21 глава. А зависть всё копится и копится

Это было как вдохнуть поглубже, затаить дыхание и прождать так несколько минут, пока последние остатки кислорода не оставят тебя. А потом открыть рот, вдыхая воздух с неутолимым желанием. Алиса почувствовала что-то похожее. Несколько недель до Нового Года прошли без кислорода. И вот, когда она смогла отойти в сторону, скрыться за стенкой, воздух нашёл её — и дышать стало как-то легче. Алиса вдохнула поглубже и спросила себя: «Что такого произошло?».

А всё начиналось безобидно. Задание на двоих. За неимением Любы в арсенале пришлось договориться с Аминой встретиться на каникулах. Первый удар судьбы. Разговор с мамой. Руководствуясь пословицей «кобыла с возу — бабе легче», Алиса верила, что проблем не будет. Она позвонила маме, объяснила ситуацию, и та, немного помолчав и даже, кажется, вздохнув в трубку (возможно, облегчённо), ответила: «Конечно, ты можешь вернуться раньше в школу, только...»

— Я встречу потом Киру, — ответила Алиса. — Ты её перенесёшь, а я буду вас ждать.

Осталось только договориться с самой Кирой. Но это было несложно. Вряд ли она скажет: «Нет, я не могу находиться дома, если тебя там нет». Тем более, в последнее время между Кирой и Алисой залегла широкая пропасть. Волнения из-за ритуала пропали, стало легче видеться, но при встречах разговаривать было почти не о чем. На вопросы о том, какие предметы нравятся, Кира пожимала плечами и коротко отвечала: «Да все», хотя и добавляла иногда как бы нечаянно: «Но вот сегодня...», а дальше рассказывала каждый раз про новый предмет. Пока что не запоминалось Кире зельеварение, но тут Алиса была полностью с ней солидарна. Эти колбочки, пробирки и котлы никогда не вызывали положительных эмоций. Вонь ещё стояла вокруг.

Всё как бы было хорошо. Между сёстрами царил порядок. Со стороны могло показаться, что Кира и Алиса просто не находили точек соприкосновения. Такое бывает между сёстрами, особенно при большом разрыве в возрасте. И всё-таки пронырливый червь вины жадно пожирал Алису изнутри. Иногда она застывала и смотрела в одну точку, вдруг резко вспоминая о Кире как о незаконченном деле. И если кто-то оказывался рядом, Алиса даже могла попросить совета.

Когда этот вопрос неожиданно встал перед обескураженным Егором (он оказался на удивление хорошим слушателем и другом), тот коротко ответил: «Дети». У него не было младших братьев и сестёр, и в его мире первогодки казались неразумными существами. Вот если бы речь шла о лягушке или комаре, он бы расписал всё в красках. Бывало такое у Егора, когда мысли уходили в непонятную степь и он начинал вспоминать устройство психики келпи. А вот дети по сравнению с магическими зверями казались тёмной неизведанной бездной без мыслей и чувств.

— Она же живая, — говорила Алиса прямо.

— Да, — тут же отзывался Егор. — Поэтому волноваться не о чем. Она всё забудет.

Как будто Кира страдала амнезией.

Под прицельным взглядом Алисы Егор как-то начинал смущаться и, отвернувшись, добавлял: «Наверное».

Саша оказался тоже советчиком так себе. Он что-то совсем ушёл в изучение книг по древней магии, терроризировал Василису Егоровну после занятий стабильно, причём успеть сбежать от него было практически невозможно, так как со звонком как по свистку он уже стоял под дверью. Словно маховик времени где-то купил. Студентам их использовать было нельзя, разве что слабые, больше похожие на игрушки. Они отматывали время на несколько минут, не больше. Помогало разве что спор выиграть.

И вот, когда Алиса таки решилась попросить у Саши совета, он посмотрел на неё скептично и вдруг выдал: «Не понял проблемы». Иногда он был чересчур прагматичным, и это раздражало.

— Я боюсь, что Кира на меня обиделась, но она не отвечает, — коротко повторила Алиса то, что и так уже рассказала.

— На сообщения? — уточнил Саша. К Алисе начали закрадываться сомнения, слушал ли он её вообще. Хотя обычно Саша всегда вникал.

