гадаем! — Вероника схватила отводящую взгляд подругу за руки. — Алиса! Это традиция. И я такой наряд выцепила! Алиса, ты не можешь меня подвести.

— Можно пройти? — Сверху на застывших посреди коридора подруг смотрел рослый парень.

— Простите, — отошла к подоконникам Алиса, потянув за собой и хмурую Веронику, готовящую вереницу проклятий. — Я не хочу гадать.

— Не хочешь? — Вероника сразу потеряла весь агрессивный запал и с замешательством наклонила голову. Ведьминская шляпа опасно накренилась. — Вообще?

— Я... боюсь. — Алиса поджала губы и отвернулась. По коридору, счастливые, бежали маленькие дети.

— Да это всё, — обвела руками коридор Вероника. — Это всё так. Ну понарисовали всякого. Не первый же год.

— Последний день колядок, — напомнила Алиса. — Учителя волнуются.

— Традиции, — фыркнула Вероника и сложила руки на груди. — Каждый год мы делаем одно и то же. Не будь врединой. Ты мне такой не нравишься.

Слова неприятно укололи Алису. А какой тогда вообще нравится?

— Ритуал, — напомнила Алиса.

— Да, да, помню. — Губы Вероники задрожали, она отвернулась, глубоко вдохнула и снова посмотрела на Алису, прямо в глаза, так, чтобы не было возможности убежать или уйти от зрительной пытки. — Твой ритуал меня заколебал. Можешь думать что хочешь, только не отказывай мне в гадании. Я сегодня приду к тебе. К вечеру. Ровно.

— Но...

— Нет, Алиса. Будем из тебя вытравливать трусость. Ничего не случится. Гадания пройдут как всегда. — Вероника развернулась, чтобы уйти, и тут замерла. — И Любу куда-нибудь день. Она меня бесит, — напоследок кинула из-за плеча Вероника и махнула рукой.

Алиса устало вздохнула.

***

Любу даже не пришлось выгонять. Словно чувствуя свою неуместность, она сказала Алисе: «Меня не будет до завтра» и ушла. Почему-то спрашивать у вредной соседки, куда ей надо на ночь глядя, не хотелось. Алиса не считала себя плохим человеком, но признавала, что ей стоило хотя бы поинтересоваться, где искать Любу, если та не вернётся. Перед глазами встали зловещие картинки нависших гильотинами учителей и директрисы, которые будут допрашиваться её в круглом душном кабинете, куда ушла...

В дверь постучали. Алисе пришлось признать, что она никудышная соседка. А ещё то, что такие, как Люба, из породы живучих. Их не возьмут огонь, вода и даже медные трубы.

— Я сейчас выломаю эту дверь, — пригрозила Вероника, снова настойчиво постучавшись.

Алиса открыла и оглядела подругу, к общему виду которой прибавились небольшие зеркала и мешок со всякими нужностями для гаданий.

— Ты хотела сбежать, — констатировала Вероника и зашла внутрь, вываливая вещи на середину комнаты.

— Подумывала, — призналась Алиса, закрывая дверь. — Но я теперь не бегу.

— Чудненько, — похлопала, очищая ладони от пыли, Вероника. Критичным взглядом она осмотрела потёртую пижаму Алисы, мысленно, наверное, сравнивая со своей подготовкой, и промолчала. — Нужно было сесть в лесу.

— Ни за что, — пригрозила Алиса и села на пол. Комнаты школьников не отличались большими размерами. Можно было гадать на кровати, но на полу было удобнее, несмотря на затекающие конечности. — Нельзя.

— Любе это не помешало. — поморщилась Вероника и начала бегать по комнате, зажигая и выставляя свечи.

Со стороны могло показаться, что эта неуклюжая энергичная фигурка, мечущаяся от кровати к подоконнику и шкафу, запросто могла сжечь что-нибудь. Однако Вероника была своеобразным специалистом в этой сфере. Её мама, увлекающая гаданием (в основном на суженого, конечно), с раннего детства учила дочь всем премудростям этой науки. Она рассказывала о своих подростковых гаданиях, учила на неудачных примерах, припоминая неловкие ситуации, включающие ткань и, конечно же, огонь. Вероника впитала в себя все самые важные знания о гадании: когда, в какой атмосфере и где.

