Глава 4. Судьба за нас?

Утром мама не побежала, как обычно, в мастерскую, а разложила на обеденном столе кусок очень красивой пестрой ткани, взяла мелок и большие ножницы. «Ага, собралась кроить новое платье, отлично, — подумал Гошка. — По крайней мере не будет обращать на меня внимания». И хотя он ничего предосудительного делать не намеревался, но с нетерпением ждал звонка Никиты, а мама могла бы заметить это нетерпение и начать задавать совершенно ненужные вопросы. Однако создание нового платья поглощало ее целиком. Гошка слонялся по квартире, включил телевизор, пять минут посмотрел и выключил. Потом взялся за книгу, но ему не читалось. «А чего я, собственно, мучаюсь? Сейчас сам позвоню Никите и все узнаю, но, с другой стороны, если он не звонит, значит, скорее всего, не может... Все равно позвоню, пусть хоть намекнет, удалось ему что-то узнать или нет». И Гошка набрал номер двоюродного брата.— Да! — взял трубку Никита.— Привет, это я! Ну что?— Да как тебе сказать...— Говорить не можешь? — понизил голос Гошка.— Зришь в корень.— А на вопросы отвечать можешь?— Попробую.— Ты что-нибудь узнал?— Угу.— Адрес? — ахнул Гошка.— Угу.— Блеск! Так, может, мы туда двинем?Никита молчал.— Сейчас не можешь? А когда?— Ну...— Через час?— Больше!— Через два?— Ага!— Отлично! Это далеко?— Я тебе позвоню!— Через два часа? — ужаснулся Гошка.— Угу! Ну все, пока, у меня дела!И Никита первым повесил трубку. Что у него за дела такие? Родители, что ли, его там песочат? Скорее всего. Но как прожить эти два часа?— Мам, в магазин сходить не надо? — предложил он великодушно.— Что, Гошенька? — рассеянно отозвалась мама.— В магазин, говорю, сходить не надо?— В магазин? В какой магазин? Ах, в магазин! Пожалуй, надо! Купи, будь добр, минеральной воды, два десятка яиц и хлеба. Да еще коробочку сметаны, лучше вологодской. Деньги возьми в сумочке.— Мам, если мне будут звонить, ты постарайся запомнить, ладно.— Ладно, ладно! Иди уж, не мешай!Мама взяла большие ножницы и решительно начала резать ткань. Гошка выскочил из квартиры. Ему нравилось, когда мама нарядно одевалась, нравились ее красивые и необычные платья, но процесс кройки и шитья его ужасно раздражал. Он и сам не знал почему.Он предложил сходить в магазин, тайно надеясь встретить Сашу или на худой конец Маню. Но надежды не оправдались, и ничего интересного не произошло. Он вернулся домой с покупками. Как ни старался он протянуть время, но прошло только сорок минут. И до звонка Никиты оставалась еще уйма времени. Но все когда-нибудь кончается. Никита позвонил.— Гошка! Это я! Тут такое было!— Что?— Воспитательный процесс. Они вдвоем на меня насели, думал, шизанусь!— Чего хотели?— Им, видишь ли, взбрело в голову, что мне надо поменять школу! И поступить в какой-то там лицей!— На фиг?— Там, говорят, «выше уровень преподавания»!— Слушай, Никита, про уровень преподавания ты мне лучше потом расскажешь, при встрече, это будет интереснее, а сейчас скажи, мы поедем к этому Ивану Егоровичу?— Спрашиваешь! Конечно!— А где это?— Метро «Аэропорт», улица Усиевича. Знаешь, где это?— Примерно. Но найдем, не проблема. Когда встречаемся и где?— Давай у метро «Аэропорт» и встретимся. Там два выхода. Ты садись в первый вагон. Я тебя буду ждать!— А Ксюху с собой возьмем?— Нет, ни в коем случае. На фиг она нам сдалась, будет только ныть, что ей жарко... пить хочется... Нет!— Как хочешь!— Может, тебе она нужна? — решил поинтересоваться Никита.— Еще чего!— Ладно, до встречи!— Пока!