Глава 21

– Мерзавец! – в сердцах воскликнула Кэссиди.

Франческа лежала на кровати неестественно спокойная. В первое мгновение Кэссиди ужаснулась, решив, что ее сестричка уже мертва. На ней была надета незнакомая розовая рубашка с кружевами, обнажавшая длинные ноги. Пальцы Кэссиди непроизвольно сомкнулись вокруг набалдашника трости.

– Я ее не трогал, – заверил генерал. – Разве что немного пощупал, когда переодевал. Полюбовался, разумеется. Она прелестна. Совсем еще неиспорченная. У нее уже была менструация, не знаете?

Кэссиди с трудом удержалась, чтобы не замахнуться на него тяжелой тростью.

– Да, – солгала она.

– Жаль, – вздохнул генерал. – Я предпочитаю чистеньких. Не опоганенных кровью. Впрочем, в ее случае я, пожалуй, сделаю исключение. Как с Дианой. От моей девочки я так и не смог отказаться. Да не печальтесь вы так, Кэссиди, она ни о чем не узнает. Я дал ей лошадиную дозу наркотика, чтобы она случайно не пришла в сознание. А потом, когда я с ней закончу, пуля в висок, и дело сделано. Безболезненно и чисто. Я ведь человек не жестокий.

Кэссиди смерила его убийственным взглядом.

– Мне казалось, вы любите только собственных детей, – резко сказала она.

Генерал усмехнулся.

– Не говорите глупости, дитя мое. Я солдат. Почему, по-вашему, меня стали привлекать дети? Война ведь не щадит никого, в ней гибнут все – и стар, и млад. А с дочкой своей я начал спать лишь потому, что вернулся домой, к так называемой цивилизации. Ну и потому, конечно, что ей самой этого хотелось.

– Я не хочу это слышать! – закричала Кэссиди, затыкая уши.

– Ей было пять лет, – невозмутимо продолжил генерал. – А ванная вон там.

Кэссиди едва успела добраться до туалета, где ее тут же вывернуло наизнанку. Желудок Кэссиди был пуст, и болезненные спазмы сотрясали тело в мучительной агонии, пока она не обрушилась без сил на холодный, выложенный кафелем пол, опустошенная и измученная.

Подошел генерал и, остановившись над ней, включил свет, ослепительный свет.

– Зря вы не выпили травяной чай, Кэсси, – укоризненно промолвил он. – Или хотя бы виски.

– Уйдите! – простонала она.

– Разумеется, милая. Я просто хотел выразить вам искренние соболезнования по поводу кончины вашего папеньки. Кажется, он вчера умер? Да, мы с ним враждовали, но было у нас и кое-что общее. Любовь и преданность наших дочерей. – С этими словами он удалился, прикрыв за собой дверь.

Прошло немало времени, прежде чем Кэссиди смогла пошевелиться. С превеликим трудом, опираясь на умывальник, она встала. Глаза ее были сухи, слез, чтобы оплакать Шона, уже не было. Казалось, слезы пересохли навсегда.

Схватив белоснежное махровое полотенце, Кэссиди принялась судорожно стирать с лица запекшуюся грязь. Потом посмотрелась в зеркало и ахнула – она была страшна как черт. Возможно, впрочем, что и черт не посчитал бы такое сравнение лестным для себя. Проковыляв к ванне, Кэссиди уселась на край и осторожно стянула с ноги отяжелевшую от влаги и грязи кроссовку, а затем сняла мокрый носок. Лодыжка распухла и приобрела лиловый оттенок. Кэссиди не знала, перелом у нее или просто растяжение, но это ее и не волновало. Если понадобится, она уж как-нибудь сползет с горы с бесчувственной Франческой на спине.

Покинув ванную, все еще озябшая и мокрая, но умытая и чуть более опрятная, Кэссиди захромала к кровати. Франческа лежала в прежней позе, недвижимая и холодная, со слегка приоткрытым ртом и какая-то увядшая, без тени прежней девичьей живости. При виде сестренки сердце Кэссиди оборвалось.

– О, малышка моя, – запричитала она, гладя Франческу по лбу. – Не бойся, я не позволю ему над тобой надругаться. Я тебя вызволю, вот увидишь…

Веки Франчески едва заметно дрогнули, а из губ донеслось еле слышное: «Я в порядке». Слова эти прозвучали настолько тихо, что Кэссиди даже подумала, а не померещилось ли ей это. Но вдруг глаза Франчески приоткрылись, и Кэссиди успела разглядеть, что они горят яростным огнем.

