4 День

Мне очень страшно, мои руки дрожат и я пишу запись в дневнике, чтобы хоть немного успокоиться. Вряд ли мои одноклассницы подумают искать меня в кабинке туалета. Чувство страха, побороло брезгливость, поэтому я без какого-либо отвращения продолжала сидеть в этой тесной кабинке. В туалете пахло не очень приятно, но через пять минут я смогла привыкнуть к этому запаху. Я случайно пролила напиток на школьную форму своего врага, но уже женского пола. Помимо той троицы, надо мной издевались две девочки, выглядевшие до жути одинаково. Ни о каком родстве и речи быть не могло, просто они как-будто специально пытались быть похожими друг на друга: их причёски, стиль в одежде, маникюр. Сходств было слишком много, всех сразу и не перечислить. И именно на одну из них я случайно вылила свой напиток. Как бы я не старалась извиниться, ничего не вышло. Со страху, я быстро схватила рюкзак, в избежании его полного уничтожения, и убежала прочь. Мне ничего не оставалось как спрятаться в туалете. Кажется я слышу шаги. На моем месте стоило бы залечь на дно. Прошло полчаса с того момента, как меня все-таки нашли. Как я рада, что смогла уберечь тебя, мой дневник, но, к сожалению, о себе я позаботиться так и не смогла. Я задержала дыхание, в надежде избежать встречи с разъяренными одноклассницами. Думаю прозвище Лжеблизняшки для них самое подходящее. Сначала они вели себя тихо, а затем начали перешептываться, и так тихо, что разобрать и половины слов было невозможно. Продолжая сидеть смирно, я сгруппировала тело, заранее чувствуя опасность. Я уже давно перестала ощущать себя в безопасности, когда приходила в школу, а в такие моменты могла лишь чувствовать страх и полное отчаяние. Они перестали говорить, и эта тишина показалась мне до боли противна, казалось, что в любую секунду, лжеблизняшки могли напасть, и как именно было совершенно не ясно. Мои руки дрожали, а сердце бешено стучало. Чувствуя словно маленький зверёк, который попал в ловушку, и осознавая, что способа выбраться из неё нет, пришлось ждать момента, когда охотники наконец-то закончат начатое. Мой страх прервал поток воды, водопадом сошедшей на меня. В миг одежда промокла насквозь. Вдруг я начала сильно задыхаться и пришла в себя лишь от громких криков, доносящихся по ту сторону двери.

— Не думаешь, что ты уже выросла из такой детской игры как прятки? — съязвила первая.

— Так она и прятаться нормально не умеет. Думаешь, твою старую обувь не узнаем? Стремота.

— Ну, теперь она чистая. Хоть будет пахнуть не помоями.

— Думаешь вода сбил ту вонь, которая исходила от нашей горячо любимой одноклассницы? — спросила вторая.

— Да ей уже ничего не поможет.

— Вылезай оттуда! Иначе мы выльем что-то похлеще чем обычную воду.

Тихо всхлипывая я продолжала сидеть с той позе, которая приняла ещё до происшествия.

— Пожалуйста, — уже не стерпев унижения умоляла я. — Оставьте меня, пожалуйста.

— Ты че попутала?! — крикнула вторая. — Ты испортила мне одежду, а теперь мы должны тебя оставить в покое? Отвечай за свои поступки.

— Я постираю или… Или дам денег.

— Деньги? У тебя их даже на себя нет, какие деньги. Мне не нужны жалкие копейки.

— Вылезай тебе сказали, — первая со всей силой пнула дверь ногой, отчего я чуть подпрыгнула от испуга. — Вылезай!

Я не знала как быть: любой исход был плачевным для меня. Если я выйду, то меня могут избить, испортить вещи, но если я останусь, есть шанс дождаться начала урока, и тогда они сами уйдут, но даже так: они найдут меня позже, и все равно завершат начатое. Нет выхода из этих ситуаций. Но первый вариант был самым лучшим. Чем быстрее, они сделают, то что хотели сделать, тем скорее мы покончим с этим. Наказания за мою неосторожность не избежать. Я медленно вышла из кабинке, но долго стоять на земле я не могла, меня тотчас оттолкнули и если бы не моя реакция, я бы могла врезаться головой в кафель.

