Ретроспектива первая. Глава 17. Колдовской чай

9 июля 2022 года, Суббота, 11:20, США, Нью-Йорк.

Разговор с Селестом состоялся не сразу – дозвониться удалось лишь на следующий день – и не задался с самого начала. Верховный не только осудил затянувшееся расследование, но и усомнился в компетентности своих работников. Джонатан и Райан хоть и не топтались на месте, но почти неделю потратили, чтобы выйти на что-то действительно важное. Трёхсотлетний колдун сетовал на низкую результативность, видимо, ожидал, что нечто подобное не займёт много времени.

Почему-то Верховный не желал учитывать тот факт, что по официальной версии четыре мага отправили обратно в подземный мир уже двух высших демонов.

Джонатан, не привыкший к тому, что к его работе кто-то относится скептически, убеждал себя в собственной невиновности.

«Я хочу от вас результатов в краткие сроки. Сколько тварей он ещё наплодит?» — Джонни передразнивал начальника в голове.

Алгоритм понятный и простой: проникнуть в квартиру, наскрести доказательств, предоставить их, а после арестовать Криса и увезти его в Сан-Франциско на суд вместе с отлучённой от Башни Джо, что должна будет выступить в роли «независимого» эксперта.

Вот только проволочки возникали на каждом этапе.

Как проникнуть в мастерскую мага уровня Столпа незамеченным? Найдутся ли там весомые улики? Не сбежит ли Витро, пока Верховный будет принимать решение по предоставленным уликам? Если не сбежит, то как захватить сильного колдуна, не переломав себе ноги и руки? И самое сложное – как уговорить Джо поехать?

Поэтому, несмотря на приказ Селеста, Ривер-младший решил, что его компаньонам – но в большей степени ему самому – нужна небольшая передышка. Так сказать, время на «подумать». Тем паче, что Джо пережила похищение и кровавую баню; Ричард просто не мог выйти из дома, иначе напоминал бы разбитый цветочный горшок; Райан же только и делал, что бросал косые взгляды.

Лёжа на диване, Джонатан тяжело вздыхал, словно надеялся, что ахи-вздохи помогут немного расслабиться. Ленс гремел посудой на кухне: проснулся час назад и готовил завтрак.

Джонни положил раскрытый талмуд с говорящим названием «Магия небесных тел: от Крия до Рыб-защитников» на лицо. В голове крутилось слишком много мыслей: изучение арсенала оппонента отвлекало от них недолго. Поэтому Ривер-младший вновь погрузился в раздумья.

Ему претила мысль, что он – наследник одной из старейших оккультных семей Нового Света – пошёл на сделку с демоном. Применять низших в качестве фамильяров маги ещё имели право, но никак не даровать освобождение ослабевшим высшим. Пойти против сестры Джонатан тоже не мог, в итоге, оказался зажат между молотом и наковальней. И выбрал распластаться на наковальне.

Джо не выходила из головы, не получалось не сравнивать её с образом из детства и юношества. Покладистая длинноволосая сестра была ему знакома, а новую версию приходилось прощупывать, раз за разом обжигаясь и анализируя ошибки.

— «Я понимаю, почему ты вчера был таким ублюдком. Но я в твоих проблемах не виновата», — вслух зачитал сообщение Райан, словно хотел привлечь внимание. — Она серьёзно?

Ривер-младший едва заметно улыбнулся: Ленс наконец-то решил нарушить молчание и перестать играть в «гляделки». По опыту Джонни понял, что иногда Райану нужно просто дать остыть: вчера разговаривать было бессмысленно – разгорелся бы скандал.

— В её духе, — убирая книгу с лица ответил Джонатан. — Конечно, в девятнадцать она бы тебя просто проигнорировала. Да и сейчас стоило бы.

— Ну, конечно, вы оба великомученики, решившие пойти на соглашение с демоном, — печатая что-то в телефоне выпалил Райан. — Ты знаешь, чем это чревато.

— Ты знаешь, я – нет, — парировал Джонатан, вставая с дивана. — Это твой опыт, опыт поколений. Вдруг нам повезёт.

Джонатан и сам не верил в то, что говорил, но приходилось убеждать себя в обратном. Он отложил книгу в сторону и, наблюдая за сеансом агрессивного печатания, уселся за барную стойку. Райан не глядя поставил перед ним тарелку с какой-то всё ещё бурлившей кашей.

— Ты говоришь так, потому что это связано с Джо, или потому что реально так думаешь?