Гошка задумался. Что надо взять с собой? Обязательно фотоаппарат! Врага надо всем знать в лицо! Хотя, конечно, не факт, что им удастся не то что сфотографировать, а просто даже мельком увидеть Ивана Егоровича, но... Короче, фотоаппарат не помешает. Еще на всякий случай он сунул в сумочку перочинный ножик, темные очки и бейсболку. Это если понадобится вдруг изменить внешность. А еще он прихватил все свои сбережения в сумме ста шестидесяти трех рублей. Конечно, тратить их не хотелось бы, но всякое может случиться, и деньги не помешают.— Мама, я ухожу! — предупредил он.— Куда? — рассеянно отозвалась мама.— Гулять, с Никитой!— А? С Никитой? Только не пропадай!— Хорошо, мамочка!И он выбежал из квартиры. Во дворе ему на мгновение стало стыдно перед Ксюшей, но... «Ничего, я ей потом все расскажу, объясню, что там было небезопасно, поэтому мы ее и не взяли...» И он бегом припустился к метро.Никита действительно уже ждал у первого вагона. Вид у него был решительный.— Что у тебя в сумке? — сразу осведомился он.— Фотик и еще разная ерунда.— Фотик? Это мудро! — кивнул Никита. — Ну, идем! Я тут пока ждал тебя, выяснил, где эта улица. Совсем недалеко!В самом деле, они быстро нашли нужный дом.Самый обычный дом, кирпичный, девятиэтажный, с просторным зеленым двором. Дверь подъезда была открыта настежь, и трое грузчиков пытались втащить громадный полированный шкаф.— Отлично, — прошептал Никита, — войдем без всяких проблем.Они юркнули в подъезд, протиснулись мимо шкафа — грузчики в очередной раз решали, как его лучше развернуть, — и подскочили к лифту.— Ты что, и этаж знаешь? — поразился Гошка.— Нет, сейчас по почтовым ящикам сориентируемся. Я думаю, шестой или седьмой.— Тогда давай доедем до восьмого.— Зачем?— А вдруг он как раз выйдет из квартиры? Зачем нам ему на глаза попадаться?— Точно, Гошка. Ты сегодня просто кладезь мудрости.Как и предполагал Никита, квартира Ивана Егоровича находилась на седьмом этаже. Они осторожненько спустились на полпролета и оглядели площадку. На ней было четыре квартиры. Дверь квартиры 65 ничем не отличалась от других.— Эх, а я-то надеялся, что шкаф ему несут, — вздохнул Никита.— Почему? — удивился Гошка.— Просто так...— Ну и что нам теперь делать?— Ждать, наверное, — пожал плечами Никита.— А если он вообще уехал? Или на работе сейчас? До вечера будем ждать?— Что ты предлагаешь?— Сунуться туда!— В квартиру?— Ясное дело!— Но как?Гошка мигом сорвал с себя футболку, вытащил из сумки темные очки, нацепил на нос, а на голову нахлобучил кепку, красную с длинным козырьком.— На фиг этот маскарад? — поинтересовался Никита.Гошка ничего не ответил, только сунул сумку и футболку в руки Никите, а сам сбежал вниз по ступеням. Набрал в грудь воздуха и позвонил в дверь. Сердце гулко колотилось, по спине струйкой бежал пот, но все опасения оказались напрасными. Дверь никто ему не открыл. Убедившись, что дома никого нет, он махнул рукой Никите.— Дохлый номер, его нет... — В голосе Гошки слышалось некоторое облегчение.— Ладно, пошли во двор, а то тут духотища, — сказал Никита, тоже испытавший облегчение.Они спустились во двор. Шкаф уже затащили. На лавочке возле подъезда никто не сидел, она была залита солнцем. Но мальчики в изнеможении плюхнулись на нее.— Аж весь взопрел, — признался Гошка.— Тут ты не охладишься, — отозвался Никита. — Пошли, тенек поищем.Но тут к подъезду подкатила синяя «девятка». Из нее вышел мужчина, высокий и очень худой, можно сказать, тощий. Густые темные волосы, темные усы. Он не спеша закрыл машину, поставил на сигнализацию и уже сделал несколько шагов к подъезду, но потом, видимо, что-то вспомнил и вернулся к машине.