XV: "Свобода "

Мы молча шли вперёд, не особо думая, что нас ждёт в будущем. Ведь если об этом слишком много думать — становится до безумия страшно, а мы и так до смерти испуганы. Я вёл девушку вслепую по солнечной улице. Несмотря на холод, высоко над городом зависла звезда по имени Солнце, будто приветствуя нас. В середине зимы вдруг проснулись лучи, словно встречали путников, прибывших из другого мира. Мимо проходят люди с улыбкой, но лиц их я не могу разглядеть. Перед глазами всё плывёт, и я утопаю в своих же раздумьях, слепо шагая вперёд.

Главная задача — найти укрытие. Сменить образы. Далее как-то связаться с моими родителями. В полицию они вряд ли сообщат, если и вовсе вспомнят обо мне, зато могут помочь финансово. После мы расходимся и начинаем жизнь с чистого листа.

И что это всё вообще было?.. Было ли это реальностью? Или длинным, мучительным кошмаром?

Внезапно сквозь тьму пробивается голос. Сара резко останавливает меня и указывает на дом впереди. Я замечаю, что мы находимся в маленьком районе с домами. Только вот все дома пустуют — они явно заброшены, в них давно поселилась тишина. По каким-то причинам вокруг не было ни одного «живого» дома. Это было нам только на руку.

Мы выбрали самый уцелевший — с маленькой верандой на входе и большими старинными дверями. К счастью, они были открыты, приглашая нас внутрь.

Я медленно зашёл на порог, оглядывая всё вокруг. Дом выглядел нетронутым и старым. Он больше походил не на заброшенное здание, а на дом бабули, что просто-напросто не может уследить за его чистотой. Стены укрыты обоями приятного пыльно-коричневого оттенка. Старый магнитофон, полностью покрытый пылью, и бесцеремонный паук, прикрывший оборудование своей паутиной, словно шёлковым одеялом. Рядом лежали стопки пластинок — точно так же покрытых узорами паутин. Всё это было явно мертво, а мы вторглись на кладбище давно умерших вещей.

Сара аккуратно ступила на скрипучий деревянный пол, проходя по моим следам на пыльных досках. Девушка осторожно разглядела дом. Я заметил, что её руки до сих пор дрожали — то ли от холода, то ли от страха.

Первым делом я принялся обыскивать старые комоды и шкафы в надежде найти хоть что-нибудь, что поможет нам изменить нашу внешность. Я не вынимал всех вещей, что находил, не тревожа их покой, а лишь запоминал, где они лежат, чтобы быстро их найти, когда понадобится. Всё-таки мы здесь лишь временные гости.

Так я нашёл ножницы, а также старую одежду. Я подстригся и переоделся в новый образ, Сара поступила так же. Первый пункт плана выполнен — изменить внешность. Следующий пункт — связаться с родителями. Мы также нашли временное жильё, что не могло не радовать. Хоть здесь и холодно, и всё усыпано пылью, всё-таки если постараться, выжить здесь можно.

Мы стали другими людьми — с новой причёской и новой оболочкой. Однако, несмотря ни на что, внутри мы никак не изменились.

Закрыв за собой дверь, я молча поплёлся куда-нибудь, где меньше людей и машин. Я не хотел, чтобы меня видели люди, и это было в то же время необходимо. Однако вечно блуждать, рассматривая незнакомые улицы, я не мог.

Наконец я подцепил девушку с ребёнком, проходящих мимо. Из-за старой одежды я выглядел как какой-нибудь аниматор либо джентльмен. Я спросил незнакомку, не могу ли я совершить один звонок с её телефона, объяснив это тем, что мой окончательно разрядился и мне срочно нужно кому-то позвонить. Девушка молча посмотрела на меня, явно не до конца доверяя моему образу, однако девочка, что держала её за руку, радостно подпрыгнула несколько раз на месте и сказала:

— Мама, мама! Он так красиво выглядит! Можно с ним фотографию сделать? — Девушка выглядела озадаченно, анализируя всю ситуацию и решая, стоит ли доверять такому человеку, как я. Видимо, решив, что я из какой-нибудь агенции аниматоров, она спросила:

— Сколько стоит фотография?— Один звонок, мэм.— Ладно... — девушка медленно потянулась за телефоном в свою вязаную торбу и в итоге протянула мне раскладной старый телефон фирмы Nokia.

— Большое спасибо, — я вежливо улыбнулся и, взяв телефон в руки, набрал номер родителей. В трубке прозвучали монотонные гудки, что явно не сулили ничего хорошего.