— Нет, на мои вопросы.

— То есть, игнорирует?

— Ты меня слушал?

На этом моменте Саша задумался и виновато посмотрел на Алису. Последняя поняла, что продолжать разговор бессмысленно. Чем бы не были заняты мысли друга, это точно не касалось ситуации с Кирой. Саша вообще в последнее время постоянно занимался чем-то непонятным. Сейчас вот смотрел на карту в телефоне и что-то помечал в блокноте, изредка отвлекаясь на ответы Алисе.

— О ритуале думаешь? — спросила она почти дежурно.

— Нет... — Но Саша почему-то задумался, не сразу продолжив фразу. — То есть... Нет, точно нет.

И чем чаще это «нет» повторялось, тем очевиднее становилось, что на самом деле «да». Зачем только скрывать, было непонятно. Даже несмотря на резкий односторонний договор забыть о ритуале, все всё равно так или иначе о нём думали. Может быть, кроме Родиона. У него и своих проблем хватало.

— Почему с нами ничего не случилось? — спросила неожиданно даже для себя Алиса.

— Что не случилось? — Саша сделал очередную резкую пометку и, не услышав ответа, поднял взгляд на Алису, которая, кусая губы, всё думала о странной победе на матче и беспорядке в комнате Вероники. — Эй. — Саша тронул аккуратно плечо Алисы. — Что не случалось?

— Ничего не случалось, — повторила Алиса, выныривая из мыслей, как с большой глубины. Даже дыхание стало громче. — Вокруг Вероники скандалы. С Родей что-то не то. Его команда побеждает.

— Натренировались, — пожал плечами Саша, хотя тут же нахмурился, понимая свою ошибку. — Ты думаешь, это связано с ритуалом?

— Уверена, — тут же ответила Алиса. — Это пугает. У тебя ничего не случилось?

— Неожиданного? — уточнил Саша и без ответа продолжил. — Случилось. Но... — поспешил он добавить, когда Алиса резко на него повернулась. — Всё хорошо. Не думаю, что это как-то связано.

— Что случилось? — спросила как-то небрежно Алиса.

— Потом расскажу, — отмахнулся Саша. — Чтобы вы все были.

Алиса не стала допытываться. Не в её привычках было вгрызаться в чужую душу, пытаясь выпотрошить всё содержимое. Так нельзя было просто. Слишком резко и травматично. Если Саша никогда не решится рассказать, это будет его выбор. Иногда Алиса сама себя корила за такой подход, потому что, возможно, — или даже очень вероятно — именно из-за него её общение с Кирой было таким сложным.

— У меня ничего не случилось, — зачем-то сказала Алиса.

На самом деле, в этом была толика лжи. Случилось многое, но что из этого могло быть связано с ритуалом, она не знает.

В тот раз и Кира, и ритуал ушли далеко на задний план. Прежний страх ещё звенел на задворках разума, но занятия вместе с домашним заданием втянули Алису в водоворот повседневных тревог, и Новый Год белым зайцем осторожно подобрался к порогу. Наступили каникулы, когда можно вернуться домой.

И тут началось погружение. Украшения нужно вырезать, повесить и выровнять, пыль протереть обязательно на всех поверхностях, «даже если кроме тёти Шуры никто не дотянется», приготовить, отправить в холодильник, накрыть, постирать, убрать, передвинуть, снова протереть пыль и встретить родственников. Дни превратились в крутящийся прогулочный шар для хомяка: только двинешься с места — как вернёшься тут же на него. За несколько дней дом превратился в аттракцион чудес. Куда не посмотришь, везде найдётся что-нибудь щёлкающее, жужжащее и летающее: от искрящихся гирлянд до левитирующих саней с оленями. Последнее было скорее в духе Санты, чем Деда Мороза.

Относительное спокойствие наступило только за столом, когда все родственники собрались перед праздником с салатами и конфетами. Алиса тонула. Расфокусированным взглядом она блуждала по столу, ища что-то съедобное, и медленно перекладывала на тарелку, даже не анализируя, что берёт. Мозг успевал дать сигнал «съедобно», и продукт тут же оказывалась на тарелке. Хотелось его есть или нет, Алису уже не волновало. Она всё равно медленно пережёвывала оливье, смотря в одну точку.