— Ответ ты знаешь.

Они завтракали в молчании. Ривер-младший нехотя колупался в горячей каше, каждую минуту возвращаясь к рассуждениям то о Джо, то об операции, которая наклёвывалась.

— Я злюсь не на вас, — неожиданно сказал Райан. — Хотя, на вас тоже, но больше на ситуацию.

— Знаю, — хмыкнул Джонатан. — Отдохни сегодня.

— Конечно отдохну, — цокнул Ленс, отодвигая тарелку. — Я так отдохну, что мне Дионис позавидует. А ты и дальше... — Он чарами поманил книгу с журнального столика, повертел в руках и съязвил: — Ну тут только заново в Академию поступать... Литература для первокурсников?

— Ты когда читал что-то в последний раз? — Ривер-младший вырвал книгу из рук Райана и отвёл взгляд.

— Вчера.

— Не удивлюсь, если это были порножурналы.

Ехидная улыбка на лице Ленса говорила сама за себя. Джонатан в мыслях проклял те порножурналы, которые Райан забрал из дома демона за минуту до того, как начал свою «пироманскую серию». Они всплывали в самых неожиданных местах, там, где быть их не должно. Не только в рамках приличия, но и здравого смысла.

— Можешь составить компанию Джо и Ричарду, — вздохнул Джонни, глядя в спину уходящему Ленсу.

— Нет, Джо, — крикнул он из прихожей и тут же осёкся. — То есть, Джонни. Сегодня чисто холостяцкий отдых – никаких женщин. Да и свой шанс на сегодня я уже запорол, — усмехнулся он. — Бывай!

В Академии Риверу-младшему нравилось наблюдать за безуспешными попытками Райана понравиться Джо. Он, конечно, старался помогать другу в этом нелёгком деле, но сестра жила будто бы другой жизнью, которую понять не получалось. Твердила что-то о признании, успехе, а к выпуску отношения в семье стали настолько холодными, что слова Джонатана просто не достигали чужих ушей.

Но даже тогда всё ещё ощущалась призрачная связь близнецов. Она исчезла позднее, но причины неожиданно наступившей зимы между ними словно стёрлись.

Он помнил, как сестра выбрала отличную от семейной специализацию – поисковые чары, магию сокрытия – и добилась в этом успеха. Помнил, как отец неодобрительно высказывался о Джо, её устремлениях и мечтах. Помнил, что не вступался за близнеца, но за закрытыми дверями говорил ей: «Башне нужны хорошие специалисты».

«Я так её хвалил?» — задумался Джонатан, почёсывая корешок старой книги.

Он отгонял мысли о суде, ложных показаниях и предательстве, всё ещё ощущая на давно зажившей спине саднящие следы.

— Ладно, на чём я там остановился? — вслух разбавил тишину Джонатан. — Теория сохранения сознания вознесёнными в ранг созвездий существами... Боги, дайте сил.

9 июля 2022 года, Суббота, 19:00 США, Нью-Йорк.

Никто из семейства Ривер не мог похвастаться усидчивостью. Ривер-младший ощущал себя по меньшей мере уязвлённым, а по большей – уничтоженным. И всё из-за учебника для первокурсников. Раздел под говорящим названием «Сложносоставные заклинания, магические круги высшего порядка и интеграция Зодиаков» оказался непреодолимым. Если первые два концепта ещё отскакивали у него от зубов, то внедрение в это всё магии небесных тел не хотело укладываться в голове.

Прочитав только шестьсот страниц из тысячи восьмисот, Джонатан, наспех собравшись, поехал к Ричарду и Джо. Нужно было не только увериться в том, что этот дуэт в порядке, но и обсудить дальнейшие действия.

Он убеждал себя, что не волнуется, но выходило из рук вон плохо.

Припарковав машину неподалёку, Джонни с сомнением глянул на одноэтажный домишко за кривым забором. В окне за тонким тюлем прятались двое. Ричарда опознать оказалось до боли легко – полутораметровый парнишка снизу вверх взирал на высоченную фигуру, что никак не походила на Джо.

«Гости?»

Незнакомец снёс с подоконника вазу с цветами, а Гессен, не выражая и толики озабоченности, продолжал, не двигаясь, смотреть. Сестру Джонатан не видел, но явственно верил: происходи там что-то действительно серьёзное, она бы вмешалась.

Скрывшись в другой комнате, Ричард исчез из поля зрения, а за ним, делая агрессивные пассы руками, последовал и мужчина.

