Глава 10: Груз у пирса

Утро в Уитби было сырым и холодным, с туманом, что цеплялся за мощёные улочки и пирс, как паутина. Море рычало, разбиваясь о камни, а маяк на горизонте мигал, будто предупреждал о шторме. Макс и Лиза стояли у старого пирса, где запах рыбы и ржавчины смешивался с солью, а чайки кричали над гниющими сетями. В рюкзаке Лизы лежали их находки: страница судового журнала, нож с чёрной меткой, блокнот из Скарборо, письмо и два медальона — один из туннелей, другой из аббатства, с выгравированной картой побережья. Крестик на карте указывал на точку у пирса, где, по словам письма от Р. Дрейка, был спрятан груз. "Кроу предал нас," — гласила строчка, и Макс не мог избавиться от образа Томаса Кроу: его шрамы, медальон, который старик теребил, глядя на море, и глаза, полные страха или вины.Лиза, с блокнотом в руках, изучала зарисовку карты. Её ботинки хлюпали по мокрым доскам пирса, а чёлка прилипала ко лбу от мороси. "Здесь, — сказала она, указывая на груду камней у основания пирса, где волны лизали старый фундамент. — Крестик на карте — это тайник. Контрабандисты прятали грузы под камнями или в туннелях."Макс оглянулся, проверяя, нет ли тени в плаще, что преследовала их от Скарборо до аббатства. Пирс был пуст, только рыбацкая лодка качалась вдали, а местные торговцы на рынке за углом кричали о свежем улове. Но паранойя не отпускала — после вчерашней ночи в крипте, где тень стояла в проёме, Макс чувствовал себя мишенью. "Если это груз 1973 года, — сказал он, — он может быть доказательством. Или ловушкой."Лиза фыркнула, доставая ломик. "Ловушка? Тогда почему Дрейк написал, что Томас предал? Медальоны — их клятва, но этот, — она подняла медальон из аббатства с выгравированной картой, — как обвинение. Дрейк знал, что Томас сдал банду."Макс кивнул, вспоминая письмо: "Кроу, ты предал нас. Медальон — твоя метка." Он представил Томаса в доме на Кларк-лейн, сжимающего свой медальон с чёрной меткой. Был ли он предателем, которого боится банда? Или убийцей, заметавшим следы? Они начали разгребать камни, их руки скользили по мокрой поверхности. Под одним из валунов Макс заметил металлическую крышку, врезанную в фундамент пирса. На ней, почти стёртая ржавчиной, была выгравирована чёрная метка.— Тайник, — прошептала Лиза, её глаза загорелись. Ломик скрипнул, и крышка поддалась, открывая узкий лаз, ведущий в туннель под пирсом. Запах сырости и мазута ударил в нос, а свет фонарика Макса выхватил деревянный ящик, покрытый плесенью. Они спустились, осторожно ступая по скользким камням. Внутри ящика лежали свёртки в промасленной ткани и пачка писем, перевязанных бечёвкой. Лиза развернула один свёрток — золотая цепь с подвеской, на которой была та же чёрная метка. Письма, подписанные "Р.Д.", были адресованы Томасу: "Ты взял свою долю, Кроу. Но если полиция найдёт груз, медальон не спасёт. Убей Фишера, или метка найдёт тебя."Макс почувствовал, как кровь стынет. "Он убил рыбака? — прошептал он. — Или его заставили?"Лиза листала письма, её пальцы дрожали. "Смотри, — сказала она, указывая на последнее. — 'Груз — золото с датского судна. Спрятано у пирса. Дрейк ушёл в тень. 1973.' Это не просто контрабанда. Это ограбление, а убийства — чтобы замести следы."Шорох за спиной заставил их замереть. Луч фонарика метнулся к туннелю — тень в плаще стояла у лаза, держа что-то в руке, похожее на нож. Лиза сунула письма и цепь в рюкзак, шепнув: "Бежим." Они рванули к боковому проходу, который Лиза заметила на карте медальона. Туннель был тесным, стены царапали плечи, а вода хлюпала под ногами. Выбравшись на пирс, они спрятались за грудой сетей, где запах трески и соли заглушал их тяжёлое дыхание. Тень не появилась, но Макс заметил, как вдали, у маяка, мелькнул ещё один силуэт — не в плаще, а в старой рыбацкой куртке. Томас? Или кто-то другой?Они добежали до рыбного рынка, где торговцы кричали, а туман скрывал их следы. Лиза открыла блокнот, зарисовывая цепь и переписывая строчки из письма. "Золото, — сказала она. — Это ключ. И Дрейк... он либо мёртв, либо тот, кто следит."

Макс кивнул, но его взгляд вернулся к Кларк-лейн. В окне дома Томаса горел свет, и старик стоял, глядя на море. Его медальон блестел в руке, а чёрная метка на нём, теперь Макс был уверен, была не просто знаком — а приговором.