— Это он, — шепнул вдруг Гошка.— С чего ты взял?— Чувствую!Гошка вдруг сорвался с места, пробежал несколько метров и юркнул за угол. Потом выглянул оттуда и, сложив руки рупором, гаркнул:— Иван Егорыч!Никита так и прирос к месту. А мужчина сразу же оглянулся. «Неужели вправду он?» — подумалНикита, не сводя с него глаз. Мужчина еще подождал, не повторится ли оклик, потом пожал плечами, взял из машины какой-то сверток, опять запер ее и пошел к подъезду. Никиту как ветром сдуло с лавочки. Он помчался к Гошке, который ждал его за углом.— Точно, он! — восторженно прошептал Никита. — Как ты догадался?— Сам не знаю. Что ж ты его не снял, ведь сумка у тебя была? — с укором спросил Гошка.— Да у меня от неожиданности все из башки вылетело! — признался Никита. — Но главное, мы теперь знаем его в лицо! Это уже немало.— Мало!— Ну ты и наглый! — засмеялся Никита. — Все только позавчера началось, а мы уже столько знаем... И адрес, и телефон, и физию... кстати, у него тик! Я заметил!— Какой еще тик?— Нервный тик. Глаз у него дергается.— Ну и что?— Да ничего, просто штрих к портрету. Ты когда заорал, он аж подпрыгнул.— Ну, Никита, а дальше что делать будем? Ума не приложу!— Раз уж приперлись сюда, давай все же понаблюдаем. А вдруг он решит, к примеру, пойти в магазин или еще куда-нибудь...— Давай, — без особого энтузиазма согласился Гошка.Они отыскали тенистое местечко и уселись прямо на траву. Отсюда был хорошо виден подъезд, где жил Иван Егорович. Минут через двадцать Гошка не выдержал:— Кошмар какой-то... Пить охота...— Мне тоже, — кивнул Никита. — Надо купить мороженого и водички похолоднее. Давай я сбегаю!— Нет уж, я сам! — сразу вскочил Гошка и рванул со двора. Вскоре он вернулся с двумя запотевшими бутылочками «Спрайта» и двумя эскимо. — На, держи!— Кайф! — простонал Никита, отхлебнув из горлышка холодной шипучей воды.— Смотри, Никита!— Черт, в самый неподходящий момент, — проворчал тот, поднимаясь с земли.— Из подъезда не спеша вышел Иван Егорович, прошел мимо своей машины и уже приближался к подворотне, как вдруг, откуда ни возьмись, выскочила женщина в пестром сарафане, подлетела к Ивану Егоровичу и — бац-бац! — надавала по физиономии. Мальчики замерли в изумлении. Иван Егорович от неожиданности остолбенел, держась за правую щеку. А женщина, рыдая, кричала:— Подонок! Мерзавец! Вор! Чтоб тебе пусто было! Чтобы ты сдох где-нибудь в канаве! Сволочь!Мальчики подобрались поближе, чтобы не упустить ни единого слова. Иван Егорович наконец опомнился и зашипел:— Молчи, кретинка! Заткнись, кому говорю!— А, испугался? Думаешь, на тебя управы нет, скотина проклятая? Что ты сделал с моей сестрой? Думаешь, тебе это сойдет с рук? Как бы не так! Я тебя выведу на чистую воду! — вне себя от ярости кричала женщина.— Если ты сейчас же не заткнешься, очень пожалеешь!Мало-помалу вокруг начал собираться народ. Иван Егорович затравленно озирался, ища пути к отступлению.— Сумасшедшая баба! — громко заявил он и уже хотел спастись бегством, но тут женщина снова подскочила к нему и что было сил огрела его сумочкой на длинном ремне.У Ивана Егоровича из носу хлынула кровь. Он вдруг страшно побледнел, схватил женщину за рукав и размахнулся, чтобы ударить ее, но тут какой-то пожилой мужчина перехватил его руку:— Эй, друг, так не годится! Женщину нельзя бить! Ты не знал?