Ещё одно качество семьи – неуёмное любопытство. Третье – запредельная паранойя. Он сам не понимал, почему возникла мысль подобраться поближе. Казалось бы, доверие к Ричарду появилось, когда тот помог и совершил ритуал. Но отсутствие Джо рядом с Гессеном заставляло переживать.

Высвободив из «резервуара» под сердцем немного магической энергии, Джонатан воззвал:

«Мне возложи на голову свой шлем, Властитель всех просторов Преисподней. Молю, сокрой меня в объятиях теней, И защити своею хладной волей»

Произнося последние слова Джонатан почувствовал как воздух вокруг него сгущается, обретая вес. Манна едва заметным чернильным саваном легла на тело, подобно самой тёмной ночи. На голове Джонатан ощущал тяжесть, которая холодила душу. Мороз обжигающим потоком растёкся по жилам, впитался в каждую клеточку. Ривер-младший ощутил, как леденящее прикосновение ко лбу пронзило насквозь, как застыл похоронный саван.

Двигаясь аккуратно, словно чары могли спасть в любой момент, Джонни добрался до входной двери и застыл: слушая обрывки разговора. Кому принадлежали голоса разобрать, не получалось.

— ... как ты можешь?

— Ты забываешься...

Прислонившись спиной к стене, Джонни постарался сосредоточиться: мужчины разговаривали в прихожей. Но, то ли кто-то из них наложил защитные чары, что боролись с магией сокрытия, то ли Ривер-младший давно не посещал врачей. Слух предавал.

«Что-то разбилось?»

— Уходи, — холодно приказал Гессен.

— Когда-то мы... одного поля ягоды... раньше, — возмутился мужчина и сказал что-то невнятное.

— Не... Сейчас– нет, — ответил Ричи.

— Ты играешься с опасн... — продолжил незнакомец, но Джонатан улавливал лишь отдельные слова . — ...попрать все законы... гореть вместе... Узнают!

— Не узнают.

Обрывки фраз сплетались в неразличимое месиво, пока неожиданно что-то не впечаталось в стену. Послышался грохот разбивающихся ваз.

«Сними же шлем»

Ниспадавший с головы до пят саван мгновенно рассеялся. Ривер-младший взмахнул рукой, и дверь тут же отворилась, словно от порыва штормового ветра. Ворвавшись в дом, Джонни застыл.

Крепкий блондин в вязаном свитере прижал Ричарда к стене, удерживая руки над головой. Одной его ладони хватало, чтобы обхватить тонкие запястья Гессена. Незнакомец возвышался над миниатюрной фигурой мага, одетого в расстёгнутую рубашку и широкие шорты.

Две пары глаз, голубые и зелёные, с недоумением уставились на Джонатана, который застыл в паре метров от двусмысленной картины.

— Ты кто? — не отпуская Ричарда, с презрением спросил мужчина.

— Он – Джонатан Ривер, ты – грубиян и истеричка, — сухо констатировал Гессен, не пытаясь вырваться. — А моё время дорого стоит. Отпусти и убирайся.

— Но мы не закончили, — возмутился он.

Джонатан хотел помочь, но Ричард взглядом показал, что делать этого не стоит. Ривер-младший отступил, но всё же готовился в случае чего применить оглушающие чары.

— Раз.

— Ты думаешь, что я ребёнок? — усмехнулся блондин.

— Два.

— До скольки считаем? — неуверенно спросил он.

— До пяти, — пояснил Ричард и улыбнулся. — Три.

— Мы одинаковые, ты же знаешь? — с сомнением в голосе спросил мужчина. — Мне нечего бояться.

— Четыре.

Парень цыкнул и отпустил Гессена. Испугался он счёта или чего-то ещё – Джонатан не понимал. Казалось, что в миниатюрном тельце Ричи не возникло никаких изменений, даже манна вокруг не начала сгущаться.

— Я уйду не потому, что испугался, — оправдался незнакомец и спешно покинул дом, бросив напоследок: — Просто из уважения к тому, что нас связывает.

— Да-да, — спокойно ответил Ричи, разминая налившиеся кровью запястья.

Во взгляде Ричарда не находилось места гневу, лишь разливалось бездонное лесное озеро цвета молодой листвы. Он резким движением запахнул расстёгнутую блёкло-жёлтую рубашку и скрестил руки на груди. Джонатан оробел, ощутил, будто уменьшается под пристальным взором секретаря. Словно тот знал, что за ним следили, скрываясь под поволокой мертвецки-холодного савана.