— Слизывай! — вторая указала на свои ботинки, на которых виднелись небольшие разводы от напитка, который я вылила на неё. Очаг поражения виднелся на только на ботинках, но и на юбке. Я понимала, что испортила вещь чужого человека, но вылизывать ботинки - эти было чересчур.

— Если ты это не сделаешь, то я опущу твою голову в унитаз.

Я резко вскочила и попыталась сбежать, но меня оттолкнула первая одноклассница, от толчка, я вновь упала на пол.

— Боже, прям как крыса с тонущего корабля бежит.

— Вылизывай я говорю, а ты снимай. Зрелище что надо.

— Молю, отпустите меня. Я не хочу этого делать, — по щекам вновь начали течь слезы, а руки соединились в молитвенный жест. Я отрицала существование Бога, но в этот миг, руки сами соединились вместе, а в голове я просила всевышнего помочь мне. Но не не услышал. В голове звучал лишь мой голос, лишь мои молитва, но не более. Никто не пришёл на помощь, ничего не изменилось. Не выдержав, пострадавшая схватила меня за шкирку и начала толкать к унитазу.

— Раз собака на хочет выполнять команды, мы её накажем.

— Да для неё это не наказание, а приз. Собаки обожают пить из унитаза, — смеялась подружка, крепко держа в руках телефон.

— Остановитесь. Не надо. Я сделаю. Только не в унитаз.

Пострадавшая отпустила меня и скрестила руки в ожидании. Её глаза были полны презрения и отвращения ко мне. Наверное, с такими глазами смотрят на таракана, которого хотят в одну секунду раздавить и больше никогда не видеть в поле своего зрения. Я приблизилась к обуви одноклассницы, высунула язык и медленно, еле касаясь начала слизывать пятна.

— Она и вправду это делает, — снимая, с отвращением произнесла девочка. — Какая гадость!

К горлу подступала тошнота, но я пыталась не думать о своих действиях. Прошло наверное три секунды, но в момент я потерялась в пространстве и не понимала сколько на самом деле прошло времени. Подняв голову, я ощутила неприятный привкус, наверное, который долго не сможет сойти с моего языка.

Пострадавшая слегка ткнула ногой мне в щеку и процедила сквозь зубы.

— Теперь обувь точно придётся выкинуть.

— Зато у нас получилось хорошее видео.

Мысль о видео, её развеселила, и она довольная пошла вперёд. Вторая тоже не стала долго ждать и пошла за подругой.

— Если кому-нибудь расскажешь, что здесь было. Я тебя в унитазе утоплю, — напоследок сказала пострадавшая.

Я хотела попросить их не показывать видео, которое они снимали, но после последних слов, я не могла пошевелиться. Хотя, учитывая, что она сказала никому не говорить, вряд ли она станет кому-то показывать это видео. Отойдя от шока, я побежала к раковине и начала промывать язык и рот, но мерзкий привкус не уходил. Я была с ног до головы промокшая, а во рту неприятно отдавало обувью одной из лжеблизняшок. Не в силах больше плакать, и что-либо делать, я пошла домой. Я отсидела лишь пару уроков, но в таком состоянии и виде, я не могла появиться в классе. Поэтому я собирались сбежать с уроков. Лжеблизняшки редко надо мной издевались, однако их травля была не менее унизительной, чем от той троицы.Они учились не в моем классе, но терроризировали всех, кто им перейдёт дорогу. А кто осмеливался заступиться за себя или кого-то другого доставалось не меньше. Я была не единственным их объектом, поэтому как я и сказала, они обращали на меня ненужное внимание очень редко. Выйдя из школы, я глубоко вдохнула воздух, отчего у меня сильно защипало в носу и заслезились глаза. Пытаясь не думать о произошедшем, я просто шла в сторону дома. В округе было не так много людей, и от этого мне было очень спокойно. Даже обычные незнакомцы вызывали у меня неприятное чувство тревоги и страх, и хоть снаружи я старалась быть невозмутимой, внутри у меня играл такой фонтан эмоций, что хотелось просто взять и удариться головой. Мне и тот момент хотелось удариться головой, но я испугалась. Куртка не смогла спасти меня от холода, поэтому мне пришлось бежать быстрее, чтобы не замёрзнуть и не заболеть. Одежда и волосы высохнуть не успели, да и вдобавок ткань неприятно  липла к коже, отчего создавалось впечатление скованности. Я бежала не замечая ничего на своём пути, и к несчастью, для себя с силой наткнулась на человека. Не посмотрев на лицо, а попросила прощения и попыталась убежать, но знакомый голос меня окликнул. Передо мной стояла Эйприл, и по всей видимости она возвращалась домой. Увидев меня в таком состоянии, она потеряла дар речи. Не знаю, какая первая мысль пришла ей в голову, но выражение лица отражало сочувствие, которое я давно не видела в других глазах.