Родственники. На Новый Год они всегда собираются семьёй у кого-нибудь. В этом году честь пала на сей прелестный храм любви и нежности. По крайней мере, именно так себе представляла Алиса мышление мамы, потому что та надела всё самое лучшее, достала белейшую скатерть и разложила стол длинной гусеницей. По идее мамы, все должны были рассесться на обеих сторонах, но так неудобно было смотреть телевизор, поэтому все уместились по одну сторону, тесно прижимаясь друг к другу. В центре как-то оказалась Кира, по обеим сторонам которой и устроились Алиса с мамой. Через стол передавали тарелки, звенели приборы. На экране крутили фильмы (в основном неведов, потому что у магов кинематограф развит не был), до Нового Года оставалось несколько часов. Алиса ощущала, как секунды тянулись жвачкой.

— Передай соль, — тётя, мамина сестра, смотрела выжидающе на неё. Что-то было в этом взгляде раздражительное и раздражающее.

— Да, простите, — передала Алиса гранёную ёмкость, стоящую рядом. Кажется, тётя обратилась уже несколько раз.

— Алиса?

— Да! — почти подскочила Алиса с места, но вовремя себя остановила и расслабилась. — Да?

— Почему ты не помогаешь сестре?

Все сразу затихли, как будто это был самый важный вселенский вопрос. Бабушка смотрела на Алису, ожидая ответа, и все взгляды тоже теперь были обращены в ту сторону. Молчание проникало постепенно в самые потаённые уголки души, сжимая сердце.

— Что? — сглотнув, спросила Алиса.

— Как у тебя с оценками? — Бабушка застыла с занесённой вилкой.

— Всё в порядке.

— А та двойка? — вспомнила мама Алисы. — По зельям.

Да, и правда была двойка. Алиса рассказала о ней как-то мимоходом, когда они созванивались.

— Я всё закрыла.

— Тогда почему ты не помогаешь сестре? — повторила вопрос бабушка. — Если ты успеваешь на своём факультете. Я знаю, как там учатся!

— Да-да! — поддержал дед. — Вы изучаете саму сущность магии. Слова — это не только...

— Уймись, — повернулась к нему бабушка и, когда дед поднял, сдаваясь, руки, снова глянула на внучку. — Тебя спросить забыли. Но дедушка прав. Чего сестре не помогаешь, если сама учишься хорошо?

— Я помогаю. — И хотя Алисе объективно надо было чаще видеться с Кирой, нельзя было просто забыть об их редких встречах, исключив их вовсе.

— Что же у одной моей внучки тогда пятёрки, а другая едва огрехи закрывает?

— Огрехи закрывает? — не поняла Алиса. — У неё много плохих оценок?

— Ба, — кротко обратилась к бабушке Кира.

— Это ты мне скажи, — рассекла воздух новая претензия. — Много ли плохих оценок у неё? Много? А? Не знаешь?

Все почему-то рассмеялись, но Алиса не разделяла общей радости. Даже на экране в это время герои смеялись из-за чего-то своего, шутки ли какой. Сейчас Алиса с радостью бы послушала актёров, а не свою бабушку, которую видела так редко, что она просто не имела права вмешиваться туда, куда никто не просил.

— Хорошо так, вишь, устроилась там. А ты, Лариска, воспитываешь дочку? Я тебя точно воспитывала. Трёх детей вырастила, вон какие все молодцы. — Под раздачу попала и мама.

Если бы кто-то спросил Алису, она бы, конечно, поспорила, такие уж хорошие её дядя с тётей. Говоря откровенно, у них были свои проблемы. Но в семье не принято осуждать старших. И тогда Алиса поняла, что пора заканчивать.

— Я помогу Кире, — сдалась она. Так было легче. Не спорить.

— Нет уж, ты мне, внучка, скажи. Почему не помогла?

— Я...

— Мы с Алисой это обсудим ещё, — ответила Лариса.