Никто из этой семейки, конечно, не был провидцем. Все предсказания о суженых так и не сбывались, а напророченное светлое будущее с каждым годом казалось всё зыбче. Но мама Вероники дала самой Веронике основополагающее правило гадания: «Результат не так важен, как процесс». Возможно, это не было верным подходом, учитывая, что цель гадания всегда состояла в том, чтобы достичь цели. Но наставление мамы успокаивало и её саму, и Веронику в моменты, когда предсказания не сбывались.

И вот Вероника в очередной раз села узнавать будущее. Закрыла шторы, погасила лампочки. Только свечки давали слабый свет. Вероника села напротив Алисы и посмотрела той в глаза. Подол платья закрыл коленки. Нельзя было увидеть ни ведьминской шляпы, ни очертаний Вероники, только бледное лицо и светлые волосы, впитывающие оранжеватый отблеск огней.

— Скоро полночь, — шепнула Вероника.

Ветер всколыхнул штору, и сквозняк прошёл по полу, коснувшись голых ног Алисы. Она сглотнула.

Ночь между последними днями колядок. Самое сильное и самое опасное время даже для ведьм. В глазах отражались огоньки свеч, за окном посвистывал ветер, пахло спалёнными травами и старыми страницами. В полумраке углы комнаты становились чёрными глубинами, в которых могли жить страшные создания: смешливые чертята, готовящие пакости, упыри, проскользнувшие через окно, чтобы выпить кровь мертвецов, уморенных тёмными духами, просыпающимися под песни матушки-ночи. Ещё секунда, и они начнут свою пляску, не спросив разрешения хозяйки комнаты. «Когда ты зажигаешь первую гадальную свечу в последний день Святок, ты приглашаешь тёмные силы к игре», — любят говорить учителя. В эту ночь надо закутаться посильнее в одеяло, прежде выпив горячий чай, а не дрожать от холода перед огнём.

Алиса сглотнула снова, когда Вероника хриплым зловещим голосом возвестила: «Пора». Полночь уже вошла в свои права и готова поделиться знаниями с маленькими ведьмами, её верными прислужницами из старых поверий.

— Сегодня нам откроются все тайны будущего... — по-театральному торжественно начала Вероника и как-то вдруг прокашлялась, возвращаясь к прежнему дружелюбному тону. — Горло першит. Я лучше так поговорю.

— Д-давай.

— Ты что, реально испугалась? — беззаботно улыбнулась Вероника и отклонилась, руками упираясь в пол. — О чём гадать будем? Давай я начну. Хочу узнать, как пройдёт спектакль мой. Репетиция в разгаре, слухи чуть поутихли. Думаю, может, всё неплохо сложится.

— Всё будет хорошо, — зачем-то сказала Алиса. Не то чтобы это правда могло кого-то успокоить. — Ты хорошо играешь... — Вообще-то в прошлых постановках Вероника играла очень средне, не сказать, что плохо, но и не впечатляюще. — Вроде бы.

— Спасибо за честность, — нахмурилась Вероника и достала ёмкость, куда с помощью заклинания налила воду. — Ты можешь прийти на зимнюю репетицию. Мы будем играть весной, а пока прогоняем. Играем по-мелкому. Но я могу тебя провести, чтобы ты посмотрела отрывок.

— Я приду, — коротко сказала Алиса, кивнув. Признаться, она давно хотела сходить к ним в кружок, и вот их желания с Вероникой совпали. — Тебя тогда не выгнали за скандал?

От Вероники можно было ожидать чего угодно, но она выдохнула, заставив огонь свечи заколебаться, и отвернулась. Тени забегали по стенам, и Алиса едва сдержала свой поток фантазий.

— Это мелочь. Первое время это даже сыграло нам на руки. Сколько зрителей было.

— А потом всё вернулось к тому, что было раньше?

— В точку.

Вероника подняла самую маленькую свечу и мягко начала крутить её в руках. В свете огонька, оплавляющего воск, её шоколадные глаза начали отливать жадным до славы золотом.

