Глава 2. Бабье заело

Выйдя от Мотиной, Гошка облегченно вздохнул. И хотя Роза оказалась невероятно полезной, но разговор с нею дался Гошке очень тяжело. Он весь вспотел. И ведь совсем она не дура, но... Тягомотина! Надо сейчас сразу зайти к Ксюхе и все ей рассказать и, главное, попросить немного терпимее относиться к Тягомотине. Но вдруг Гошка замер. У подъезда стояла девочка. Не девочка — чудо! Красиво постриженные темно-каштановые волосы, голубые, почти синие, глаза на пол-лица и усыпанный веснушками курносый нос. Ну и ну! Откуда такая взялась? Она явно кого-то ждала, так как в нетерпении то и дело поглядывала на дверь подъезда. И действительно, оттуда выбежала еще одна девочка, по виду чуть помладше Синеглазки, как уже про себя назвал ее Гошка, и чем-то неуловимо на нее похожая, но далеко не такая красивая.— Сколько можно ждать! — капризно сказала Синеглазка. — Мы же опаздываем!— Не злись, Сашка, не опоздаем!И они почти бегом выскочили на улицу.А Гошка, потрясенный до глубины души, опустился на лавку. Никогда прежде ничего подобного он не испытывал, хотя начиная с первого класса каждый год влюблялся в какую-нибудь девчонку. В первом классе это была Вера Звягина, девочка с роскошной русой косой, они сидели за одной партой. Во втором классе он влюбился в девочку из соседнего дома, она училась в другой школе, и они виделись очень редко. Как ее звали, Гошка уже забыл. В позапрошлом году он был влюблен в Ксюху. А в прошлом — в Нинку Кулиш. Но сейчас его сердце было свободно, и Синеглазка тут же заполнила пустоту. Это была любовь с первого взгляда. Хоть и безнадежная. Может быть, он никогда больше ее не увидит... На скамейке было жарко, и Гошка поднялся к Ксюхе.— Ну что? — сразу спросила она.— Ты о чем? — не понял Гошка.— Ты говорил с Тягомотиной?— С Тягомотиной? Ах да, говорил...— Гошка, ты чего? — поинтересовалась чуткая Ксюша.— А? Что?— Ты чего, как камнем стукнутый?— Да нет, это я так... Слушай, Ксюха, Розка оказалась такой наблюдательной...— И он поведал старой подружке все, что узнал от Розы.— Гошка, это же совсем другое дело! — обрадовалась Ксюша. — Теперь у нас примет до фига и больше!— А я что говорю...— Гош, а все же, что с тобой такое? Ты не заболел?— Нет, я здоров, что ты! Просто обалдел от раз говора с Тягомотиной. Думаешь, мне легко было, да еще в такую жарищу? У тебя есть что-нибудь холодненькое?— Квасу хочешь?— Хочу! — обрадовался Гошка.Ксюша налила ему большую кружку ледяного кваса.— На, пей! Только маленькими глоточками, бабушка всегда предупреждает, а то простудишь горло.С наслаждением прихлебывая шипучий квас, Гошка мало-помалу приходил в себя. Надо же, как его тряхануло из-за какой-то девчонки, которую он скорее всего никогда больше не увидит. Просто дурь какая-то напала. Он даже головой помотал, освобождаясь от наваждения. Ему ужасно хотелось спросить у Ксюши, не знает ли она эту девчонку, но вовремя понял — нельзя! Она сразу его раскусит, а кому это нужно?— Гошка, я знаешь что думаю?— Понятия не имею.— Надо сообщить эти приметы всем, кому можно!— Кому? — испугался Гошка.— Ну, тем, кто сейчас в Москве, из класса, я имею в виду!— Ксюха, ты шизанулась, да? — закричал Гошка. — И так уже, кроме нас с тобой, про это знает Тягомотина, а ты хочешь, чтобы про это знал уже каждый воробей? Нельзя, пойми! Это тайна, страшная тайна! И раскрыть ее можно, только соблюдая все меры предосторожности, а если каждый воробей начнет про это чирикать...— Что ты привязался к воробью?— А черт его знает... Но это не важно! Ты меня удивляешь, вроде совсем не дура, а такую глупость сморозила...