Ривер-младший выпрямился, расправил плечи, чтобы обрести на мгновение утерянную уверенность. Тонкая ткань чёрной водолазки неприятно обтягивала тело, на спине проступила влага. Ему хотелось спросить о недавней сцене, но рамки приличий сковывали жёстче наручников.

— Помочь с уборкой? — поинтересовался Джонатан, глядя на разбитые вазы.

— Не надо.

Ричард обрисовал пальцем идеальный круг в воздухе. Словно притянутые магнитом, осколки ваз, издавая громкий, царапающий скрежет, собрались воедино. Растения и грунт втянулись обратно в горшки, и те, ведомые чужой волей, встали на прежние места – ни следа чужой вспышки гнева. Выглядели совсем как новые.

— Чаю? — Ричи двинулся в сторону кухни.

— Не откажусь, — согласился Джонатан, и последовал за ним. — Джо отдыхает?

— Наверное? — скорее спросил, чем ответил Гессен, переступая порог кухни.

— Не спускалась со вчерашнего дня? —Ривер-младший остановился у деревянного столика и осмотрелся.

Небольшая кухня, тесная и блёклая, но безупречно чистая. Пошарпанный дешёвый гарнитур невнятного коричневого цвета, контрастировал с грязно-серыми стенами. На верхних полках стояли цветочные горшки с хлорофитумами, их листья стекали вниз зелёной стеной. Абсолютная стерильность повсюду. Прихватки, подобранные по цвету, идеально ровно висели на крючке. А рассортированные по длине и объёму лопатки и поварёшки отчего-то напоминали армейскую шеренгу.

Ричард не доставал до верхних ящиков: взмахнув рукой открыл дверцы и поманил прозрачный пакетик с сушёными листьями. Джонатан уселся и в мыслях усмехнулся: «И этот парнишка один поймал высшего демона?»

— Может, мне позвать Джо? — наблюдая как заваривается чай, спросил он.

На шее Ричарда красовались яркие вишнёвые пятна. И Джонни не придал бы значения «следам жаркого вечера», если бы они не складывались в идеальный ряд отметин от пальцев.

— Она не пьёт чай, — отрезал Гессен, не поворачиваясь. — Да и пьёт в баре, наверное? — Он перевёл взгляд на часы с кукушкой на стене и хмыкнул. — Нет. Рано.

Плотно закрытые окна и дверь на задний двор дрогнули. В комнате неожиданно похолодало. Джонатан глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Манна часто вырывалась из тела, когда эмоции вспыхивали внутри олимпийским факелом. Побороть эту слабость Ривер-младший так и не сумел, несмотря на жёсткие наставления отца.

Внутри клокотали тревога и злость. По венам полился фреон. Даже самые мелкие волоски встали дыбом; череда мурашек, прошедшаяся по спине и рукам, застыла «гусиной кожей».

Сурово и сухо, смиряя внутреннюю бурю, Джонатан смог выдавить лишь два слова:

— Вы обещали.

Небольшой чайник с замысловатым узором из ломаных линий и завитков нагрелся в руках молчавшего Ричарда. Джонатан сверлил взглядом взъерошенные волосы на затылке и миниатюрную спину.

Молчание угнетало. С самого начала было понятно, что Джо своенравна, но Ривер-младший верил, что обещание будет исполнено. Следовать своим клятвам – долг настоящего мага.

— Послушай, — вздохнул Ричард и, поставив чайник с чашками, уселся напротив Джонатана, — ты ждал чего-то конкретного?

Пряди каштановых волос ниспадали на лоб и слегка вились. Джонни, не скрывая своего разочарования, разглядывал аккуратное лицо, на котором не осталось и следа от недавнего ритуала. За стёклами очков едва различимо, но узнавался другой, немой вопрос: «Почему ты в это поверил?».

— Я ждал от тебя ответственности, раз уж Джо неуправляема, — цыкнул Джонатан.

— От меня? — удивился Ричард, разливая чай. — Тогда ты ошибся. Я безответственный.

Лёгкий, «живой» аромат хвойного леса словно растёкся по кухне: странная жёлтая жидкость в узорчатых чашках источала насыщенный древесный запах.

Джонатан и сам не понимал почему так доверился обещанию сестры. Головой понимал, что сказала она это скорее для галочки, не намереваясь исполнять. Но, помня о жертвенности Ричарда, решил довериться скорее ему, а не иллюзорным клятвам Джо.