— А ты, старый пень, не суйся не в свое дело! — рявкнул Иван Егорович. — Пусти, я кому сказал!Женщина вдруг расхохоталась.— Он все прекрасно знает, только думает, что ему все можно, все позволено! Он думает, он самый умный, самый гениальный, а потому имеет право и убить, если очень понадобится... И никого не пожалеет, даже мать родную! Знаете, что он со своей матерью сделал?Иван Егорович вдруг стряхнул руку пожилого мужчины и сказал со странной улыбкой:— Охота вам полоумную слушать? Пожалуйста, а я не намерен. Ее муж бросил, вот она и бесится! — и поспешил скрыться в подъезде...А женщина вдруг начала хватать ртом воздух, ее поддержала молоденькая девушка, оказавшаяся рядом, и помогла дойти до скамейки.— Может, «Скорую» вызвать? — предложил мужчина, вступившийся за нападавшую.— Нет, спасибо, не стоит, — тихо проговорила женщина, — я вот посижу немножко... — Она достала из сумочки какую-то таблетку и сунула в рот.— Никита, — прошептал Гошка, — мы должны с ней познакомиться.— Я тоже подумал... Хорошо бы ее до дому проводить. Вдруг она что-нибудь интересное расскажет...Гошка вдруг подошел к женщине и протянул ей еще не открытую бутылочку «Спрайта»:— Вот, возьмите, она холодная...Женщина подняла глаза и улыбнулась:— Спасибо... Это как раз то, что нужно.Гошка мигом свинтил крышечку и подал бутылку женщине. Та с жадностью приникла к горлышку.— Ах, хорошо... — простонала она, выпив пол бутылки. — Спасибо тебе, мальчик. Как тебя зовут?— Гоша.— Ты хороший человек, Гоша.— Ну что вы... — засмущался вдруг Гошка, — это пустяк...— Нет, все начинается с пустяков. И плохое, и хорошее, — вздохнула женщина. — Это что, твой товарищ рядом крутится?— Это мой брат, двоюродный, — улыбнулся Гошка. — Он бы тоже дал вам воды, только он уже пил из бутылки... Никита, иди сюда!Никита с готовностью подбежал к скамейке.— Вы, правда, двоюродные?— Да, наши мамы — родные сестры, — объяснил Никита.Видя, что женщине стало лучше, все разошлись, остались только Гошка с Никитой.— Вам лучше, да? — осведомился Никита.— Да. Ну что ж, надо идти.Может, мы вас проводим, — предложил Гошка, — а то на улице жарко, в метро вообще дышать нечем, мало ли...— Господи, спасибо вам... Мне, правда, тут не далеко, пешком можно...Вот и хорошо, а то в транспорте духота... Пойдемте, мы вас отведем.— Спасибо, только я, кажется, пока не могу идти, надо еще чуть-чуть тут посидеть, ладно? Вы не торопитесь?— Нет, у нас времени вагон и маленькая тележка! — радостно воскликнул Никита. — Лето же!— Ну, тогда давайте знакомиться. Я уже знаю, что вы Никита и Гоша, а я Людмила Захаровна. Вы, мальчики, все видели и слышали?— Видели, да, но слышали не все, а главное, ничего не поняли, — ответил Гошка.— Я, наверное, неправильно себя вела... Но этот человек... Он настоящий мерзавец!— Не надо вам нервничать... — вмешался Никита.Женщина только рукой махнула.— Уж и не знаю, как на него управу найти...— А если в милицию заявить?— Да какая милиция! Для милиции он чист!— Как это?— Да так... Это длинная история...— А вы расскажите, вам легче станет... — сказал вдруг Гошка. — Он, правда, что-то плохое сосвоей матерью сделал?— Да уж... — вздохнула женщина. — Изверг!— И что же? Неужели убил?— Да нет, старушка жива, только ей не позавидуешь...Мальчики быстро переглянулись. Только бы женщина не замолчала.— Это... Знаете, я вам лучше по дороге все расскажу, хватит тут рассиживаться...— Она поднялась.— Ну, не раздумали меня провожать?— Нет, что вы! — в один голос закричали Гошка и Никита.Тогда идемте!