– Пока он не смотрел, я выплюнула почти всю эту дрянь, которой он меня напичкал, – прошептала Франческа. – Будь поосторожней, Кэсси, у него тут на каждом шагу камеры понапиханы.

– Франческа…

– Тс-сс! – сонно прошептала Франческа. – Позови на помощь. Пока он еще меня не тронул. Я выдержу, я выпила не так много. Только найди подмогу. – И закрыла глаза, измученная неравной борьбой с накатившей сонливостью.

– Сонни!

Женский голос доносился из гостиной. Охваченная внезапно вспыхнувшей надеждой, Кэссиди встала и, пожав руку Франчески, поспешила в гостиную. Но надежда сразу испарилась, как только Кэссиди узнала жену генерала.

Эсси Скотт шарила по комнате в замызганной ночной рубашке. Выглядела она удручающе: растрепанные седые волосы, отсутствующий взгляд, слюна в уголках рта.

– Сонни! – снова жалобно возопила она.

– Миссис Скотт! – промолвила Кэссиди, ковыляя к ней.

Эсси подслеповато сощурилась.

– Кто вы, дитя мое? – спросила она. – Вы ведь не служанка. У нас, по-моему, нет служанок.

– Да, я не служанка, – подтвердила Кэссиди.

– И вы не моя дочь, – добавила Эсси. – Моя дочь умерла.

– Да, я не ваша дочь, миссис Скотт. Я…

– И вы не из числа юных подружек Сонни, душенька. Вы гораздо старше. – Эсси печально вздохнула и засеменила к бару. За убийственным зеленовато-оранжевым пойлом, должно быть. – Что вы здесь делаете?

– Миссис Скотт, нам нужна ваша помощь, – поспешно заговорила Кэссиди. – Ваш супруг не в себе…

– Чепуха! – отмахнулась Эсси, наполняя стакан травяным чаем. – Он всегда на высоте. Он ведь у нас национальный герой, душенька. Если кто и не в себе, так это я. Мне нужно принимать лекарство. Сонни меня охраняет, но порой и его усилий не хватает. Мне мерещится всякая гадость. Жуткие, невероятные мерзости. Но мой Сонни на это не способен, нет. Он – национальный герой.

– Миссис Скотт…

– Нет, я не желаю вас слушать, – твердо сказала Эсси. – Теперь я вас узнала. Сонни предупреждал насчет вас. Вы наш враг. Вы хотите сбить меня с толку, наврать с три короба. Я не хочу слушать ваше вранье.

– Это вовсе не вранье! – в отчаянии вскричала Кэссиди. – Ваш муж – настоящее чудовище. Он насилует маленьких детей. Он изнасиловал вашу дочь, миссис Скотт. И если его не остановить, это будет продолжаться.

– Нет! Я не позволю вам лить грязь на моего мужа! – истерически завопила Эсси Скотт. – Убирайтесь отсюда!

– Успокойся, милая! – Генерал вынырнул откуда-то в чистеньком и безукоризненно отутюженном парадном кителе. – Не позволяй ей себя расстраивать. Ты ведь сама знаешь, что происходит, когда ты забываешь выпить свое лекарство.

Эсси возвела на него затуманенный, но безмерно доверчивый взгляд.

– Она ведь все врет, да, Сонни?

– Конечно, родная моя. – Генерал Скотт ласково потрепал жену по руке и перевел взор на Кэссиди. – Кстати, Кэсси, не надейтесь понапрасну, Ричард не сможет проникнуть в мой дом незамеченным. Помимо камер, я включил термальные сенсоры, которые реагируют на малейшее изменение температуры. Как только он приблизится к дому, я получу сигнал. Обмануть тонкую аппаратуру невозможно.

– Это очень успокаивает, – холодно проронила Кэссиди.

Эмберсон Скотт лишь улыбнулся в ответ.

Кэссиди проводила взглядом генерала, который, уводя под руку жену, бормотал ей какие-то слова утешения. Дверь за ними закрылась.

Кэссиди поспешно проковыляла назад к Франческе, однако та крепко спала – все-таки доза снотворного, которое проглотила бедняжка, оказалась слишком велика. Кэссиди трясла сестренку за плечи, хлестко била по щекам, но все ее усилия были тщетны – Франческа только моргала и тут же проваливалась в забытье.

– Черт побери, да проснись же, Франческа! – в отчаянии воскликнула Кэссиди. – Мы должны во что бы то ни стало бежать отсюда. И как можно быстрее. Прежде чем генерал вернется. – Но Франческа лежала без движения.