— Не такую уж глупость, — обиженно засопела Ксюша, — чем больше народу знает эти приметы, тем больше шансов найти преступника.— Чепухистика! Чем больше народу знает, тем больше шансов, что это дойдет до преступников, и тогда уж...— Что?— Тогда уж за твою жизнь не поручусь.— Как? — испуганно воскликнула Ксюша.— Если до преступников дойдет, что это ты подслушала разговор и раззвонила на весь свет...— Гошка, ты и вправду так думаешь?— Не думал, не говорил бы. Короче, хочешь жить спокойно, молчи. Можешь обсуждать эту тему только со мной. Даже с Тягомотиной не вздумай.— Ну уж с Тягомотиной я ничего обсуждать не буду.— Вот и ладненько.— Но что же нам делать?— Жить. И держать открытыми глаза и уши. Авось нам повезет... Ну, ладно, Ксюха, я пойду. Если что, звони. Пока!И Гошка побежал домой. Он сегодня здорово вымотался, столько разговоров, и все с девчонками. Это кого хочешь доконает.Мама была уже дома. И у нее сидела ее подружка, Елена Дмитриевна с десятого этажа.— Боже, Георгий, как же ты вырос! — воскликнула она. — Совсем большой мальчик! А, кстати, у нас в подъезде появились две такие девочки, закачаешься!Гошка навострил уши. А Елена Дмитриевна продолжала:— Сестрички-погодки. Старшую зовут Сашей, а младшую — Машей.У Гошки сердце забилось где-то в горле. Но он молчал.— Эта Саша — настоящая красотка, глазищи...— Лена, что ты мне портишь сына? — засмеялась мама. — Рано ему еще о девочках думать!— Ничего не рано, тринадцать лет — самый возраст! Знаешь, Юля, мама этих девочек — Ирина Истратова!— Ирина Истратова? Кто это?— Как, ты не знаешь? Это очень известная актриса, играет в Театре Моссовета, была замужем за Виталием Малыгиным. Малыгина ты, надеюсь, знаешь?— Да, его я видела в каком-то фильме. Красавец! И актер неплохой.— Так вот, они развелись, Истратова забрала девочек, разменяла квартиру, и теперь они живут в нашем подъезде, на десятом этаже.«Вот это новость!» — возликовал Гошка, но ни слова не произнес.— И ты можешь себе представить, она оставляет девочек одних, когда уезжает на гастроли и на съемки.— Какой кошмар! И она не боится?— Боится, еще как боится, но что же ей делать? Надо деньги зарабатывать!— Лен, а ты откуда все это знаешь?— Они же теперь мои соседи!— Понятно. Что ж, если девочки нормальные, сознательные...— Еще какие сознательные! Особенно старшая, Сашенька, такая хорошая девочка, прелесть просто! Кстати, Георгий, они в вашей школе учиться будут, эти сестрички.— Ну и что? — вырвалось у Гошки.В этот момент зазвонил телефон. Мама сняла трубку.— Я слушаю! Гошу? Пожалуйста! Гошка, тебя!— Кто?— Какая-то девочка, но не Ксюша!Гошка схватил трубку.— Алло!— Гуляев, привет, это Роза.— Привет.— Слушай, я сейчас видела одного...— Подожди, я сейчас! — Он схватил телефон на длинном шнуре и юркнул в свою комнату. — Да, Роза, говори!— Это твоя мама подходила?— Да. Ну, кого ты видела?— Усатого!— Это который в джинсах?— Ну да!И где ты его видела?— По-моему, он живет в доме, где аптека!— Здорово! А почему ты так решила?— Меня мама послала в аптеку, и, пока я там была, смотрю, он входит! Я так и ахнула!— Надо думать! И что дальше?— Дальше он купил эффералган и баралгин, еще зубную пасту «Аквафрэш» и вышел. Я за ним. Он вошел в третий подъезд. Я решила подождать, а вдруг он к кому-то в гости... Но он вышел буквально через пять минут, открыл дверцу красной «Шкоды» и взял оттуда ветровку. А потом больше из подъезда не выходил, ну, пока я там была...— Так! А номер машины ты запомнила?— Конечно, запомнила, что я, дура глубокая? А 326 КА.— Да, ты и вправду бесценный кадр!— Издеваешься?