Глава 42

— Кончаем этот цирк, Раяна. Пора домой, — строго сказал отец.

— Нет. Ни она, ни я никуда не пойдем, — ответил за меня Тигр.

— Не нарывайся, щенок! — дядя Гафур чуть ли не зарычал.

— Я всю жизнь жил по чужим правилам и установкам. Хватит. Этому пришел конец. Мы с Раяной будем вместе, — ответил Тигран, глядя в глаза своему отцу.

— Отпусти мою сестру сейчас же и вали на все четыре стороны, — сказал Абдул.

— Я ни за что её не оставлю, — ответил Тигран.

Абдул вскинул пистолет и направил его на Тиграна. Я испугалась и закрыла его собой, но Тигран оттолкнул меня за свою спину.

Сдаваться я не собиралась. Я вышла и встала рядом с ним.

— Мы любим друг друга и хотим быть вместе! Вы этому не помешаете! — крикнула я.

— Перестань нести бред, — сказал Абдул.

— Брат, послушай... — начал Тигран.

— Не называй меня так. Я тебе не брат, понял? Я тебе вообще никто!

— Почему? Потому что больше не позволю никому решать мою судьбу? Это моя жизнь, и я сам буду принимать решения, — твердо заявил Тигран. — Я люблю Раяну, и никакие ваши законы и традиции не заставят меня отказаться от нее.

— Ты опозорил нашу семью, — прошипел Абдул, в глазах которого плескалась ненависть. - Ты предал меня, предал своих родных, тех, кто доверял тебе.

— Предал? — голос Тиграна дрогнул, но вызов в нем не ослабевал. — В чем, Абдул, в чем мое предательство? В том, что я осмелился полюбить? Неужто есть в этом нечто постыдное?

— Заткнись, — прорычал Абдул, его голос был полон глухой ярости. — С этого мгновения ты — никто. Никто и знать тебя не буду. Сестру мою ты не получишь, забудь.

Даже в его глазах, обращенных на Тиграна, блестел холод стали, направленного на него пистолета.

— Я всегда буду считать вас братьями, самыми родными и близкими, — не отступал Тигран, несмотря на смертельную угрозу. — Я не отрекусь от тех, с кем вырос, с кем делил детство и юность, кто стал мне опорой и товарищем. Но и от своей любви я не откажусь.

— Ты... — Абдул не договорил

— Хватит! Абдул, положи пистолет! — из толпы шагнул дядя Давлет, пытаясь успокоить брата.

— Но, дядя... — пытался возразить брат.

— Брось ствол, — приказал дядя.

Абдул на мгновение замешкался, готовый уже подчиниться, но передумал.

— Нет, — твердо ответил он.

Дядя подошел к нему и попытался вырвать пистолет. Абдул не дал.

Тигран закрыл меня собой, и в этот момент потасовка оборвалась — прозвучал выстрел.

Все замерли. Абдул бросил пистолет на пол. Тигран, за чьей спиной я стояла, пошатнулся.

Выглянув из-за его плеча, я увидела, как пуля пробила ему живот.

— Тигран! — вскрикнула я.

Он обессиленно упал, и все подбежали к нему. Я прижала рану, умоляя его не закрывать глаза.

Абдул подошел к Тиграну. Ужас и страх в его глазах выдавали, как сильно он сейчас переживает.

— Брат... — прошептал он. — Я бы никогда... прости, я не специально, я бы ни за что... я бы не сделал это... — Абдул путался в словах.

Он опустился на колени рядом с братом, не зная, что делать.

— Абдул... — прохрипел Тигран.

— Да? Я здесь, — тут же откликнулся тот.

— Береги ангела. Ты хороший брат, оставайся таким всегда. Не давай её в обиду, — еле слышно проговорил Тигран.

Я рыдала, умоляя вызвать скорую. Вокруг суетились люди, кто-то звонил в службу спасения.

— Мой милый, родной, всё будет хорошо. Не закрывай глаза, умоляю, не закрывай, — молила я.

— Ангел, я люблю тебя, — едва слышно прошептал Тигран и закрыл глаза.

— НЕЕЕТ! — взревела я.

Я больше ничего не слышала и не видела. Всё внимание было приковано к Тиграну.