— Извини, Эйприл, но мне пора. Я спешу.

— В таком виде?  Ну, уж нет. Давай я тебя отведу к себе. Мама ушла к подруге, а отец на работе, так что проблем не возникнет.

— Но…

— Ты же можешь простудиться. Пойдём.

Я не смогла отказать ей, но мне стало не по себе от такого внезапного проявления доброты в мою сторону. Всю дорогу мы шли в тишине, не осмеливалась заговорить первой. Возможно, Эйприл воспитание не позволяло спрашивать больше, либо она не знала как именно подойти к этому вопросу. Я бы хотела ей все рассказать, но страх, что это может распространиться был сильнее. Пусть Эйприл и была тем человеком, с которым я могла чувствовать себя спокойно и, можно сказать, в безопасности, я по-прежнему, не могла довериться и открыться полностью. Однако дело, было не только в этом. Мне было стыдно. Не желая показывать свою слабость, я перебирала всевозможные отмазки и случаи, которые могли объяснить мой сегодняшний жалкий вид. Спустя некоторое время, мы дошли до её дома. Он был в три раза больше нашего, и выглядел гораздо солиднее и уютнее. Чем-то он напомнил наш прошлый дом, только не такой роскошный. Зайдя внутрь, я ощутила давящую атмосферу роскоши и богатства. Я моментально почувствовала себя той старой игрушкой, которую повесили на красивую, высокую и пышную ёлку. Учитывая интерьер и размер дома, я ожидала застать дворецкого или горничную. Но никого из прислуги я не увидела. Интерьер как я упомянула ранее был очень роскошным. Хотя я не исключала вариант сравнения: живя в тусклом, тесном доме, без какого-либо признака жизни, я увидела совершенно противоположную картину, и именно поэтому посчитала дом Эйприл очень богатым. На полу были расстелены ковры из хлопка разной расцветки в каждую комнату. На полках висело много статуэток и ваз с живыми цветами разного сорта. Стены увешаны старинными картинами в позолоченных рамах, двери, сделанные, вероятнее всего из натурального дерева, большой мягкий диван мраморного цвета и напротив, стоящий на длинной подставке плазменный телевизор. Гостиная выглядела очень презентабельно. Я боялась представить, что могло быть на кухне и в комнате Эйприл.

— Я тебе сейчас дам переодеться. А вещи постираю и закину в сушилку.

— Не нужно так утруждаться. Я посижу немного и пойду к себе.

— Ты моя гостья, поэтому не спорь. Идём ко мне в комнату.

Она взяла меня за руку и повела наверх. Поднимаясь по ступенькам, я ощутила приступ боли в груди. Почему она так добра ко мне? Как же рознится отношение других подростков и её? Я не заслуживаю такого тёплого обращения уже давно, так почему она это делает? Может это сон или плод моего воображения? Вдруг Эйприл моё видение или моя больная фантазия и сейчас я нахожусь дома, и все это нереально. Эта мысль была также безумная как и её поступки. Мне страшно за неё. Если все по-настоящему, то это может плохо для неё закончится. Я не хочу, чтобы кто-то узнал о нашем общении, ведь так её начнут травить и она окажется в том же аду, что и я. А она не должна быть частью моей ужасной жизни. Оказавшись наверху, я увидела две двери, которые располагались неподалёку друг от друга. Скорее всего, одна дверь предназначалась для родителей, а другая для дочери. Ближняя дверь, вела в комнату Эйприл. Я осторожно переступила порог и увидела обычную комнату. Пускай в ней был сделан хороший ремонт, стояла качественная мебель, а на столе восседал компьютер, который я видела лишь в прошлом своём доме, однако её комната больше напоминала школьный кабинет или офис. На полке лежало много книг и учебников, на столе были разложены тетради и блокноты с записями, а на стена слева была наполовину заполнена клеевыми листами для заметок. Не было никаких признаков того, чем она увлекалась и что её радовало. Её комната больше напомнила офис, нежели жилое помещение. В тот момент я вспомнила о том, что она почти не говорила ни о чем кроме учёбы, родителей или внезапных поездок. Неужели в её семье было не все так гладко или интересоваться лишь учёбой - лишь её выбор.