И вдруг Кэссиди замерла как вкопанная – за спиной ее бесшумно выросла тень, зловещая и угрожающая. Кэссиди едва только успела осознать, что игра проиграна, как на плечах ее сомкнулись крепкие пальцы и она почувствовала на затылке горячее дыхание. Кэссиди в ужасе закричала, и в то же мгновение одна из рук нападавшего взлетела к ее губам, плотно зажав ей рот. Где-то в отдалении послышались шаги генерала, Кэссиди же оттащили в ванную, и до боли знакомый голос зашептал ей в ухо:

– Что, черт тебя побери, ты здесь вытворяешь?

Кэссиди попыталась было высвободиться, но Ричард прижал ее к стене, лишив возможности сопротивляться. Затем быстро протянул руку и включил душ, пустив горячую воду. Ванная стала быстро заполняться густым паром. Кэссиди, охваченной безотчетной паникой, стало трудно дышать. Из последних сил она попыталась оттолкнуть Ричарда, но в эту минуту в дверь забарабанили.

– Что, решили все-таки принять душ? – послышался голос генерала.

Ричард медленно и осторожно отнял ладонь от ее рта, но Кэссиди понадобилось еще несколько мгновений, чтобы отдышаться.

– Да, – прохрипела она наконец.

– Очень благоразумно, – похвалил генерал. – Вы, должно быть, промерзли до мозга костей, а Ричард ваш может еще не скоро осознать, что пробраться сюда незамеченным невозможно. Придется ему войти через парадный вход, и вам совершенно ни к чему мучиться и мерзнуть в мокрой одежде, дожидаясь его. Когда выйдете из душа, возьмите в стенном шкафу что-нибудь из платьев Дианы. Я так и не решился их выбросить.

– Они мне не подойдут, – ответила Кэссиди.

– Еще как подойдут, – засмеялся генерал. – Я и сам их надевал.

Кэссиди снова попыталась высвободиться, и вновь Ричард крепко-накрепко зажал ей рот. Они ожесточенно боролись, пока Ричарду не удалось прижать ее к стенке, сковав рукой оба запястья.

– Прекрати брыкаться! – прошипел он ей в ухо. Затем, дождавшись, пока Кэссиди успокоилась, отнял руку.

– Отпусти меня! – потребовала Кэссиди. – Он погубит Франческу…

– Он ее не тронет, – заверил Ричард. – Сейчас его куда больше занимает наша с ним игра в кошки-мышки. Эмберсон ведь устроен крайне примитивно. Самая возбуждающая забава для него – это охота. А сексуальные извращения стоят на втором месте.

– Но ведь ты не знаешь наверняка…

– Не знаю, – перебил ее Ричард. – Но сейчас мы все равно бессильны ей помочь. У меня нет никакого оружия, а он вооружен до зубов. Мы должны придумать, как его отвлечь. Насколько я успел его изучить, а мне кажется, что знаю я его довольно неплохо, Эмберсон собирается ждать меня в гостиной, устроившись на диване с пистолетом на коленях. Пока, судя по всему, он еще не подозревает, что мне удалось миновать все его ловушки и системы наблюдения, поднявшись по неприступному утесу, но он достаточно умен, чтобы не сбрасывать со счетов и эту возможность. Он ждет моего прихода, и он к нему готов. Недооценивать его нельзя. Это крайне опасный противник.

– Так что же нам делать? – прошептала Кэссиди. – Как ему помешать?

– Пока не придумал. Хотя одно знаю наверняка: у нас будет всего лишь одна попытка. Ты должна увести сестру отсюда, пока я его отвлекаю. Это наш единственный шанс.

– Нет, – отрезала Кэссиди. – Он убьет тебя!

– Возможно. Но я тоже до него доберусь.

– Я не хочу, чтобы ты погиб! – В голосе Кэссиди прозвучало столько боли и отчаяния, что Ричард не выдержал.

В темноте его руки скользнули вверх по ее телу, а губы нашли ее губы в нежном и жарком поцелуе. В этом неспешном и трогательном лобзании было столько невысказанных чувств и обещания, что он показался Кэссиди сном. За один этот поцелуй Ричард дал ей больше, чем за все предыдущие. Он отдал ей свою душу. И Кэссиди с замиранием сердца приняла его; она поняла без слов, что Ричард любит ее.

Стук в дверь вывел их из оцепенения.

– Вы еще там, моя милая? – Голос генерала зазвенел. – Мне казалось, вы уже успели намыться всласть. Не стоит больше тратить время зря. Выходите!

Ричард нагнулся и выключил душ.

– Сейчас выйду, – дрожащим голосом ответила Кэссиди.