— Если я сделаю что-нибудь эдакое, — сильно накренила свечу Вероника так, что воск почти капнул на пол, — они придут?

— Кто? — заворожённая пляской пламени, спросила Алиса.

— Зрители, конечно. — Но это не было обычное «конечно» Вероники, наполненное язвительностью. Это было «конечно» со вкусом загадочности и подтоном мягкого безумия. — Они посмотрят на меня?

И Вероника капнула растопленным воском на воду. Податливые кусочки отвердевали под властью прохлады и опускались медленно на дно, формируя фигурки. В очертаниях трудно было рассмотреть что-то конкретное, но Вероника улыбнулась и, плавно отложив свечу, кинулась на Алису, чуть не расплескав всю воду.

— Они придут!

Алиса с сомнением посмотрела на отвердевший воск. Клякса напоминала разве что морскую звезду.

— Поздравляю. — Несмотря на свой скепсис, Алиса похлопала подругу по спине.

— Теперь ты. — Вероника оторвалась и, продолжая держать руки на чужих плечах, смотрела прямо в глаза Алисе. — На любовь будешь?

— Не совсем. — Алиса нахмурилась от своих же слов. — Это о Егоре. — Вероника уже приоткрыла рот в ухмылке, готовая что-то добавить, но не успела. — Не на любовь. Я хочу ему рассказать всё.

— О, для таких случаев, — поднесла палец к подбородку Вероника и замерла в таком положении. Её взгляд скользнул на губы Алисы, будто желая разглядеть то, что недавно сказала подруга. — Что рассказать?

— Про ритуал, — призналась Алиса. В эту ночь за гаданием даже под страхом смерти нельзя солгать. Это священная ночь правды. И за нарушение этого правила черти могут разодрать тебя в клочья и съесть душу. — Мы его прогнали, и мне стало стыдно. Он нам помог.

— А ещё нам помогла сестра математика, — напомнила Вероника. — Твоя учительница тоже. Давай все просветим, давай, поделись с классом.

— Я не ищу твоего одобрения, — сбросила руку Вероники со своего плеча Алиса.

— Нет, ты ищешь. С самого первого дня. — Алиса пихнула Веронику, и та, мягко завалившись в бок, расставила руки. — Будешь отрицать очевидное? Ты всегда хотела, чтобы тебя одобрили или пожалели.

— Не путай меня с Родей.

— И не подумала бы. — Тени снова задрожали. Шальной сквозняк пробрался в комнату снова. — Давай так, мы погадаем, тебе выпадет, что это плохая идея, и я объясню, почему. Договор?

— Валяй.

— Отлично! — Вероника взяла свою же свечку и дала в руки Алисе, которая тут же опрокинула воск в ёмкость, быстро и без сожалений. — Ну вот! — На дне расцветали кляксы, которые Алиса обычно не бралась трактовать. Этим занималась Вероника. — Вот чёрт, — выругалась она. — Это руки.

— Руки?

Вероника выхватила свечку и затушила её.

— Всё хорошо будет.

— Правда? — Алиса тут же сдержала порыв, как бы вспомнив, что вообще-то не верит в эти все гадания. — Руки? Почему это хорошо? — Алиса попыталась разглядеть что-то в воске, но капли не складывались даже в смутные очертания картинки. — Это руки?

— Договор, примирение, — буркнула Вероника. — В общем, хорошо всё будет.

Радость даже не пыталась пробиться на этом вредном лице. Вероника просто отвернулась, сложив руки на груди, и упёрлась взглядом в приоткрытую дверцу шкафа.

— Так это же хорошая новость, — позволила себе наконец-то улыбнуться Алиса. — Почему ты сомневаешься?

— Я плохо гадаю, — ответила Вероника.

— Но себе же гадаешь. И веришь в это.

— Вне зависимости от результата я выступлю. — Вероника всплеснула руками и посмотрела на Алису. — Как ты не понимаешь? Ты ему расскажешь, но на мои действия гадание не влияет.

— Не влияет? — На этот раз пришла очередь Алисы скептично приподнять бровь. Она еле сдержалась и даже как-то сжалась, останавливая себя, опустила взгляд. — Почему ты против?