— Возьми эту пижаму. Не переживай, она чистая, — Эйприл протянула мне фиолетовую пижаму в цветочек.

— Спасибо тебе.

Мне стало стыдно переодеваться при Эйприл, но благо она решила спуститься вниз и оставила меня наедине. Переодевшись я смирно стояла посередине комнаты и ждала Эйприл. Не смея сильно всматриваться в уголки её комнаты и садится на какие-либо поверхности, я не шевелилась. Даже мокрую одежду я крепко держала в руках, страшась запачкать светлый ковёр, расстеленный в комнате. Эйприл вернулась в комнату с большим подносом, на котором стоял изящный коричневый чайник с завивающимися узорами, и в такой же цветовой гамме чашки. Рядом лежали чашка с конфетами и овсяным печеньем.

— Я не знала, что ты любишь поэтому взяла два вида сладостей. Если что-то не понравится, могу сходить ещё.

— Нет, не нужно. Спасибо тебе. Я… Я очень благодарна.

— Не стоит благодарить. Тебе повезло, что ты столкнулась со мной, — она поставила поднос на маленький столик, который выдвинула из под кровати. — В последнее время начала увлекаться японской культурой, и попросила родителей купить такой столик. Ты же знаешь, что в Японии чаще всего едят не сидя на стульях, а поджав ноги на полу.

— Да, но я никогда так не пробовала.

— Тогда тебе повезло. Сегодня сможешь попробовать это на себе, — она мило улыбнулась и взяла одежду. — Я быстренько сбегаю вниз и закину в стиральную машинку. А ты пока приспосабливайся.

Я осторожно села на пол, и поджав ноги под себя смиренно ждала её. Казалось, что я находилась не в комнате у подруги, а на чайной церемонии. Чувствовала ответственность за каждое свое действие. Вдруг она меня осудит за что-то? Вдруг я ей не понравлюсь? Я со всей силой сжала кулаки, да так, что ногти впились в мою ладонь, оставив после себя красные следы. Ещё бы чуть-чуть, и я бы наверное смогла повредить кожу, но внезапно зашедшая в комнату Эйприл остановила меня.

— Ну вот. Теперь можем приступать к трапезе. Надеюсь, ты голодна.

— Не сильно. Но я попробую. Ты ведь так старалась.

— Ох, все не так. Это печенье приготовила моя мама, а достать конфеты было не так тяжело. Да и заварить чай не представляло для меня сложности, поэтому если не голодна то я тебя не заставляю, — она начала разливать чай по чашкам. — Но так как ты замёрзла, я советую тебе попить горячий чай. Он с малиной.

— Спасибо, — я взяла печенье и отхлебнула немного чая.

Совсем недавно во рту стоял неприятный привкус обуви и грязи, а сейчас по горлу раздевался горячий чай, а на во рту остаётся вкус свежей малины. Сама того не замечая я начала плакать. Роняя слезы, я взяла печенье и откусила большой кусок пытаясь всем видом показать, что я ей очень благодарна. Я начала активнее жевать печенье, от чего слегка подавилась.

— Не торопись, — чтобы превратить приступ кашля, Эйприл постучала по моей спине.

— Спасибо.

— Ты слишком много меня благодаришь. Не нужно, мне очень неудобно.

— Извини.

— Не хочешь рассказать мне, что произошло с тобой?

Заданный вопрос, затуманил мне разум и остановил приступ кашля. Я не имела ни малейшего понятия, что говорить, поэтому мне оставалось лишь действовать по ситуации.

— Несчастный случай. Одноклассники дурачились между собой и случайно вылили на меня воду. Глупо вышло, но зато удалось пропустить уроки.

— Как же так вышло? И где они взяли ведро с водой?