— Платит мне она, — бесхитростно улыбнулся Ричи. — Как там говорят? Следуй за тем, кто двигает лодку.

— А если что-то случится? — с тяжестью вздохнул Ривер-младший.

— Скажем так, — Гессен звучно отпил из чашки немного чая; стёкла очков чуть запотели, — у меня нет оснований переживать. Я, конечно, волнуюсь, но нельзя контролировать её жизнь. — Он кивком указал на чашку. — Пей.

Не доверять другу сестры причин не было. Джонни отхлебнул горячего напитка и задумался: непривычный травянисто-хвойный вкус осел на языке странным ощущением.

— Да и я наложил на неё пару защитных заклинаний, — отставил чашку Гессен. — Не волнуйся.

В комнате потеплело: горячий чай разливался в глотке, странным образом сглаживая острые углы. Гневаться на то, что уже произошло не имело смысла. Тем паче, что Ричард каким-никаким образом, но озаботился чужой безопасностью. Это подкупало.

— А что за чай? — наконец распробовав, поинтересовался Джонатан.

— Пихтовый. Помогает успокоиться и собрать мысли в кучу, — Ричард разлил ещё немного по чашкам. — Ещё вопросы? — Он посмотрел на задний двор через окно, пока Джонатан, прикрыв глаза, наслаждался новым вкусом. — А то вдруг есть что спросить после того, как ты подслушал мой личный разговор.

Поперхивания нарушили повисшую после вопроса тишину. Прикрыв рот рукой и отставив чашку, Ривер-младший оттянул ворот водолазки, пытаясь прокашляться. Мысли метались: хотелось оправдаться, как-то соврать, но Ричард не дал даже возможности подумать:

— Ко мне приезжал друг-целитель из Вашингтона, — смиренно ответил он, не обращая внимание на сцену перед глазами. — Целитель из меня никакой, поэтому я обратился за помощью, чтобы избавиться от язв.

— Я не подслушивал, просто...

— Он немного грубоват, — пояснил Ричи, потирая запястье. — Но не опасен, так... порнозвезда с комплексами. Так что переживать не о чем, на расследование он никак не повлиял.

Смущение неожиданно охватило Джонатана. Сцена у входа, ссора, двусмысленные фразы... Прилив жара показался ему убивающим, по-юношески неловким, вопреки возрасту. Неужто ссора любовников?

— Мы не любовники, — закатил глаза Ричард, словно прочитав мысли по лицу. — Мне двадцать шесть, ему двадцать – возиться с людьми младше не люблю.

Неуверенно Джонатан выдохнул, прикрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Быть пойманным на чём-то настолько грязном и детском как слежка – унизительно. Комфорта не добавлял и тот факт, что разговор отчего-то утёк в совершенно отличное от изначального русло.

— Я не хотел подслушивать, — всё же попытался оправдаться Джонни, поправляя облегающую водолазку. — Просто в окне увидел сцену и хотел помочь.

— Ну конечно, — не стал давить Ричи. — Я думал, что проблема с доверием разрешилась.

— Её и не было, — сразу же солгал Джонатан, чувствуя как совесть кольнула под рёбрами.

— Как скажешь, — хмыкнул Ричард, призадумавшись. — Я всё равно знаю, что Ленс собирал обо мне информацию.

Морская Башня что-то умалчивала: информация про Гессена оставалась смутной и неполной. Джонатан не чувствовал вину за попытку, но ощущал дискомфорт из-за того, что утратил доверие к человеку, что так самоотверженно подверг себя истязаниям ради Джо.

Перед глазами мелькали слова из официального ответа Океании:

«Уважаемый ковен Нового Света!

В ответ на ваше требование о предоставлении информации в отношении Ричарда Ронго Гессена от 03.07.22 сообщаем следующее.

Данные:

Имя: Ричард.

Второе имя: Ронго.

Фамилия: Гессен.

Дата рождения: 29.02.1996 (Полных лет – 26).

Этническая группа: пакеха.

Специализация: артефакторика, магия элементов, магия дознания, ритуалистика, магия пространства, боевая магия, молебны, призыв и ряд засекреченных данных.

Уровень общественной опасности: не определён.