Они медленно побрели со двора. Пройдя немного в полном молчании, Никита не выдержал:— Людмила Захаровна, вы обещали рассказать про того типа...— Да, да... Так вот, это все началось давно... Иван был художником, портретистом. И даже имел успех. Писал портреты известных людей, не плохо зарабатывал, был женат, имел двоих детей, Митю и Петю... А потом вдруг взбрело ему в голову за границу уехать. В те времена это было очень трудно. Ну, он всеми правдами и неправдами отправил за границу сначала жену с детьми, а потом уж и сам выехал.— А куда? В Америку? — спросил дрогнувшим голосом Гошка, отец которого уехал именно в Америку.— Нет, не в Америку, в Голландию. Мало-помалу профессию свою он забросил, она ему там мало денег приносила, а он привык жить на широкую ногу... Тем временем в России начались перемены, открылись границы, и он захотел заняться бизнесом и стал мотаться из Голландии в Россию и обратно. Только ничего у него не получалось, он влезал в долги, делал одну глупость за другой и решил, что у него есть только один путь к спасению. Он заставил свою мать, которая его безумно любила, продать квартиру в Москве, это было в самый разгар квартирного бума, когда московские квартиры стоили поистине бешеных денег, а у нее, надо сказать, квартира была отличная, просторная, трехкомнатная, в центре. Он привез мать к себе в Голландию, хотя она ни на одном иностранном языке ни слова не знала. Но чего не сделаешь ради сына! С женой он к тому времени уже разъехался... И вот Анна Михайловна, так зовут его мать, стала жить в Амстердаме... Он подолгу оставлял ее совсем одну, а для нее было проблемой даже в магазин сходить. Но Алла, его жена, по мере сил ей помогала, а в прошлом году... он уже такого там, в Голландии, наворотил, что ему туда дорога была заказана, и он просто бросил старуху на произвол судьбы. И в конце концов его квартиру и все вещи описали за долги, а несчастную старуху отправили в монастырь, где ей даже словом не с кем перемолвиться. К тому же ей грозит высылка обратно в Россию, у нее потеряны документы... Правда, Голландия — на редкость гуманная страна, но всему же есть предел. Алла, она была категорически против приезда свекрови в Голландию, там с ног сбивается, чтобы помочь старухе, но взять ее к себе не может, у нее у самой крохотная квартирка, где она живет с двумя сыновьями, живет на пособие... А когда этому мерзавцу кто-то сказал: как ты мог бросить мать в таком положении? — он ответил, что ей уже пора на тот свет.— Это он про родную мать? — ужаснулся Гошка.— Да. Ах, боже мой, для этого человека нет ни чего святого... Он чудовищный циник...— Извините, Людмила Захаровна, а он вообще-то нормальный? — спросил вдруг Никита.— Едва ли... Но раз он не сидит в сумасшедшем доме, а живет среди нормальных людей, значит, может и даже должен отвечать за свои поступки. Уверена, любая экспертиза признала бы его вменяемым.— А почему вы именно сегодня пошли к нему? — смущенно спросил Гошка.— Потому что... Потому что только вчера узнала... Дело в том, что до женитьбы на Алле он был женат на моей сестре... И вот теперь он обхаживает ее, предлагает вновь выйти за него замуж и уехать, предварительно продав квартиру... А эта идиотка, моя сестра, кажется, все еще любит его... Но я землю с небом сведу, не позволю ей такую глупость сделать. Наверное, напав на него, я совершила грандиозную ошибку, он теперь будет настороже... Не надо мне было к нему ходить! Но я просто не вы держала. Как узнала об этом... Ну, ребятки, вот мы и пришли. Спасибо вам огромное. Надо бы пригласить вас к себе, хоть чаем напоить, но, честно говоря, просто нет сил. Я вам свой телефон и адрес оставлю, будете в этих краях, заходите.