— Не знаю подробностей, но они сожалеют об этом. Пустяки, не волнуйся.

— Отчего тогда ты плачешь? Разве из-за пустяков люди плачут?

— Эйприл, я ценю твою заботу. Но мои слезы никак не связаны с этим происшествием. Просто у меня было плохое настроение, но печенье твоей мамы подняли его.

— Прости. Если ты говоришь правду, то замечательно, но… Но если, что ты можешь со мной поделиться. Разве не для этого заводят друзей?

— Для этого.

Она улыбнулась, дав понять, что больше не будет поднимать эту тему, поэтому тоже присоединилась к поеданию вкусного печенья. Оно и вправду по вкусу отличалось от магазинного. Да, что уж там. Печенье были намного вкуснее, чем то, которое я когда-либо пробовало. Я не особо была голодна, особенно после недавних событий, но съесть парочку домашнего лакомства я смогла.

— Получается ты любишь культуру разных стран?

— Если честно да. Мечтаю путешествовать и изучать традицию и культуру многих стран. С некоторыми как видишь я уже познакомилась.

— Наверное, хотела бы связать свою любовь к путешествиям с будущей профессией.

— Не думаю, что родители одобрят. Они хотят, чтобы пошла на юридический факультет. Мой отец юрист, а мама, закончив свою карьеру учителя, решила стать домохозяйкой. Она изредка подрабатывает репетитором, но так все финансы лежат на моем отце. Они в один голос твердят, что я должна добиться таких же высот как и он.

— Наверное, тяжело идти против воли родителей?

— Я пока не говорила о своих чувствах, но думаю в скором времени рассказать об этом. Надеюсь, они не будут так категоричны, как в ситуации с кроликом.

— Главное, не дави на них. Говори спокойно и открыто.

— Постараюсь, — тихо ответила Эйприл. — А ты кем хочешь стать?

— Я недавно думала об этом. Но я не уверена в своих силах.

— Расскажи! — воодушевленно воскликнула она. С виду она походила на маленького ребёнка, только увидевшего яркую игрушку. — Ну, давай!

— Хочу продолжить мечту своей мамы. Она хотела стать дизайнером одежды, но так и не пришла к большой мечте.

— Ей, что-то помешало?

— Она умерла.

— Ох, мне… Мне очень жаль.

— Всё нормально. Это было давно, — сглотнув, я продолжила невозмутима говорить. — Но у меня нет такого таланта как у неё. Я очень далека от её умений.

— Но, возможно, твоя мама тоже была не с рождения талантлива. Думаю, упорный труд помог ей достичь такого результата. Я уверена, что и ты сможешь. Просто нужно больше практиковаться.

— Думаю ты права. Но пока я… Пока я не могу следовать своей цели.

— Никогда не поздно начать. Главное, что ты по-настоящему хочешь этого.

Я немного засиделась в гостях у Эйприл. Она мне показывала свою коллекцию засушенных растений. Она очень сильно грустила, когда цветы, которые стояли в доме иногда вяли по понятной для неё причине. Поэтому у неё пришла идея собирать цветы в большом альбоме и подписывать и описывать цветы, которые она собрала. Родители были только рады такому занятию, ведь это увлечение приносило одну лишь пользу. Мы ещё посмотрели весёлых роликов в интернете, от которых мне немного полегчало. Я ненадолго позабыла, что о произошедшем в школе, но каждый раз, когда речь заходила об обуви или собаках, то перед глазами переставала унижающая моё достоинство картина. Я пыталась сразу переключить свое внимание, хоть это было нелегко. После того, как мои вещи постирались мне пришлось покинуть дом Эйприл, хоть мне это совершенно не хотелось делать. Я боялась возвращаться домой. Тревога с каждым шагом нарастала, а в горле стало так сухо, что произнести что-то вслух я могла лишь прочистив горло. Дойдя до своего дома, я в ужасе остановилась перед ним. В нем горел свет, но от этого на душе стало только хуже. Не сумев совладать с собой, я начала дрожать от ужаса. Страницы моего дневника мокрые от слез, я больше не могу написать ни строчки. Кажется, что я вновь переживаю все эти события. Думаю будет лучше остановить запись. Ведь четвёртый день не должен так закончиться? По крайней мере на бумаге.