Глава 5. Он или не он?

Мама была дома, дошивала платье. Вообще, если ей не удавалось сшить платье за один день, она его засовывала в шкаф и долго не вспоминала. Такой уж у нее характер. Гошка решил с места в карьер не спрашивать маму про Шишмарева. Потом, может быть, за ужином, он как бы между прочим задаст свой вопрос.— Гошенька, ты где шлялся? — донесся до него мамин голос.— Да так, погуляли с Никитой в Нескучном саду...— А к тебе приходила девочка! — сообщила мама.И по ее голосу Гошке стало понятно, что она улыбается.— Ксюха?— Нет, она звонила, а приходила какая-то не знакомая девочка. Очень милая. Зовут Маша.— А, знаю...— Что за девочка, сын?— Да это дочка артистки, помнишь, тетя Лена говорила...— Их там, кажется, две?— Вторую я не знаю, а этой я вчера помог сумку до квартиры допереть. Что она хотела?— Не знаю, не сказала. Просто спросила, дома ли Гоша, и оставила номер телефона. Георгий, у тебя усталый вид и непростительно грязные шорты. Быстренько прими душ, переоденься, будем обедать. Ты что-нибудь ел?— Мороженое.— Я тоже только мороженое ела, — призналась мама, которая мороженое просто обожала. — Но сейчас я проголодалась. Давай, сыночка, не теряй время.Когда Гошка вылез из ванны, из кухни доносились вкусные запахи, и только тут он ощутил зверский голод. Они уже принялись за ледяной летний компот — ярко-красный, где плавали вишни, кусочки яблок, слив и персиков, когда Гошка собрался с духом:— Мам, скажи, ты слыхала когда-нибудь про такого художника — Шишмарева?Мама удивленно округлила глаза.— Я-то слыхала, а вот ты откуда о нем знаешь?— Именно, что я о нем ничего не знаю. Меня Никита сегодня спросил про него.— А Никита где с ним столкнулся?— Он с ним не сталкивался, просто был в гостях у одного парня и видел там его две картины. И они ему жутко понравились.Мама засмеялась.— Мам, ты чего?— Посоветуй Никите, пусть лучше пойдет в Музей изобразительных искусств, в Третьяковку. А Иван Шишмарев... Это несерьезно...— Почему?— Да как тебе сказать... Он в общем-то вполне мастеровитый художник, но талантом... настоящим талантом его бог обделил. К тому же он законченный мерзавец. Циник, для которого нет ничего святого...— Ого! То же самое говорила про него Людмила Захаровна.— Мам, а ты откуда его знаешь?— Я сейчас уже не помню, где с ним познакомилась. Он даже немножко за мной ухаживал, но всегда вызывал у меня отвращение. Понимаешь, он обо всех говорил жуткие гадости. Вот пошел к кому-то в гости, а потом такое плел об этих людях, что оторопь брала, и ни для кого не делал исключений.— Он все выдумывал?— Да нет... Пожалуй, нет... Просто у него какой-то злобный и безжалостный взгляд на людей. Он умел подметить всегда все самое плохое, некрасивое... гадкое. И он это еще подчеркивал, доводил до абсурда. Ох, не хочу я о нем вспоминать. Противно.— Он и про тебя гадости говорил?— Ну, конечно! Почему для меня надо было делать исключение? Он и про свою жену публично говорил гадости. А что это ты так им интересуешься, а?— Да просто так... Я спросил, ты ответила...— Не желаю больше о нем говорить!— А ты давно его видела?— Гошка!— Мам, ответь только на этот вопрос, и я отстану.— Да, очень давно, он ведь за границу смотался. Кстати, Гоша, ты не считаешь нужным позвонить этой Маше?— Чего мне ей звонить? — почему-то смутился Гошка.— Ну, просто из вежливости.— Из вежливости? Можно, конечно...— Вот и позвони!Гошка унес к себе телефон и набрал номер, оставленный Машей.— Алло!— Это Маша?— Нет, это Саша.— А Машу можно?— Можно. Маня, тебя!— Я слушаю!— Маша? Привет, это Гоша. Ты ко мне заходила?— Ага, заходила! Привет, Гоша! У тебя очень красивая мама. И милая!Гошка молчал, не зная, что на это ответить, а Маша продолжала тараторить:— Гощка, я хотела тебя пригласить в гости.— В гости? Зачем?