Она прочувственно пожала руку сперва Гошке, а потом Никите.— Спасибо, спасибо вам! Теперь я хоть знаю, что не все люди похожи на Ивана.— С этими словами она скрылась в подъезде.— Ну, Гошка, что скажешь?— Да... Нет слов...— Ты, Гошка, гений!— Я? Почему?— Сообразил предложить ей воду! И мы столько всего узнали...— Правда, не очень понятно, что с этим делать? Людмила сказала, здесь он ведет себя нормально...— Нет, ты не гений, ты болван! — закричал вдруг Никита. — Ни фига себе нормально, заказал какую-то старушку! По-твоему, это нормально?— Точно, — почесал в затылке Гошка. — У меня это как-то из башки вылетело. Слушай, Никита, а может, надо было сказать про это Людмиле?— Ты сдурел, да? Она же нервная! Еще, чего доброго, пойдет к нему и скажет: «Ты, мерзавец, решил еще старушку пришить!» Нам это надо? Нет, мы должны сами вывести его на чистую воду испасти старушку.— Легко сказать! Мы же не знаем, кто она! И к тому же он ведь не сам будет ее убивать... Так что вряд ли у нас получится.— Ну, Гошка, не ожидал от тебя! — разочарованно проговорил Никита. — Нам же сказочно везет! Сам подумай! Ксюха случайно услыхала разговор, а ваша Тягомотина просто потрясно описала нам этих типов и к тому же еще узнала, где посредник живет. Ты сам сумел подслушать разговор с Иваном, углядел его номер телефона... А теперь мы еще столько всего узнали! Такое только в кино бывает, а ты еще чем-то недоволен. Я думаю, про сто судьба не хочет, чтобы старушку убили, вот и подкидывает нам все эти сведения.Гошка вытаращил глаза от удивления.— Судьба? — переспросил он.— Судьба.— Бред. Ты что, веришь в судьбу?— Верю. Я тут всякие книжки читал... Я тебе дам, почитаешь и тоже поверишь!— Ладно, почитаю, но только когда все кончится. Поглядим, судьба это или не судьба. А сейчас надо подумать, что нам дальше делать. Есть у меня такое подозрение: этот Иван уже нас с тобой приметил, когда мы с Людмилой на лавочке общались.— Очень даже возможно. И это плохо, Гошка!— А я что говорю? Не просто плохо, хреново!— И следить за ним нам опасно.— Еще как! К тому же он художник, хоть и бывший, у него должна быть отличная зрительная память!— И не просто художник, а портретист! Все до мелочи запомнить может.— То-то и оно!— Знаешь, что я предлагаю? Давай сейчас разъедемся по домам и до завтра помозгуем, что делать дальше. Авось родится нормальная идея или у меня, или у тебя. Ой, у меня, кажется, уже родилась!— Ну, ты даешь! Выкладывай!— Поговори с мамой! А вдруг она его знает? Такое вполне может быть!— Запросто! Но только что я скажу маме, почему меня этот тип интересует?— Да, это проблема... Нельзя вызывать ни малейших подозрений. Допустим, ты скажешь: мамочка, ты знаешь художника Шишмарева? А она спросит: зачем тебе это?— А я скажу, что Никита в гостях видел портрет его работы, он ему жутко понравился, ну и все такое...— А что? Нормально, по-моему. Почему бы мне не запасть на хороший портрет?— А если у него плохие портреты?— Ну и что? — рассмеялся Никита. — Значит, у меня просто плохой вкус и больше ничего.— Вообще-то верно! Попробую!— Ну, вот видишь! Хорошо, что он художник! А то был бы энтомологом или ихтиологом, где тогда искать общих знакомых?— И это, по-твоему, тоже судьба? — не без ехидства осведомился Гошка.— Конечно. Нет ни малейших сомнений! Судьба!