– У меня есть ключи от всех замков в моем доме, – добавил генерал. – Вы, правда, меня совершенно не возбуждаете, Кэссиди, но и это не остановит меня от… – Голос его внезапно оборвался, и до ушей Кэссиди и Ричарда донеслось негромкое:

– Сонни! Где ты, Сонни?

Генерал даже не выругался. Вновь проявив завидную выдержку, он крикнул:

– Иду, Эсси! – И тут же вполголоса произнес: – Вы очень огорчили мою жену, Кэсси. Я вам этого не прощу. – Чуть помолчав, он добавил: – Боюсь, мне придется вас наказать.

Ричард выпустил Кэссиди из объятий, и очарование вмиг рассеялось.

– Ты должна во что бы то ни стало бежать отсюда, – сказал он. – И сейчас же. – Он распахнул дверь, и в ванную проник мрачный свет ненастного дня. За окном накрапывал мелкий дождь. Франческа лежала на кровати в прежней позе.

– Я не могу ее оставить! – воскликнула Кэссиди.

– Ты заберешь ее с собой. – С этими словами Ричард в три шага преодолел расстояние, отделяющее его от кровати и, рывком усадив Франческу, дважды наотмашь ударил ее по щекам, слева и справа. Франческа ошарашенно заморгала, и глаза ее открылись.

– У тебя, похоже, уже вырабатывается привычка бить женщин, – сердито пробурчала Кэссиди.

Ричард оглянулся.

– Больше мне такая возможность не представится, – сухо сказал он и двинулся к двери. – Уведи ее.

– Пойдем, Франческа! – позвала Кэссиди. Превозмогая боль, она, стиснув зубы и опираясь на трость, проковыляла к кровати и помогла сестренке встать. – Нам нужно выбраться отсюда, прежде чем вернется генерал.

– Хорошо, – послушно пробормотала Франческа и, пошатнувшись, чуть не упала. Поддерживая друг друга, сестры, прихрамывая и спотыкаясь, с трудом приблизились к застекленной двери и, отодвинув ее, выбрались на веранду. Кэссиди обернулась посмотреть, что делает Ричард, но того уже и след простыл. Даже не попрощался, с горечью подумала Кэссиди.

Дождь вновь сменился снегопадом. Лужайка перед домом почти скрылась под снегом, да и веранда была засыпана. Но ни Кэссиди, ни Франческа этого не замечали; они помышляли лишь о том, как побыстрее достичь опушки пролеска, отделяющего лужайку от края обрывистого склона.

Внезапно что-то обожгло плечо Кэссиди и, словно от удара тяжеленного кулака, она, не выпуская из руки генеральской трости, отлетела от Франчески на заснеженную землю. В следующее мгновение она услышала какой-то грохот и, почувствовав, что плечо онемело и намокло, поняла, что ранена.

– Зря вы так со мной! – прокричал генерал, направляясь к ним. Франческа, стоя на коленях, пошатнулась, и Кэссиди потянулась к ней, пытаясь ее поддержать, но в эту минуту генерал снова выстрелил.

Тоненькая и хрупкая Франческа резко дернулась и, опрокинувшись навзничь, покатилась по обледенелому склону. К самому краю утеса.

Кэссиди, истошно закричав, устремилась было за ней, но Франческа катилась слишком быстро. Она отчаянно выбрасывала руки, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться, чтобы задержать падение, но склон был слишком крут, а на пути ее не оказалось ни крупных камней, ни хотя бы выступа. И вот, на глазах ошеломленной от ужаса Кэссиди, худенькое тело ее сестренки налетело на каменистый гребень на краю утеса и скрылось из виду, провалившись в пропасть.

Воцарилось гробовое молчание. Кэссиди, казалось, окаменела от горя. Однако оцепенение ее длилось недолго. Превозмогая боль в лодыжке и в простреленном плече, обливаясь кровью, она стиснула набалдашник тяжелой трости и начала надвигаться на генерала.

– Вы убили ее! – прошептала она.

– Это все ваш Ричард виноват, – невозмутимо ответил генерал. – Если бы он оставил нас в покое, все вышло бы замечательно. Теперь же, боюсь, мои планы меняются. Я уже не могу ждать, пока он появится. Вы должны умереть прямо сейчас, голубушка, хотя мне это и неприятно. Сами знаете, я преклоняюсь перед вами, – добавил генерал, медленно и неуклонно надвигаясь на Кэссиди с пистолетом в руке. – Все в вас восхищает меня: преданность отцу, слепая вера в Ричарда, боевой дух. Как я уже говорил, из вас бы вышел отличный солдат. А уж дочь – просто непревзойденная.

– Я ведь вас, кажется, совершенно не возбуждаю, – напомнила Кэссиди, нетерпеливо дожидаясь, пока он подойдет поближе.