Теперь бабушке точно не стоило продолжать. Всё. Всех поругали. Все будут наказаны. Да, Алиса где-то в глубине души ещё мечтала, что мама вступится за неё в этой ситуации и выскажет всем, что они неправы, когда нападают на маленькую и беззащитную девочку. Это было бы как новогоднее чудо, только ещё приятнее. Но Лариса не из тех, кто может противостоять своей маме. Уже давно женщина, «упустившая так бездарно мужика» не имела права голоса. И уже за то, что Лариса попыталась прекратить прилюдное линчевание, Алиса была благодарна. Если, конечно, это не делалось ради спокойствия Киры, которая переводила испуганный взгляд с одной стороны стола на другую.

А все тем временем посмеивались. Даже новый ухажёр тёти, который к этой семье имел в лучшем случае посредственное отношение. Размеренный закадровый голос на телевизоре тем временем закончил фразу словами: «чем больше страна, тем больше проблем». «Чем больше самомнение, тем больше предъяв», — в духе Вероники хотела бы ему ответить Алиса, но не могла.

— Обсу-у-удите, — с видимым возмущением вскинула брови бабушка и отклонилась. Кто-то прыснул от смеха и тут же получил строгий взгляд в свою сторону. — Что же вы обсудите? Что тут обсуждать уже? Алиса твоя совсем о сестре забыла. Это же семья.

— Я исправлюсь, — попыталась снова Алиса, ещё надеясь, что это поможет. — Я помогу.

«Поможет», — шёпотом прошло от человека к человеку. Даже в небольшой семье это разноголосие никуда не уходило. Алиса попыталась отвлечься, переведя взгляд на тарелку, но это не помогало. Мысли роились маленькими насекомыми.

— Стыдно как ей стало! Вишь, стыдно!

«Стыдно», — повторил кто-то на другом конце стола.

— Не стыдно, — тихо ответила Алиса и посмотрела на часы. Когда пробьёт полночь, всё это закончится. Надо только подождать несколько минут.

— Стыдно, — воспротивилась бабушка, как будто знала всё и лучше всех.

Алиса постукивала ногой.

— У меня много заданий. И у меня есть личная жизнь, — попыталась она как-то оправдаться.

— Мама, у нас семейный праздник, — снова заговорила Лариса.

— А я обсуждаю не семейные дела? — Алиса наткнулась на эту странную привычку бабушки поднимать одну бровь, когда кто-то говорил что-то не вписывающееся в её мировоззрение. Как на Новый Год нельзя прилюдно унизить внучку? Обязательная программа, как-никак. — Я просто хочу услышать, почему.

Лариса даже спорить не стала. Этот враг ей был не по силам. У Алисы же выбора традиционно не оставалось. В словесном бою нужно было победить, выйдя при этом с наименьшими потерями. Без скандалов.

— Потому что я учусь и у меня есть личная жизнь, — повторила Алиса, теперь перехватив нож, чтобы нарезать отбивную.

— Личная жизнь? — Гордо выпрямилась бабушка. — И когда нас познакомят с этой личной жизнью? Когда? Когда бабушка твоя совсем уж одряхлеет и даже встать не сможет?

Почувствовав, как щёки обжёг румянец, Алиса опустила взгляд. Почему-то ей вспомнился Егор. Наверное, потому что сейчас из парней он был ей ближе всего. Но о друзьях сейчас вспоминать вообще было не к месту.

— В точку! — воскликнул ухажёр тёти.

— Тебя не спрашивали, — одним жёстким тоном утихомирила его бабушка. — Есть, видно, кто-то у дочки твоей. Смотри, не упусти её, а то...

— Нет никого, — возразила Алиса.

— Так чего смущаться тогда?

— Это неприлично, — зажмурившись, выпалила Алиса.

— Не в твоём возрасте решать, что прилично, а что...

— Замолчите! — громко, почти не осознавая, насколько, крикнула Алиса.

Все почему-то замолчали. В комнате стало даже до неприличного тихо. Когда Алиса открыла глаза, она увидела побагровевшее лицо бабушки, застывшее перед тем, как сказать очередную пакость.

Громкий звон заполнил комнату. Стрелка на часах отбила двенадцать, из окошка вылетела деревянная птичка и, описав по комнате круг, пропала обратно в домике.

— С Новый Годом! — подскочила Алиса на ноги и, кинув на тарелку нож, вышла из-за стола.