— Какой ты смешной! Зачем вообще люди ходят в гости? Просто так. Познакомиться. У нас тут еще совсем нет знакомых, а ты тем более учишься в той школе, куда мы пойдем с осени. И вообще... Приходи, я тебя познакомлю с сестрой.У Гошки от радости даже голова закружилась!— А когда?— Что?— Когда приходить в гости?— Хоть сейчас! Мы арбуз купили! Любишь арбузы?— Ага!— Тогда приходи, ждем! Номер квартиры запомнил?— Запомнил!— Ну все, ждем!Гошка взглянул на себя в зеркало. Вроде все в порядке.— Мама, я поднимусь на десятый... Меня в гости пригласили, на арбуз.— Что ж, пойди, познакомься с новыми соседками. Только умоляю тебя, не вгрызайся в арбуз, как свиненок, пользуйся ножом и вилкой.— Ладно. Ну, я пошел...— Постой, нехорошо идти в гости с пустыми руками...Мама вытащила из вазы букетик ярко-оранжевых ноготков, которые купила сегодня утром, завернула в красивую бумажку и отдала Гошке.— Вот теперь можешь идти.— Мам, ну чего я как дурак попрусь с цветами?— Почему как дурак? Наоборот! Уверяю тебя, все девочки обожают цветы! И не вздумай выбросить цветы! Я их, можно сказать, от сердца оторвала! — улыбнулась мама. .— Между прочим, такая мысль — выбросить цветы — у Гошки мелькнула, но после маминых слов ему стало совестно. И, набравшись храбрости, он поднялся на десятый этаж, но не успел даже позвонить, как дверь распахнулась. На пороге стояла сияющая Маша.— Привет! Давай заходи! Ты с цветами? — вдруг залилась краской девочка. — Это мне?— Ну да!— Ой, спасибо! Здорово! Санька, Санька, смотри, цветы!Тут в прихожую вышла Саша. У Гошки даже живот заболел, так она была хороша.— Здравствуй! — Саша протянула ему руку.— Здравствуй, — смущенно пробормотал Гошка и пожал протянутую руку.— А я тебя видела во дворе, — улыбнулась Саша.Гошка промолчал.— Ну, пошли есть арбуз, уже нет сил ждать! — сказала Саша. — Мы его помыли с мылом, но еще не разрезали... Ты умеешь резать арбуз?— А чего там уметь? Мама всегда режет его пополам. Сперва мы одну половинку едим, а уж потом вторую.— Да? Но это неправильно...— А как правильно? — заинтересовался Гошка.— Сашка, не мудри! — закричала Маша.— Но я хочу попробовать, в кино видела... — И она вонзила нож в большой арбуз. Раздался треск, и от ножа побежала широкая трещина. — Какой спелый, сам развалился... — смущенно сказала Саша.В результате арбуз все равно разрезали пополам. Он оказался просто роскошным: красным, сахарным, с черными косточками.— Охренительный арбуз, — сказал Гошка. — На Украине арбуз называется...— Гарбуз! — сказала Саша.— Ничего подобного! — воскликнул Гошка. — Кавун! А гарбуз — это тыква!— Правда?— Честное слово.— А ты откуда знаешь? — полюбопытствовала Саша.— В прошлом году мы с мамой ездили на Украину и объедались там этими кавунами, прямо с баштана.Когда от арбуза осталось всего ничего, Гошка вспомнил, что его надо было есть ножом и вилкой, но поскольку девочки ели без них, то Гошка не стал возникать. И потом, так гораздо вкуснее. Вгрызаешься в красный ароматный кусок...— А вот такие куски называются скибки! — с полным ртом сообщил Гошка.— А такой способ есть арбуз наша мама называет «ухи мокрые»! — засмеялась в ответ Маша. — Она вообще-то не разрешает нам так есть.— Моя мама тоже, — кивнул Гошка.Он вдруг почувствовал себя свободно и легко с этими новыми подружками. Саша оказалась совсем даже не задавакой. Нормальная простая девчонка. Только ужасно красивая.Потом они играли в подкидного дурака, и тут Гошка показал класс. Он все время выигрывал!— Да ну, надоело! — сморщила вдруг носик Саша. — Наигралась!— Сашка, не вредничай! — закричала Маня.— Я сказала — больше не хочу! Гош, а ты в каком классе учишься?— В восьмой перешел.— Нет, я хотела спросить — в «А» или в «Б»?— В «А»!— Здорово! Я тоже буду учиться в восьмом «А»!— Серьезно? — возликовал Гошка.