Упомянутое лицо-пакеха, является бывшим сотрудником Отдела ритуального богослужения. В рамках внутреннего протокола Морской Башни, данное должностное лицо отлучено от ковена в связи с совершёнными тяжкими преступлениями в отношении членов сообщества (Приложение №1. «Постановление об отлучении от 2014 года»). Информация о расследовании не может быть раскрыта по требованию Башни другого территориального формирования. На данный момент Ричард Ронго Гессен не имеет связей с последователями Посейдона.

Дальнейшие запросы будут отклонены в связи с внутренними протоколами Морской Башни.

С уважением, Верховный маг Морской Башни, Хиневай Каури».

— За что тебя отлучили? — тут же задал злободневный вопрос Джонатан.

— Секрет, — улыбнулся Ричард и, повернувшись вполоборота, чуть оголил спину.

На плече, и дальше – меж лопаток, красовалась густая сеть татуировок из ломаных линий, волн и завитков. Очертания какого-то животного еле-еле узнавались в чернильном безумии.

— Ответ на спине, — хмыкнул он и снова натянул рубашку. — Разгадай, если нужно, я люблю всякие квизы и загадки. Хотя, они отнимают много времени.

В отличие от Ричарда, Джонатан не любил загадки, да и в культуре других стран разбирался крайне плохо. Поэтому, чернильные пятна на чистой коже не давали никакой информации. Пожалуй, Риверу-младшему лишь подумалось, что он никогда не стал бы пятнать тело чем-то подобным.

Да и отец не позволил бы.

«Никогда не доверяй скрытным колдунам, сын».

Суровый и холодный голос зазвучал в голове, но, окутанный ароматом хвои, затерялся в шёпоте пихтового леса. Беспокойная душа, омытая освежающими нотами колдовского чая, расслабилась: стенания разума по «неудачно выполненной работе» и волнение за сестру отошли на второй план.

— Ещё чашечку? — гостеприимно поинтересовался Гессен, поправляя рубашку.

— Будь добр.

Ричард – сплошная тайна, покрытая мраком, но не вызывающая тревоги.

С непроницаемым лицом Джонни смотрел на то, как зеленоглазый колдун манил к себе сладости из кухонного шкафа, как открывал упаковку какого-то дешёвого печенья, и думал, что никогда не ощущал себя таким спокойным.

«Колдовской чай?» — предположил Ривер-младший, но не стал спрашивать вслух и просто смирился с тем, что прилив спокойствия не продлится долго.

Ничего криминального в этом не видел.

Чаепитие продолжалось в атмосфере лёгкой недосказанности: Ричард умело уклонялся от расспросов про Морскую Башню; с интересом рассказывал об опыте жизни в США, а Джонатан слушал. Слушал и старался не размышлять о насущных делах. Изредка задавал простые вопросы и слушал... слушал... слушал...

9 июля 2022 года, Суббота, 23:37, США, Нью-Йорк.

Семья Ривер никогда не могла похвастаться сплочённостью. Джонатан прекрасно знал: нечто в их кровных узах поломано, но никак не мог понять что именно. Даже в тридцать лет причины оставались для него тайной, которую раскрывать не хотелось, но было необходимо. Размышления об отце, таком суровом и холодном; матери, что всегда следовала за ним; Джо, которая стала изгоем в родном доме, не делали жизнь проще.

«Быть лучшим всегда и во всём» – кредо, которому Джонни следовал. Но с каждым днём он всё меньше верил в то, что это делает его по-настоящему счастливым. Верил в каноны Башни, в превосходство магов, в важность наследия, но не ощущал, что получает от жизни всё.

Он не чувствовал себя ненужным: в детстве родители всегда проявляли должное внимание. Лишь спустя время появилась отцовская жестокость. Глава семейства повысил планку ожиданий, обозначив Джонатану единственный жизненный путь – место Столпа и наследника рода. И всё зиждилось на этой чёткой цели.

А Джо осталась за бортом.

После беседы с Ричардом Джонатан решился поговорить с сестрой. За рёбрами копошились черви, отговаривая от этой затеи, но желание всё исправить оказалось сильнее. Ривер-младший никогда не любил слушать посторонних, но мысль, высказанная Гессеном будто невзначай, никак не хотела отвязываться: «...нельзя контролировать её жизнь...»

Больно, до ужаса больно было признать, что воззвания к корням не дают должного эффекта. Это уязвляло похлеще, чем замечания отца, но Джонни твёрдо решил, что нужно разрешить всё здесь и сейчас. До момента, когда они вновь расстанутся, разделённые километрами от Нью-Йорка до Сан-Франциско. Разрешить не как двум магам и покорным детям, а как просто брату и сестре.