— Издеваюсь? Да ты что? С какой стати? Ты же такие важные сведения добыла, а я буду издеваться?— А что же ты с этими сведениями делать будешь?— Тут надо пошевелить мозгами!— А кто же это будет ими шевелить?— Все!— Кто это все?— Ты, я, Ксюха!— Ей шевелить нечем!— Ты не права, у Ксюхи голова варит!— Посмотрим, что она там наварит!— Вот именно, поживем — увидим, но, во всяком случае, спасибо тебе!— На здоровье!...Поговорив с Тягомотиной, Гошка вдруг почувствовал — ему просто жизненно необходимо пообщаться с каким-нибудь парнем, девчонки уже достали его! Но лучшего друга, Лешки Шмакова, нет в Москве. Можно, конечно, позвонить нескольким одноклассникам, кто-нибудь, наверное, найдется, но говорить он сейчас мог только об этой детективной истории, а такое ведь не доверишь первому встречному, тут нужен человек надежный, проверенный, который не будет болтать об этом налево и направо... Гошка заглянул на кухню. Там по-прежнему сидели мама и Елена Дмитриевна. «Кошмар, совсем бабье заело», — с тоской подумал Гошка. А дело предстоит нешуточное. Сейчас даже мысль о красивой девочке Саше вызвала только раздражение. Гошка с горя включил телевизор, но ничего интересного там не было. Да еще и жара, дышать нечем... И Гошка уже пожалел, что они с мамой так рано вернулись в Москву.— Гоша, — крикнула вдруг с кухни мама, — Гоша, поди сюда!— Чего, мама?— Я совсем забыла, от этой жары голова уже не варит... Тебе Никита звонил!— Никита? Правда? Он в Москве?— Да.— Ура! — воскликнул Гошка и даже хлопнул в ладоши на радостях.Никита, его двоюродный брат, сын маминой сестры, тети Оли, был именно тем человеком, в котором сейчас так нуждался Гошка. И он бросился к телефону.— Тетя Оля, здравствуйте!— Гошенька, рада тебя слышать, как дела?— Да ничего, спасибо, а Никита дома? Мне мама сказала, что он звонил...— Да, да, сейчас. Никита, к телефону!— Гошка, привет!— Привет! Я не знал, что вы в городе...— Сегодня вернулись.— А мы вчера. Слушай, Никита, срочно надо повидаться. Тут такое дело...— Сегодня уже не выйдет.— Это понятно. Но завтра с утра...— С утра годится. А что за дело-то?— Не могу по телефону. Но ты мне так нужен!— Какая-то тайна?— Не то слово. Дело идет о жизни и смерти, — понизив голос, произнес Гошка.— О твоей? — ахнул двоюродный брат.— Нет.— А о чьей? Хоть намекни!— Я и сам толком не знаю.— Что за фигня?— Это не фигня, это правда. Тут так все сложилось...— Гошка, да что ты резину тянешь, скажи толком, — потребовал Никита, — а то я не усну! Хоть намекни.— Попробую. Тебя там никто не слышит?— Нет. Мама телик смотрит.— Ты Ксюху Филимонову помнишь?— Помню, а что?— Она совершенно случайно подслушала разговор двух мужиков, они сговаривались кого-то убить, какую-то пожилую женщину...— Ну ни фига себе...— Больше того, мы, кажется, уже вышли на одного из них...— Вы с Ксюхой? — потрясенно спросил Никита.— Не совсем, тут еще одна девчонка... Короче, Никита, ты мне очень нужен!— Бабы заели? — засмеялся вдруг Никита.— Не то слово!— Гош, а Ксюха твоя не могла все это просто выдумать?— Как, выдумать?— Так, для интереса! Может, у нее богатое воображение?— Нет, не могла она такое выдумать. Да и вообще... Нет, это чепуха! Скажи уж лучше, что тебе неохота в такое дело ввязываться! — разозлился вдруг Гошка. — Не хочешь, не надо!— Ты что, озверел, да? Шизанулся? Я же только задал вопрос, а ты... От жары, что ли?— Короче, когда встречаемся и где? — все еще сухо спросил Гошка.— Где скажешь. Могу к тебе приехать.— Давай! Часам к девяти приедешь?— А тетя Юля не удивится?— Нет. Скажем, что в такую жару лучше приехать с утра пораньше.— Что, кстати, чистая правда.— Ладно, пока!