46. Спасение или смерть?

Так мы с Диланом и сидим в обнимку, громко дыша друг другу в уши, пока Кио, спохватившись, не стал бегать по всему помещению в истерике. Он искал меня и орал почти на всех своих людей, пока те, с жалостью посматривая на разбитую меня, помогали в поисках.

— А ведь Винни даже не попытался, — неожиданно в слух произношу я. Дилан чмокает меня в грязные волосы.— Он и не хотел. Дан, Ви изначально был не такой как все. Ему нравился твой брат, он его боготворил. Конечно, ты была.. кем-то вроде музы, и когда рассказала про те жуткие вещи, в Винни проснулось чувство мести, возможно даже совесть зашевелилась. Но Кио всегда был весомее..

— Да ты прямо-таки философ, — слышу сбоку. Поднимаю испуганные глаза и ужасаюсь еще больше. Винни.

Он стоит весь измученный, избитый. В глазах нескрываемое сожаление, а руки дрожат. Винни оглядывает меня с ног до головы и падает на колени с громким звуком. Дилан протягивает руку в сторону Ви, и я начинаю рыдать. Как же все это.. убийственно.

— Блядь, Даниэла, прости меня, — поднимает свои заплаканные глаза в мою сторону. — Я опять подверг тебя опасности.— Винни, — тяну к нему руки, чтобы поддержать, а он притягивает меня за руки и прижимает к себе настолько крепко, что у меня едва ли не трескаются ребра. — Ви! — Я безумно сожалею, — он плачет, слышу, как шмыгает носом и чувствую, как текут слезы. — Кио не пускал. Он, блядь, вновь будто имел надо мной власть. — Ви..— Я моральный урод. Просто уродище.

— Прекрати ныть! — рявкает сверху на него кто-то. Мы синхронно поднимаем головы к верху. Пэйтон. — Вместо поддержки и чувства безопасности, ты внушаешь ей тот же самый страх и отчаяние. Побудь с Даниэлой как парень, а не в говно разбитый сопляк. Ты же мужик, Хакер! — Ты сам-то давно мужиком стал? — влезает позади сидящий Дилан. — Стоит тут, обучает пацана помладше. — Давай еще решать, кто тут из нас прав, Дилан! Ты сам хорошего мнения о Винни, разве? Он же не видел.— Да, Да! ДА, Пэйтон! Я полностью осуждаю его, потому что он БРОСИЛ ее. Кинул тут, среди незнакомых мужиков, в обстановке, которая и без Кио приносит Дане невероятный страх. Ты, блядь, Ванессу тоже оставил, Мурмаер. Где она? — Хватит! — рявкает подошедшая Фэйт. — Прекратите. Вы сейчас хлеще Винни, который, между прочим, вас всех младше на пять с лишним лет. Надо валить отсюда, пока все эти изверги не спохватились за Дану. — Затем она наклоняется ко мне. — Как ты? — Она лучше. — Отвечает Винни вместо меня, а я сильнее прижимаюсь к нему. Он знает. Черт, знает, что лучше мне не стало.

Дилан встает с пола, даже не отряхиваясь подходит к своей жене и крепко обнимает ее, целуя все лицо без единой неприязни. Вот такой должна быть настоящая, чистая любовь. Затем встает Винни, держа меня так же в руках. Ни разу не отпустил, хотя у самого безумно трясутся ноги. От страха или от боли, я не поняла, но он отходит в сторону.

— Даниэла, мы сейчас отсюда выйдем и поедем в больницу, — я хмурюсь и вновь начинаю плакать. Нервы мои расшатались максимально. — Я хочу, чтобы проверили твое состояние. Мне все равно, Даночка, если ты об этом. Ты рядом и живая, а это самое главное.

Я вновь рыдаю. Как маленькая девочка. Винни подтягивает меня повыше и вливается в компанию уже знакомых мне людей. Ванесса сидит на Пэйтоне. Он в свою очередь уже на холодном бетоне. Но его жене настолько плохо, что мы все не знаем, как вести себя. Она корчится от боли и держит низ живота одной рукой.

— Где Кио? — спрашивает Фэйт. Кажется, она в нашей компании главный мозг. — Он вышел, — отвечает Дилан. — Чего мы ждем? Чуда? — Он осматривает нас всех и хмурится. — Пошлите отсюда.

Дил хватает за руку Жену и хлопает по плечу Винни. Пэйтон встает вслед за нами, аккуратно, совсем невесомыми движениями подтягивая жену ближе. Мы двигаемся к выходу и молимся, чтобы ни одна живая душа до побега нас не поймала.

— Пэйтон! — неожиданно громко кричит Дилан. — Мурмаер, вали от машины!! — В чем дело? — шепчу на ухо Ви. — Взрывчатка. — Без единой эмоции на лице произносит мой мужчина. Будто знал наперед, чем обернется для нас побег. — Мы не уедем. — Я громко и прерывисто дышу. Пэйтон действительно отходит на безопасное расстояние от машины и она пикает. Громко и отчетливо.

Пока мы быстро уходим в глубь леса, наша малышка взрывается с оглушительным треском. И это, блядь, не самое страшное, что с нами могло случится. Я уже не чувствую себя, мне плохо, тошнит до дури, безумно болит голова и ломит ноги. Все мое тело щиплет из-за царапин от неровной поверхности, а голова ужасно болит, словно долбят по ней молотком. Но грех жаловаться, ведь Винни, будучи вовсе не в состоянии ходить, упрямо несет меня на своих плечах.

— И что ты предлагаешь делать? — неожиданно вновь психует Дилан. Он вообще за сегодняшний день жутко расклеился, стал похож на нервного монстра.— Да что угодно, Хартман! Надо вывести отсюда Ванессу. Она, блядь, рожать в больнице должна, а не в лесу, в жутких условиях. Прекрати уже ныть мне на ухо. — Завалитесь уже. — Хрипит Винни. — Задрали орать, как два ребенка. Пошли через лес иначе, значит. На машине мы не уедем, а ваши мобильники не ловят сеть.

И мы ведь пошли. Даже через сорок минут вышли к той самой точке, где я в свое время встретила Джея, Энтони и Пэя, сбегая от Винни. Да только время уже было за полночь и эта «точка» абсолютно ничего нам не давала.

— Быстро, — подходит к Пэю Ви. — Телефон сюда давай, быстро!

И Пэйтон с невероятной скоростью дает телефон в руки Винни. Тот быстро, почти не смотря в ту сторону, вводит нужный номер и дает трубку мне.

— Зачем? — Ты значишь для меня больше, чем все остальные. Вызывай на этот адрес скорую и вместе с Фэйт и Ванессой валите. Я - мужик. И я смогу справиться со всем самостоятельно, даже если мне придется сдохнуть в подвале Кио. Но ты, любовь моя, должна жить, слышишь? — он одной рукой хватает мое лицо и целует. Настолько крепко и нежно одновременно, что я теряю голову. Даже в такой мерзопакостной ситуации он остается безумно любимым. — Давай, Дана!

И я разговариваю со скорой еще минуту, пока Винни в трубку не орет, что это очень срочно, ведь все три девушки на грани смерти. Наверное, это и было для них звоночком.

А мне не верилось. Просто не верилось, что мы можем так легко уехать. Что-то тут не так и Ви понимает это так же сильно.

— Черт, — шепчет он, — значит поедем все.