Поднимаясь в лифте, он вспоминал день перед судом: лицо отца, его холодность и довольство... и собственную слабость. Многие моменты стёрлись, затерялись, покрытые пылью прошедших лет, но ясным оставался один-единственный приказ, подкреплённый угрозой:

«Ты скажешь, что угрозы жизни не было, наследник нашего рода не может быть слабее какого-то зодиакального мага, иначе я изыму магическую метку. С Джо ничего не случится – сведём всё к шоку и превышению самообороны».

Сейчас, будучи взрослым, Джонатан понимал, что то были пустая угроза и такие же пустые обещания. Но в двадцать лет, когда судьба казалась ясной, угроза отнять метку наследника стала фатальной. Джонни корил себя за то, что поверил отцу и выбрал некое будущее, а не Джо. За трибуной он не мог представить, что Мойры распорядятся нитями судьбы таким мерзопакостным образом. Верил, что статус семьи спасёт сестру от наказания... Но не спас.

По одной, понятной теперь причине, – отец и не хотел им пользоваться.

Двери лифта отворились, и картина, представшая перед глазами, смазалась в одно неприглядное нечто, которое впивалось в нервы токсичным сожалением. И яд этого обманчивого чувства разнёсся по венам, заражая каждую клеточку тела подобно смертельной болезни.

— Джо? — с надрывом спросил Джонатан и почти сорвался на крик: — Господи, Джо, поднимайся.

Ему не хотелось видеть сестру такой: слабой, разбитой, униженной. В глазах Джонни она никогда не представала в подобном амплуа. И никогда не должна была. Что-то стиснуло глотку, и Ривер-младший, с трудом сглотнув, подбежал к сестре, шумно топая.

Тяжёлое тело с трудом, но удалось поднять. Густой и обжигающий запах алкоголя ударил в нос так, что Джонатан неосознанно поморщился, но тут же не удержался от обвинений. Головой понимал, что так нельзя, но язык оказался быстрее:

— Я заехал к Ричарду, чтобы поговорить, а тебя не было, — заправляя волосы Джо за ухо, беспокойно сказал он. — Ты же обещала не отходить от него ни на шаг... Почему не вернулась вчера в его дом?

Искать ответ не было смысла, ведь всё уже оказалось на поверхности.

Поток оскорблений и ругани будто превратился в белый шум. Джонатан вылавливал отдельные слова, но думал совсем о другом, пытался успокоить себя, уверить, что не стал всему причиной.

А холодная и проглотившая рассудок вина, ползала по коже, подбираясь всё ближе к шее. Подобно змее норовя обвиться вокруг и задушить, захватить в тиски.

Словно по наитию, Джонатан закрыл рот Джо рукой и сам не помнил что наплёл старушке за дверью. И уже в квартире, поворачивая вентиль крана, обрёл утерянное здравомыслие:

— Что случилось? — Сверху вниз он посмотрел на сестру и вздохнул. — Хотя, давай сначала умоемся... Боги...

Слегка коричневатая вода струилась из крана. Джо вцепилась в предплечье так сильно и остервенело, что Джонатан вздрогнул от неожиданности и охнул. Омерзительная сцена разрубила реальность надвое. Перед глазами Ривера-младшего предстала одновременно его и не его сестра – уже не та, что он помнил, но всё же родная.

Доведённая до алкогольного забытья внутренней борьбой, она потянулась за щёткой, чтобы прибраться. По крайней мере такое объяснение казалось логичным...

— Давай потом этим займёмся, ладно? — Отстранил сестру он и омыл водой.

Стеклянными карими глазами Джо глядела в пустоту, а в Джонатане что-то трескалось, билось в агонии, издавая инфернальные звуки.

«Нет, она не должна быть такой»

Воспользовавшись моментом, Ривер-младший вымыл слипшиеся пряди неровно постриженных, чуть вьющихся волос. Он помнил, как в детстве хотел такие же, но стригся почти под ноль, чтобы быть похожим на отца.

Воспоминания лились через край: как-то раз Джо выбрила полоску от лба до затылка электрической бритвой. И мама даже ничего не сказала. Многое прощалось, когда они были младше.

— Отстань от меня...

Из благостной ностальгии Джонатана вырвали резкий удар по запястью и несильный толчок.

— ...уйди.