— Конечно! Расскажи, какой у вас класс?— Класс? Нормальный. Мы почти все с первого класса вместе учимся.— А учителя?— Учителя? Разные... Наша классная — нормальная тетка, Нина Ивановна. Хуже всех у нас географичка, такая противная... А лучше всех историк, Валентин Валентинович, кличка Валентине Клевый мужик!— Молодой?— Ну, не очень, лет тридцать...— А кто у вас в классе самая красивая девочка?— Гошка хотел сказать: «Ты!», но не смог.— Вообще-то считается, что Ксюша Филимонова...— Но ты с этим не согласен, да? — поинтересовалась Саша.— Ну почему... Ксюха, она... красивая и вообще отличная девчонка.— А из мальчиков кто самый красивый?— Понятия не имею... Как-то не задумывался.— Наверное, ты! — заявила вдруг Маша, глядя ему прямо в глаза.— Да ты что! — поперхнулся Гошка. — Я там и рядом не сидел... Ладно, придешь в сентябре, сама разберешься... Вообще-то мне уже пора. Мама там одна.— А папа у тебя есть? — без обиняков осведомилась Маша.— Есть. Только он... Он с нами не живет.— И наш папа тоже! — доложила Маша. — А он в Москве?— Нет, он в Америке...— Далеко...— Ага. Ну ладно, я пошел...— Приходи еще! — пригласила его Маша.— Приду... Спасибо. Ну, пока!Дома мама все еще возилась с платьем.— Тебе Ксюша звонила. Что делается, сын. От девчонок отбою нет!— Мам, ну ты что?— Ничего. Шучу!— А что Ксюха сказала?— Ничего. Просила позвонить.— А больше никто не звонил?— Тебе мало?— Я просто спросил! — с досадой ответил Гошка. И позвонил Ксюше.— Ксюха? Это я. Ты мне звонила?— Звонила, — сухо ответила она. — Где ты сегодня целый день пропадал?— Это я тебе завтра утречком объясню.— А почему не сейчас?— Сама, что ли, не понимаешь?— Из-за мамы?— Ясное дело.— Значит, есть какие-то новости?— Кое-что.— Интересное?— Как тебе сказать...— Так и скажи, как есть! — рассердилась Ксюша. — Пойди к себе в комнату — там ты прекрасно можешь говорить. Не станет твоя мама под дверью подслушивать.— Ладно уж, — великодушно согласился Гошка. — Слушай... — И он рассказал ей все, что удалось сегодня узнать.— Да, интересно... Только что же нам теперь делать? Вы с Никитой дали маху...— В чем это?— Вам надо было рассказать все этой тетке. Может, она знает старуху?— Интересное кино! Что мы-то сами можем сказать про старуху, кроме того, что она старуха? А мало ли в Москве старух!— Она не просто старуха. Она, скорее всего, богатая старуха. Или по крайней мере у нее хорошая квартира. И он наверняка как-то с этой старухой связан, если рассчитывает на что-то после ее смерти. А следовательно, та тетка вполне может ее знать.— Ксюха, ты... ты просто гений! Действительно... Но поговорить с Людмилой— нет проблем — она дала нам свой телефон! Завтра же ей позвоним!— Нет, Гошка, в таком деле лучше не пороть горячку. Надо все хорошенько обдумать. Эта ваша Людмила — явная истеричка, и как она на все про реагирует, неизвестно еще...— Чудачка, ты же сама хотела только что ей все рассказать.— Я тоже дала маху, — призналась Ксюша. — Мы уже очень близко подобрались к этому Ивану... А он убийца, хоть и убивает не своими руками. Но, думаю, если припрет, он и сам убьет не задумываясь... Особенно детей...— Каких детей? — не понял Гошка.— Нас! Каких же еще!— Ксюха, но как он про нас узнает?— Да от той же Людмилы! Вдруг ей опять вздумается устроить скандал во дворе? Крикнет она, к примеру: «До тебя уже дети добрались!» А он спросит, какие такие дети...— Да... Не исключено. Хотя это был бы самый прямой путь...— Прямой в таком деле не всегда самый лучший, — назидательно заметила Ксюша.— А у тебя есть какие-нибудь идеи?— Пока нет. Но давай помозгуем до утра. Может, что и придумается.— Ну давай помозгуем, — вздохнул Гошка и вдруг ощутил такую дикую усталость, что едва не выронил трубку. — Все, Ксюха, я спекся, — заплетающимся языком проговорил он. — Пока. До завтра...

