39. Пэйтон - кретин

Я маленькими движениями своих крохотных ног, топаю в сторону Ванессы. Скорее, машинально, нежели по собственному желанию. Встаю рядом с ней и вновь борюсь с искушением, чтобы не закурить. Черт! Ненавижу вспоминать те самые жуткие дни, когда буквально запах и ощущение дыма наполняло меня и..

— Ты чего? — шепотом спрашивает у меня жена Пэйтона. Я аж вздрагиваю.— Блин.. я.. — пытаюсь вернуть мозг в нормальное состояние. — в общем, ты стоишь грустишь.. я решила, что дело в нем, — указываю на Пэйтона. Она лишь хмурится. — Да нет, — качает головой. — я.. окей, да. Я стою тут потому что Пэйт не хочет неприятностей, — она поднимает глаза на меня. — Ты последний человек, которому я бы хотела рассказать наши с ним истории, проблемы и уж тем более никчемные истории.— Клянусь, ты последний человек, которого я хотела бы слушать, — пожимаю плечами и осматриваюсь в сотый раз. Пэйтон не сводит с нас взгляда, когда Винни, в самой расслабленной позе, что-то балаболит. — Но мы стоим тут, под пристальным взглядом твоего мужа, в дали от остальных ребят и.. я готова даже окунуться в вашу интимную жизнь. — Тебе говорили, что ты сука? — я киваю. Вообще не новость. — Отлично.

Ванесса с более спокойным видом присаживается на пуфик, стоящий предусмотрительно рядом с темным углом, где она стояла. Кстати, второй пуфик там тоже стоит, поэтому я без проблем усаживаюсь рядом.

— В общем.. между нами накопилось. Мне казалось, что наши отношения перешли ту грань, когда он был ревнивым собственником с непонятными чувствами, а я наивной девчонкой, но.. что-то точно изменилось. — Эм, ты не пробовала с ним разговаривать? Или.. — я кручу в голове множество вариантов, которые помогли бы им в отношениях, но совершенно не зная этих людей, не могу сказать ничего, кроме самого очевидного — Я общалась с ним, да. Но наши разговоры зачастую приводят к ссоре. Честное слово, ругаться с бараном очень тяжело, — я качаю головой. Согласна с ней. — Тогда.. может, я поговорю с ним? — Ванесса впервые смотрит на меня иначе. Не как на какую-то чертовку или наглую сволочь. А как на подругу.

Наверное, именно это меня и выбивает. Серьезно! Кто в своем уме будет в подружки себе записывать Даниэлу Фернандес? Я олицетворение своего брата. Я его плоть. То, что он со временем себе завлек..

Но несмотря на все мои съедающие мысли, я все-таки встаю. И ровной походкой двигаюсь к парню и его другу, судя по всему, тоже новому. Пэйтон выглядит крайне обеспокоенным, что не скажешь про Ви. Тот молчалив, но с улыбкой до ушей. А едва завидел меня..

— Чертовка моя, — улыбка на его лице действует как магнит. В ту же секунду я оказываюсь у него на коленях, сладко целуя блондина к губы. — Бог мой, ты что там с Ванессой делала? — Ничего, — улыбаюсь и поворачиваюсь к Пэйтону. В нашу сторону он даже не смотрит, будучи увлечен иным делом. — Пэйтон?— Что? — он вновь не смотрит. — Мурмаер, мне надо с тобой пару вопросов решить. Можешь выйти? — Винни с хмурым видом показывает неодобрение, а Пэйтон, соизволив повернуться, теперь кажется нервным. — В чем дело? — Очень личное. — Я киваю Винни. Тот отпускает меня, но по прежнему осуждает. — Выйдем вон в то помещение? — это была кухня. И я, черт возьми, это знала. Он кивает.

Если изначально мне кажется это слишком прекрасной идеей, то когда мы выходим в кухню, погруженную в тишину и умиротворение, я взрываюсь и уже думаю о самом ненавистном. Сначала хочу убить Пэйтона за его невежество, затем хочу обнять его за страх и недоверие. Но в конце концов собираю в кучу мысли.

— Что происходит у вас в отношениях с Ванессой? — кажется, эта была первая пуля в лоб. Он кривится, как от удара. — Ничего, что должно было бы волновать тебя, Даниэла.— Ха! Значит, тебе есть что скрывать? — Вторая пуля была чуть левее. — Мне? Нет.— Тогда в чем дело? — я обращаю внимание на его трясущиеся руки. — Что ты затеял, Мурмаер? — Ничего! Ничего, блядь, Дана! Абсолютно ничего! Я верен, словно псина. — Он психует. И я понимаю, что третью пулю пустила в висок. — Ванесса сложная, очень, до изнеможения. Я устал! Просто устал! Да, она носит под сердцем моего ребенка. Но что, если я вообще себя отцом не ощущаю?— Тогда ты редкостный кретин. — Тоже мне, святоша нашлась! — парировал он. — Тебе ли не знать, Фернандес, каково, когда человек, с которым ты проводишь все свое свободное время, начинает надоедать?! Я хочу свободы, а она мне ее не дает. Я хочу спокойствия, но ночами бегаю по магазинам. В конце концов, я хочу быть собой, а не парнем на побегушках.— Что? — я замахиваюсь и бью ему звонкую пощечину. Звук шлепка, кажется, слышен был и в главном зале. — Ты совсем забылся, Мурмаер? Я тебя на дух не переношу так же сильно, как и жену твою, но это не значит, что как женщина ее не пойму. Она столько всего переживает, чтобы родить тебе ребенка, а ты так безалаберно к этому относишься! — Я-то, да безалаберно? — он прикладывает руку к щеке. — Какого черта, Дана? Ты, будучи больной на глухо шлюхой Кио, что-то тут пытаешься мне втереть? За какие-то там заслуги, доверие? Я люблю Ванессу, но я устал! Она либо доводит меня до белой горячки, либо просто выносит мозг. Я хочу быть собой, черт возьми. — Но ты никогда не будешь собой, Пэйтон, — грубо говорю ему. — Пока считаешь, что можешь вернуться в прошлое, когда буквально выгонял ее из дома и качественно унижал. Она НЕ игрушка. А уж тем более не твоя. Если тебе наскучило, скажи ей об этом, прекрати мучать Несс и вселять в нее надежду на счастливое будущее. Внеси наконец-то ясности в свой мир. — Хочешь сказать, что ты сейчас, зажимаясь с малолеткой, который пару лет лизал зад твоему брату, будешь счастлива в будущем? — Я реалист, Пэйтон, — оборачиваюсь. — И если однажды он явится ко мне с большим количеством вопросов и проблем, которые потянут за собой расставание - я расстанусь. А если он притащит женщину - убью ее, а потом сяду. Мне нечего терять, за исключением своего разбитого на мелкие куски сердца. Ты же в курсе, наверное, что мой братец выходит завтра? Нет? Теперь в курсе. — Я вновь иду в сторону выхода, когда вспоминаю еще кое-что забытое. — И Мурмаер? Прекрати лицемерить так нагло и.. глупо. Энтони мудак, заслуживает гнить в тюрьме. Но это не позволяет тебе говорить о нем дурно. Только Авани и только если не простила.— Он насиловал ее на моих гла...— Он насиловал не тебя. А значит не тебе решать. Уйми свой пыл. Иначе останешься один.

И ухожу. Кажется, он стрелял мне в спину. И попадал каждый раз четко туда, куда метил. Пускай я и пыталась защитить честь Ванессы, остаться в лохах не хотела совсем. Я не своя. Я чужая. И они это совсем скоро, вот-вот, и поймут.