— Я ему не верю. Я его не знаю. А если он пойдёт рассказывать учителям? Зачем ему вообще всё это знать? Только чтобы ты чувствовала себя спокойно?

— А если да? — Алиса глянула исподлобья на Веронику. — Мне не хочется от него всё скрывать. И он... Может быть, он поможет.

— Уже помог.

— Ему можно верить.

— Да, поверю на слово.

Огоньки свечей снова задрожали, и тени вместе с ними. Пляска продолжалась всего пару секунд. Алиса с Вероникой этого даже не заметили, так, мельком подумалось, что ветер колыхнул, и сразу мысль вылетела, растворившись неозвученной.

— Ты ещё хочешь гадать? — поинтересовалась Алиса.

— Ещё спрашиваешь! — Вероника достала из кучи вещей два зеркала и серьёзно посмотрела на Алису. — Можешь со своим другом обсуждать что хочешь. — С улицы послышался смех. И кто мог в такое время громко смеяться на улице? — Поблагодари мою доброту. А пока погадаем на парней.

— Я не хочу, — скривилась Алиса.

— Не любопытно?

Алиса задумалась. Как мотылёк она смотрела на свет и понимала как бы, что к нему нет смысла приближаться, но заворожённое любопытство тянуло к лампочке. С гаданиями всегда так: как бы не веришь, но хочется узнать, что там, в этом зеркале.

— Я начну, а ты там сама реши.

Для ритуала на самом деле нужны были большие зеркала, но найти их было практически невозможно. Вероника всегда приносила круглые обычные зеркала, такие, чтоб свечку можно было поставить и что-то увидеть, но не открывавшие вид на всю фигуру. Может, именно поэтому уже много лет подряд ничего не получалось. Вероника смотрела в круглые тоннели и ждала, а потом вздыхала и доставала что-нибудь другое. Это было скорее привычкой, — пытаться увидеть в зеркале — чем способом увидеть будущее.

Вероника закрепила зеркала друг напротив друга, и Алиса отошла. Новая свеча теперь горела, освещая острые черты лица подруги. Вероника держала в руках этот свет и вглядывалась в туннель, хмуро, как и всегда.

— Ничего? — спросила Алиса дежурно.

— Чёрт бы побрал. Однажды я найду нормальные зеркала. Отвечаю. — Эти слова звучали каждый год, и всё повторялось на следующий.

— Хочешь увидеть Родю?

Пламя задрожало. Рука вероники задрожала.

— Просто любопытство. Может, я даже не знаю его. Ну вдруг. Когда-нибудь выпущусь из школы и... — Вероника потеребила платье и сняла шляпу, отложив в сторону. Казалось, что тени становились больше. — Может быть, будет он. Не знаю.

Вероника без особой надежды смотрела сначала на одно зеркало, потом — на другое.

— Почему бы и нет? — спросила Алиса.

— Ты знала, что они гуляют с Любой?

Ветер засвистел, снова принеся чей-то смех. Вероника посмотрела прямо на Алису, но та даже не знала, как в этой ситуации стоит ответить. Вспомнился День рождения. Алиса видела тогда Родю и Любу, но подумала, что просто перепутала.

— Ты думаешь?..

— Нет, — слабо улыбнулась Вероника и опять нахмурилась. — Может, они сейчас вместе.

— Фу, — скривилась Алиса. Вероника удовлетворённо усмехнулась. — Нашему Роде не до святок.

— Может быть, — пожала плечами Вероника. — Я сама виновата, если так подумать.

Казалось, Вероника должна расплакаться, но она не собиралась. И Алиса видела в этом какой-то акт стойкости, мол, посмотрите, меня не так просто сломить. Это всего лишь какой-то парень. И я умею нести ответственность, и...

Алиса сделала шаг в сторону Вероники, собираясь взять свечу. Это даже почти получилось. В последний момент свет дёрнулся и Вероника чересчур внимательно посмотрела в зеркало.

— Там... — произнесла она, и свечи одна за другой погасли.