— Ну, как он тебе? — спросила Маня, едва за Гошкой закрылась дверь.— Да ничего, парень как парень, — пожала плечами Caшa, но при этом немного покривила душой. Гошка ей понравился, но она просто не хотела поощрять сестру, которая, похоже, влюбилась в Гошку.— Неправда, он... Он такой клевый!— Втюрилась, да?— И ничего я не втюрилась, просто он... хороший человек! '— Неплохой, кажется!— Сашка, не вредничай!— Ладно, он просто божественный! Неправдоподобно прекрасный! Восхитительный, неповторимый! Теперь ты довольна?— Да ну тебя... вечно ты из всего комедию устраиваешь!— А по-моему, комедию устраиваешь как раз ты. Познакомилась и сразу требуешь восторгов.— Сашка, ты зануда!Неизвестно, чем кончился бы этот разговор, если бы не зазвонил телефон. Саша схватила трубку.— Алло! Мамочка? Как, ты там? Когда приедешь? Конечно, соскучились. Нет, у нас все в порядке. Да! Что? Ладно, обязательно. Нет, завтра же! А сегодня еще не поздно? Хорошо! Сейчас позову! Манька, это мама.После того как Маня поговорила с мамой, Саша сказала:— Мама просит, чтобы мы завтра съездили к Евгении Модестовне, ей там надо немного помочь, что-то купить, она в такую жару выходить не может.— Здорово, — обрадовалась Маня. — Я люблю к ней ездить. Она такая симпатяга.— Да. Я сейчас ей позвоню и договорюсь. Поедем пораньше, ладно?— Ладно.

...Утром Саша разбудила Маню.— Вставай, Маняшка! Я, кажется, заболела... У меня горло жутко болит и...— Ой, ты вся красная... У тебя температура?— Не знаю, я не мерила... Но мне плохо!— Сию минуту поставь градусник!— Давай, он на кухне, во втором ящичке...— Ну и дела! Тридцать восемь и пять! — растерянно проговорила Маня. — Надо врача вызвать!— Не стоит! Это ангина... Я знаю, как ее лечить...— Нет, без врача нельзя!— Хорошо, вызови... — вяло согласилась Саша. — Но я вчера обещала Евгении Модестовне приехать... Придется тебе одной!— А как же ты?— Я буду спать.— А врачу кто откроет?— Я! И потом, неизвестно ведь, когда он придет... Может, ты уже к тому времени вернешься.— А может, я завтра к ней съезжу?— Нет, нельзя! Я обещала ей и маме тоже. Не хорошо, она старенькая, а я все равно спать буду... Давай, Маня, не теряй время. Поешь и поезжай.Через пятнадцать минут Маня уже вышла во двор. И первый, кого она увидела, был Гошка.— Привет! — закричала девочка.— Привет, — степенно кивнул ей Гошка. — Куда намылилась с утра пораньше?— Да мама просила съездить по одному делу... Слушай, Гош, поехали со мной!— Зачем? — удивился он.— Понимаешь, мне одной скучно! И потом, там придется в магазин сбегать, сумки тяжелые нести, — лукаво облизнув верхнюю губу, сообщила Маня.— Ты меня что, в грузчики наняла? Вернее, в носильщики?— Нет, просто я... Понимаешь, у этой тетки, к которой я еду, так интересно... Поехали, а? Все равно же тебе делать нечего! Ну, Гошенька, пожалуйста!— Что за тетка? И что у нее такого интересного?— Она бывшая знаменитая актриса, мама у нее училась в Школе-студии МХАТ! А муж у нее был знаменитый летчик! Там такие фотографии. Крейзануться можно!Гошка задумался. Может, и вправду поехать? Ксюха с утра позвонила и сказала, что ее увозят опять на дачу. Чуть не плакала... Так что никаких четких планов у него на сегодня не было...— Хорошо, согласен!— Гошка, ты просто золотце! — радостно завизжала Маня.— А Саша где? — не без труда выговорил Гошка.— Дома. У нее горло болит! Я врача вызвала!— Как же она одна-то?— А что же делать? Эта старушка без помощи пропадет, а Сашка нет, — исчерпывающе объяснила Маня.— Гошка ничего не смог на это возразить.— Далеко эта ваша старушка живет? — поинтересовался он.— Метро «Университет».— А от метро далеко?— Нет, три минуты ходу. А что ты все выспрашиваешь?— Люблю знать, что мне предстоит!Маня засмеялась.— Ты чего? — удивился Гошка.— Разве можно что-то знать заранее? Мало ли что по дороге случиться может? Все равно ты, Гошенька, не знаешь ничегошеньки! Ох, какая клевая рифма получилась!— Какая рифма?— Гошенька — ничегошеньки!— А по-моему, не очень... Ты что, стихи пишешь?