Но он не ушёл. Волнение это было или желание остаться рядом и помочь – Джонни не понимал, но последовал за сестрой, не желая оставлять её одну.

— Я сказала уйди!

Она развернулась и чуть не упала, но опёрлась на рабочий стол. Ривер-младший поймал себя на порыве ринуться вперед и придержать обессиленное тело, но замер на месте. Тревога пробивалась сквозь черты лица, а Джонатан не мог её сдержать. Дрожащими глазами смотрел на сестру, но не двигался с места.

— Да блять, уйди!

Не мог уйти. Не хотел. Воспоминания о суде острой болью отдавались в груди. Тогда он выбрал себя – сейчас нет. Здравый смысл твердил: «Уходи, дай ей проспаться», но сердце громче кричало: «Останься!»

Без задней мысли Джонатан телекинезом подхватил брошенный в него ноутбук и переместил на стол Ричарда.

— Я уйду, когда ты уснёшь, ладно?

Ложь. Он и сам понимал это.

— Нет! — крикнула Джо. — Сейчас же, вали сейчас же! Ты всё испортил!

Слова пронзили, как старое, но всё ещё острое копье. Трудно было не согласиться с тем, что вина лежала на нём мёртвым грузом. Тяжёлая и заслуженная. Сестра спасла ему жизнь, а он? Предал и оставил, корил себя не переставая, но не мог сказать напрямую, что сожалеет. Хотел, но не мог – не позволяла пресловутая гордость.

— Успокойся...

Слова... слова... слова. Десятки обвинений, сотни высказанных сожалений бомбили по содрогающейся стене собственной важности Джонатана, а он стоял и слушал. Ощущал себя целью обстрела, обвинённой во всех смертных грехах и приговорённой к казни на месте. Но не мог ничего сказать – в горле встал ком.

— Почему я? — спросила она. — Я спокойно... спокойно жила, а теперь кручусь в этом колесе... Кручусь... Кручусь... Кручусь...

В глазах сестры он видел мольбу и угрозу. Противоположные послания заставляли Джонатана разрываться, не позволяли двинуться. Единственное, что он мог – спросить:

— В чём ты крутишься? Я не понимаю...

Мысли сменяли одна другую так быстро, что не получалось сконцентрироваться ни на одной. Хмельная тирада продолжалась, прошивала плоть всё резче, грубее.

— Ах да! — усмехнулась она. — Конечно! Ты вечный победитель всех лотерей! Тебя не преследуют, зажимая в переулках... Тебя не заставляют делать что-то против воли... У тебя не отбирают надежду, угрожая треклятой семьёй!

Джо смела пыльные вазы с полок встроенного в стену шкафа и закричала. Звон разбивающейся керамики затих, поглощённый животным воплем. Мурашки побежали по вспотевшей спине Джонни: столько в этом диком полурыке-полувизге было потустороннего, злобного, вызывающего жалость и сломленного.

Неосознанно Джонатан подался вперёд и застыл.

— Да объясни ты мне уже...

— Лучше бы ты умер... Сдох и дело с концом. — Хищная ухмылка на лице и пугающий блеск в глазах сестры заставили Джонни отступить на шаг. — Но, знаешь, что самое хуёвое?.. Я не могу дать тебе умереть... Ни разу за сто семьдесят три раза, когда ты умирал. Ни разу не могла. Они заставляли начинать сначала, но и я сама... Не могла...

Бессвязный бред сжимал комнату до размеров незначительной точки: не существовало ни света за окном, ни гула машин, что пробивался внутрь.

Не получалось понять, не выходило осознать.

— Умирал?

Но Джо не ответила и лишь продолжила:

— Потому что я тупая дура, убеждаю себя, что ты мерзкий... ты и правда мерзкий. И я не лучше... Ведь, наверное, правда ещё люблю.

Порыв. Импульсивный и живой. Джонатан не заметил как сжал сестру в мягких объятиях: сердце его колотилось, каждым сантиметром кожи он чувствовал, как кровь жжёт изнутри.

Признание – шанс. Ничего не понятно – и пусть, всё это – возможность. Долгожданная, необходимая и наконец-то полученная.

— Я не понимаю о чём ты, — сдавленно прошептал Джонни, — но скажи, чем я могу тебе помочь?

— Убьёшь ради меня Бога?

Джонатан застыл, обнимал сестру и надеялся, что ему послышалось. Но Джо не продолжила говорить, её тело ослабло и хриплый голос сменился мерным посапыванием.

«Мне ведь послышалось?..»