Глава 15: Месть в тумане

Утро в Уитби было сырым, с ветром, что нёс запах соли и угля по мощёным улочкам Хай-стрит. Маяк мигал в тумане, как глаз, следящий за городом, а крики чаек сливались с гулом моря. Макс и Лиза сидели в маленькой кафешке у рыбного рынка, где запах свежей трески и йоркширского чая смешивался с гомоном торговцев. Их рюкзак, набитый находками — страница судового журнала, нож с чёрной меткой, блокнот, письма, два медальона, золотая цепь и дневник Р. Дрейка из туннелей Robin Hood's Bay, — лежал под столом, тяжёлый, как груз прошлого. Дневник, подписанный "Р.Д.", был самым мрачным: "Кроу предал меня. Золото — моя месть. Медальон приведёт его метку ко мне." Макс не мог забыть бородатого мужчину, мелькнувшего в тумане у пляжа, с медальоном на шее — точь-в-точь как на фото 1972 года, где Дрейк стоял рядом с Томасом и Фишером.Лиза, с растрёпанной чёлкой и карандашом в руке, листала дневник, её блокнот был испещрён зарисовками: чёрная метка, карта побережья, медальоны. "Дрейк жив, — сказала она, её голос дрожал от азарта. — Он не просто глава банды. Он как призрак контрабандиста из легенд деда — тот, кто мстит за предательство. Медальон — не только клятва, но и его способ найти Томаса."Макс потёр запотевшие очки, вспоминая Томаса на Кларк-лейн: его шрамы, медальон, сжатый в пальцах, и слова — "Дрейк не тот, кем кажется." Письма и дневник подтверждали: Томас предал банду, забрав золото с датского судна в 1973 году, а убийство Фишера было платой за молчание. Но Дрейк, судя по записям, не умер и не исчез — он ждал, прячась в тени Скарборо или Robin Hood's Bay. "Если Дрейк мстит, — сказал Макс, — тень в плаще — его человек. Но почему он следит за нами?"Лиза ткнула карандашом в дневник. "Тут есть намёк, — сказала она, указывая на строчку: 'Золото в туннелях. Кроу знает вход. Найди его в "Синем крабе".' Мы были там, но бармен лгал. Дрейк близко, и он знает, что у нас его дневник."Макс нахмурился, вспоминая легенды о туннелях Robin Hood's Bay, где контрабандисты 18 века прятали грузы от таможенников. В 1970-х банда Дрейка могла использовать те же ходы для золота, а медальоны — их способ помечать предателей. "Нам надо вернуться в 'Синий краб', — сказал он. — Но осторожно. Тень с ножом... она не просто следит."Они сели на автобус до Скарборо, петляя по побережью, где скалы обрывались в море. "Синий краб" стоял на той же улочке, заваленной сетями и ящиками, его вывеска скрипела под ветром. Внутри пахло элем и копчёной рыбой, а рыбаки у стойки спорили о штормах. Бармен, с татуировкой якоря, напрягся, увидев их. Лиза, не теряя времени, подошла к нему. "Ричард Дрейк, — сказала она тихо. — Он жив, и вы знаете, где он."Бармен сжал тряпку, его глаза сузились. "Я сказал, он мёртв, — буркнул он. — Уходите, пока не влипли."Макс заметил, как в углу паба поднялась тень в плаще, её нож блеснул в свете камина. Лиза схватила его за рукав, и они рванули к выходу, но тень была быстрее. В переулке, где пахло мазутом и солью, она настигла их. Капюшон упал, открывая лицо — бородатое, с жёсткими чертами, как на фото 1972 года. "Вы нашли мой дневник, — сказал мужчина, его голос был низким, как прибой. — Где золото?"Макс замер, но Лиза шагнула вперёд, сжимая блокнот. "Дрейк? — спросила она. — Томас предал вас, но вы убивали. Фишер, другие — это на вас."Мужчина усмехнулся, его медальон блеснул. "Кроу убил Фишера. Я лишь дал ему метку. Отдайте дневник, и я уйду."Лиза покачала головой, и Макс, набравшись смелости, сказал: "Золото в туннелях. Но Томас знает больше. Он сказал, вы не тот, кем кажетесь."Дрейк нахмурился, его рука сжала нож. Но шаги за спиной заставили его обернуться — Томас Кроу стоял в переулке, его медальон блестел в свете фонаря. "Ричард, — сказал он, его голос дрожал. — Это закончится сегодня."Тень отступила, но Дрейк не двинулся. Макс и Лиза рванули к набережной, где запах рыбы и крики чаек заглушали их шаги. Они спрятались за ящиками, сердца колотились. Лиза открыла блокнот, зарисовывая лицо Дрейка. "Он жив, — прошептала она. — И Томас... он пришёл за ним."

В это время на Кларк-лейн Томас вернулся домой, сжимая медальон. Его шрамы белели в темноте, а глаза смотрели на маяк, будто ждали, что чёрная метка наконец завершит своё дело.