– Кто знает, как все повернулось бы, будь я вашим отцом, – со вздохом промолвил генерал Скотт, приближаясь. Еще пара шагов, и он окажется совсем рядом. И всего в нескольких смертоносных ярдах от обрыва, где прервалась жизнь ее сестренки. – Но, увы, это невозможно. Недотепе Эсси никогда не удалось бы породить такую бравую амазонку, как вы. Пределом ее способностей оказалась Диана. Прехорошенькая, конечно, была девочка, но – не моего класса. Мне нужны были сыновья.

Внимание Кэссиди привлекло едва заметное движение за спиной генерала, и ее вдруг охватило сверхъестественное спокойствие.

Ричарду все-таки удалось разыскать оружие. И вполне подходящее. Он бесшумно возник на заснеженной веранде, а рядом с ним вяло переминалась с ноги на ногу одурманенная Эсси Скотт.

– Вы считаете, что от этого что-нибудь изменилось бы? – спросила Кэссиди, повысив голос, чтобы ее услышали на веранде. – Вы бы и сыновей своих насиловали так же, как единственную дочь?

– Разумеется, – невозмутимо ответил генерал, останавливаясь. – Я не хочу, чтобы вы ударили меня этой тростью, милая, а застрелить вас отсюда мне пара пустяков. Вы уж извините. – С этими словами он поднял пистолет и прицелился.

Больше Кэссиди себя не контролировала. Резко размахнувшись, она изо всей силы запустила в генерала тростью, а сама одновременно с выстрелом метнулась на землю и перекатилась в сторону. Откуда-то послышался нечеловеческий вопль, а в следующее мгновение, когда Кэссиди подняла голову, она увидела, что Ричард и генерал, сцепившись, катаются в грязном снегу уже на самом краю обрыва в том самом месте, где сорвалась Франческа. А вот Эсси Скотт куда-то исчезла.

Кэссиди попыталась встать, но не смогла. Снег вокруг был забрызган кровью, ее кровью, и силы вконец изменили ей. Распростершись на снегу, она с замершим сердцем наблюдала за смертельной схваткой.

Ни в кино, ни по телевидению она никогда не видела ничего подобного. С невероятной, звериной жестокостью противники словно одержимые наносили удары, царапались, кусались, и, несмотря на молодость и недюжинный атлетизм Ричарда, они были равны по силам, ибо на стороне генерала были фанатизм и силы зла. Подкатившись к краю утеса, враги тяжело рухнули прямо на каменистый гребень, отделявший их от пропасти. Сердце Кэссиди оборвалось. Не в силах шевельнуться, она следила за ними в немом ужасе.

Генерал с трудом встал, а Ричард, видимо оглушенный ударом о камни, остался лежать на окровавленном снегу. Из груди генерала торчала рукоятка кухонного ножа.

Эмберсон Скотт ухватился за рукоятку и одним рывком извлек нож из раны. Кровь хлестала фонтаном, но, генерал, не обращая на нее внимания, надвинулся на Ричарда, который тщетно силился подняться.

– Вот тебе и конец, Ричард, – зловеще произнес генерал. – Не следовало лезть ко мне. Сейчас я вырежу твое сердце, а потом сброшу тебя в пропасть. Если твой труп и найдут, то подумают, что тебя растерзали волки.

Склонившись над Ричардом, он взмахнул ножом и вдруг, нелепо дернувшись, стал падать вперед. На лице его отразилось ошеломленное изумление. В следующий миг, перевалившись через гребень, генерал сорвался вниз, но Кэссиди успела заметить, что у него недостает половины черепа.

Эсси Скотт с разметавшимися седыми волосами стояла на снегу, сжимая в руках винтовку.

– Он меня обманул, – сказала она. – А я так ему верила! – И, повернувшись, возвратилась в дом. Кэссиди показалось даже, что она напевала себе под нос.

И вдруг она услышала совсем другой звук. Негромкий девичий возглас:

– Кэсси, помоги мне!

– Франческа! – закричала она, пытаясь подняться. Но к тому времени, как она, пошатываясь, встала и проковыляла к гребню, Ричард уже перемахнул через него и подобрался к Франческе. Девочку спасла кружевная розовая рубашка, зацепившаяся за ветки приземистого деревца, которое росло под самым обрывом. Франческа была жива, и Ричард уже подхватил ее на руки. Все будет в порядке, успела подумать Кэссиди, мешком оседая на грязный снег. Теперь все будет замечательно. Над ней сомкнулась ледяная тьма, и Кэссиди погрузилась в блаженное небытие.