— Нет, просто люблю рифмы подбирать.— Значит, будешь поэтессой!— Нет, даже не собираюсь!— А кем ты хочешь быть?— Режиссером! Кинорежиссером! Я тогда буду снимать маму в самых лучших ролях.Гошка хотел сказать, что к тому времени, когда Маня станет кинорежиссером, ее мама уже состарится, но решил промолчать. «Просто эта Маня любит свою маму и хочет ей помочь, — подумал он. — Так зачем ее разочаровывать?»— Болтая о том о сем, они спустились в метро. В вагоне народу было немного, но духота стояла страшная. Они сели.— Маня, а Саша кем хочет быть? — осторожно осведомился Гошка.— Сашка? Актрисой! — с оттенком презрения ответила Маня. — Дура!— Почему дура? — удивился Гошка.— Потому что! Ничего хорошего! Все актрисы зависят от всяких там режиссеров, спонсоров, продюсеров. Это не по мне! Но Сашка может и передумать. У нее есть еще другая мечта. Стать писательницей. Мне лично это больше нравится.— А разве писатели ни от кого не зависят?— Ну, вообще-то все от кого-нибудь зависят... Но актрисы... Знаешь, Гоша, сколько я навидалась несчастных актрис...— Где это ты их навидалась? — заинтересовался Гошка.Но тут вдруг поезд отчего-то так загрохотал, что ни слова было не разобрать. Маня только рукой махнула, мол, потом скажу. Но вот поезд подкатил к следующей станции, и в вагон вошло несколько новых пассажиров. Напротив них сели какой-то мужчина и женщина, державшая в корзинке крохотную собачонку.— Ой, Гошка, смотри, какая прелесть! — задохнулась от восторга Маня. — Знаешь, что это за порода?— Понятия не имею.— Это той-терьер. Они жутко умные! У одной маминой знакомой точно такая же.И вдруг Гошка увидел, что сидящий напротив мужчина вытащил из кармана брюк часы на цепочке, открыл крышку и посмотрел, который час. Гошка впился в него взглядом, сразу припомнив все, что говорила Тягомотина о том киллере. Хотя в голове все время вертелась мысль: ерунда, так не бывает, мало ли мужчин в Москве носят карманные часы! Тягомотина говорила, что он прихрамывал. И еще Гошка припомнил, как тот был одет. Но в конце концов не военный, форму не носит и вполне может надеть все что угодно. Значит, сейчас важны только две приметы — карманные часы и хромота. Хотя и хромота могла быть случайной. Например, натер человек ногу или подвернул... И через несколько дней от хромоты следа нет. Гошку бросило в пот. Лицо у мужчины было какое-то стерто-невыразительное, как говорят, зацепиться не за что.Маня заметила, как Гошка напрягся.— Что с тобой? — дернула она его за рукав.— Ты не заметила, вон тот мужик хромал? — шепнул он ей на ухо.— Нет, не заметила, а что?Тем временем мужчина снова вытащил из кармана часы. У Гошки сперло дыхание.— Ну, Гош, ты чего?— Маня, я должен, я просто обязан проследить за ним.— Проследить? — задохнулась от восторга Маня. — А кто он такой? Ты его знаешь?— Первый раз вижу. Но... Я тебе потом все объясню...— Он преступник?— Возможно.— Ой, как интересно!— Маня, ты езжай одна к своей старушке...— Нет, Гошка, я с тобой! Одному нельзя!— Глупости! Ты же ей обещала, а я понятия не имею, сколько времени это займет.— Я ей позвоню, скажу, что задерживаюсь!— У тебя, между прочим, сестра больная лежит...— Ох, черт...Мужчина немного погодя снова вытащил часы. «Неужели так фантастически повезло? — сам себе не верил Гошка. — Да, да, Тягомотина говорила, что он то и дело вытаскивал часы. Белого металла. И у этого часы белого металла...» Гошка старался смотреть в основном на Маню или на собачку, чтобы не привлекать к себе внимания. Но вот мужчина встал и, слегка прихрамывая, подошел к дверям. Он!— Маня, я пошел! Я тебе потом все объясню и далее попрошу мне помочь! — посулил мальчик.Потом Гошка встал и подошел к другим дверям, помахал Мане на прощание и выскочил на платформу. Приняв независимый вид, он двинулся вслед за мужчиной. Тот поднялся по эскалатору и вышел на улицу. Там он вытащил из кармана голубую полотняную кепку и надел ее на голову, Гошкино сердце радостно трепыхнулось. Это он!