Как так? Мы же планировали быть счастливыми. Мы должны были сбежать, и у нас почти получилось. Почти... Но не вышло.

Абдул положил голову на грудь Тиграна.

— Прости меня, брат, прости, я не хотел, правда не хотел, — дрожащим голосом говорил он, будто в бреду.

Дядя Гафур еле держался на ногах. Папа и дядя Давлет поддерживали его. Мурад и Азамат сидели рядом со мной перед Тиграном.

Через пару минут послышалась сирена скорой. Всё было как в тумане.

Медики быстро подняли Тиграна и понесли к машине. Я настояла поехать с ним.

Наши руки были сплетены. Я молилась, чтобы он выжил, чтобы открыл глаза.

К нему подключили аппараты, проверяли пульс, дыхание, давление. Я же беззвучно плакала и молилась.

Не оставляй меня, любимый, не покидай. Как я буду без тебя? Что мне делать, если тебя нет?

Скорая мчалась по ночным улицам, но для меня время замерло. В моей голове звучали его последние слова: "Ангел, я люблю тебя". Это было такое нежное признание, такое прощание.

Я крепко держала его руку, чувствуя, как она становится всё холоднее. Медики продолжали свою работу, их сосредоточенные лица и приборы казались чем-то нереальным, далеким от моей боли.

В больнице нас разделили. Меня оставили в приемном покое, отгородив от него стеной неизвестности.

- Я виноват, — выдохнул Абдул, обессиленно рухнув на скамейку. Его руки, как и мои, были залиты кровью Тиграна.

- Ты нечаянно, — попытался утешить его Мурад.

- Если бы не я, этого бы не случилось. Если бы я только послушал дядю, всё было бы хорошо, — Абдул зарылся руками в волосы.

- Не стоит перебирать в голове «если бы», это ни к чему не приведёт. Всё наладится. Тигран выкарабкается, — Азамат произнёс эти слова с робкой надеждой.

- Обязательно выкарабкается, он не может иначе, — Назим нахмурился. Именно он вызвал скорую и помог доставить Тиграна. Безмерно благодарна ему за это.

Я молча мерзла у дверей операционной, ожидая. Дядя, отец и дядя Гафур присоединились чуть позже, появившись из-за стойки регистрации.

Вокруг царила тягостная тишина, никто не произносил ни слова о случившемся. Никто не пытался обвинить Абдула, да и я его не винила.

Брат же терзал себя, его ноги отбивали нервный, судорожный ритм. Он не мог прийти в себя.

Я не чувствовала ничего, кроме опустошения. Случившееся казалось сюрреалистичным, сном, из которого я никак не могла проснуться. Кровь на руках, отчаяние Абдула, робкая надежда Азамата – всё это смешивалось в один мучительный клубок.

Время тянулось мучительно медленно. Каждый стук сердца казался ударом молота, отдаваясь в затылке. Операционная дверь, которую я не сводила глаз, оставалась неподвижной, непроницаемой стеной, скрывающей судьбу Тиграна. Мысли путались, сливаясь в один бесконечный поток страха и сожаления

- Кто-то должен сообщить остальным, — прозвучал голос Абдула.

- Нет, нельзя. Они будут сильно нервничать. И это лишний шум, — отказался папа.

- Они догадаются, польются вопросы. Рано или поздно придётся это сделать, — ответила я.

- Я поеду к ним и постараюсь объяснить более мягко, — сказал Назим.

- Ты и так многое сделал, лучше езжай домой, отдохни, — ответил дядя Гафур.

- Как я посмею оставить друга? Не говорите глупостей. Мне тяжело так же, как и вам. Я сделаю все возможное, чтобы помочь.

Дядя лишь кивнул, и Назим удалился.

- Дядя, прости меня, если бы я знал... я не хотел, клянусь, — Абдул встал рядом с дядей Гафуром.

Он положил руку ему на плечо.

- Ты не виноват. Не виноват, это случайность, — с трудом произнёс дядя.

- Я виноват, это всё моя вина. Если вы вынесете наказание, то...

- Не смей. Я не стану тебя наказывать за то, чего ты не делал. Ты не намерен был ранить его, я знаю. Оставь эти глупости.

Абдул кивнул и сел на своё место. Все остальные молчали и ждали. Ждали долго и мучительно.