Комната погрузилась в первобытную темноту. В тишине шорохи обретали осязаемый облик мурашек по спине и холодной шеи. На миг вспыхнули свечи. Большие глаза смотрели на девочек. Ушастая голова, бледная. Снова погасло. И снова зажглось. В комнате никого не было. Комом в горле Алисы застыла слюна.

— Это чё такое? — Вероника до побеления костяшек вцепилась в свечу. — Это вообще нормально? Алиса?

— В моей комнате не живут уродцы. — В Алису с размаха полетела книжка, которая угодила бы в голову, если бы хозяйка комнаты не увернулась. — Ау.

— Это ещё что такое? — дёрнулась Вероника, но взяла себя в руки и сначала убрала свечу. Нельзя, чтобы здесь всё сгорело.

Вероника включила свет. За дверью что-то заскреблось, и Алиса снова сглотнула.

— Я же говорила, — процедила она сквозь зубы и переступила через одну свечку, направляясь к двери.

— Мы каждый год гадаем.

Вместе с Алисой Вероника прислонилась к двери. Они стояли так пару секунд, услышали скрип, чьи-то шаги и смех, а потом переглянулись. Сердце гулко стучало. Не было решимости даже приоткрыть дверь, чтобы выглянуть.

— Это может быть приколом, — предположила Вероника и взялась за ручку, но в последний момент посмотрела на подругу, чтобы удостовериться в собственных действиях. Надо сделать небольшое движение, маленький поворот.

— А может и нет, — пожала плечами Алиса и решилась положить свою ладонь на чужую руку. Вместе они с Вероникой повернули ручку.

В коридоре было темно. Вероника, взяв свечу, вышла наружу и начала осматриваться. В слабом свете можно было заметить только очертания. В этот момент девочкам даже не пришло в голову достать палочки или найти телефон. Они маленькими шажками шли по коридору туда, куда, казалось, вёл смех. Пол угрожающе скрипел под ногами.

— Может быть, вернёмся? — предложила Алиса.

Вероника покачала головой.

— Мы смелые.

Алиса бы, конечно, поспорила с этим утверждением.

В главном зале общежития ветер играл с порванными занавесками. А вот и черти пришли растерзать их. Полупрозрачная ткань с шорохом поднималась, как подол свадебного платья в лучших традициях кино про призраков. Здесь было светлее, чем в коридоре, но не спокойнее. Свеча только согревала кончики носов.

Ветер завывал. Морозный запах зимы поселился вместе с пушинками снежинок, одиноко залетавшими и оседавшими на пол. На одном из подоконников, испещрённом царапинами, кто-то поставил чёрную свечку, и ветер колыхал её пламя.

Вероника сделала шаг, но Алиса схватила её за предплечье.

— Нельзя. Чёрная свеча. Оставим как есть.

— Надо подойти к окну, — ответила Вероника.

Вместе, держась друг за друга, они делали мелкие шаги. Окно вместе с морозом становилось всё ближе. Алиса дрожала. Вероника прерывисто вдыхала воздух. Они застыли. Никого. Только свеча горела. Вероника набрала побольше воздуха и выдохнула на неё.

— Нельзя, — только и успела сказать Алиса.

Хлопок. Алиса с Вероникой развернулись на месте. Сноп искр зажёгся и сложился в слова: «Страшных снов и жгучей ночи». Без слов Алиса с Вероникой друг друга поняли. Они даже не повернулись. Дёрнулись одновременно и побежали в сторону комнаты. Дверь была нараспашку. Терпкий запах распространялся по коридору. Свечи были разбросаны, а по шторам бежала дорожка из языков пламени. Алиса стала собирать тушить перевёрнутые свечки, а Вероника направила палочку на шторы, вызывая воду.

В комнате горели только лампы. Алиса с Вероникой переглянулись и осмотрели комнату. О произошедшем напоминали только подпалённые шторы. В комнату заглянула неравнодушная соседка Вероники.

— Вонь какая, — поморщилась неравнодушная. — Я позову директрису.

Никто из девочек даже не успел ей вслед крикнуть «стой», как любопытная соседка убежала в сторону лестницы.

— Чёрт, — выругалась Вероника.

— Это уже слишком, — процедила Алиса, покрепче перехватив палочку.