Глава 43

Глава 43

Сумма нашей жизни складывается из часов, в которые мы любили

— Вильгельм Буш

На телефон поступил звонок, после которого я, снося людей и машины несся домой. Одни мысли в голове

Лишь бы не они.

Хоть бы были дома

Хоть бы живые

«Босс, сигнал телефона Мисс Винченцо пропал несколько часов назад, но мы смогли отследить и нашли телу женщины с ребенком»

Я останавливаю машину, выбегая из нее, забывая о всех общественных нормах. Хоть бы не они! Хоть бы были живы! Сердце разрывается, и я ненавижу себя за то, что не смог защитить их. Я столько раз встречал смерть и столько раз сталкивался с ней, но не могу принять того факта, что они могут вбить мертвы

Все, но не они

Жизнь ее может забрать их.

Не может забрать самое ценное, что у меня есть.

Все, но только не их.

Я забегаю в дом и первым кого замечаю Джона, что пьет виски у окна. Мей носится по дому с телефоном в руках. Никто не истерит, но что не то. Фокс снова сидит в кресле, смотря в одну точку и знаю почему. Он никому не сказал, но я знаю. Ада тому причина. Их дети тому причина. Семья. Вот что с ним сделала. И вот что делает со мной.

Все головы резко поворачиваются ко мне, и я вижу теперь уже красные и обеспокоенные глаза Мей. Слышу быстрые шаги по лестнице и сердце начинает колотиться еще сильней.

— Папочка! — Белые волосы вылезают из-за угла, и я выдыхаю. Я

иду у неё, но она уже летит на меня. Родное маленькое тело прижимается к моему, и я вдыхаю запах клубники. Она цела. Она здесь. Я жду, когда Лаура выйдет вслед за дочерью, но ее нет. Я прислушиваюсь, пытаясь услышать шаги, но они не следуют.

Я продолжаю смотреть в проход, ожидая увидеть ее белые, а иногда темные волосы и голубые глаза, полные беспокойства за меня и гнева за то, что я так долго не приходил. Клянусь, я никогда больше не уйду и не оставлю их, только пусть Малышка выйдет и вновь поцелует, и ударит меня. Я хочу снова ощутить ее запах смешенный с клубникой и шоколадом.

Я хочу, чтобы ее тело снова прижалось ко мне, чтобы она снова сказала мне какой я мудак и зачем ушел. Чтобы она сказала, что мы справимся вместе. Но ее нет. Она не выходит.

— А где мама? — Мое сердце падает, и я оступаюсь, продолжая смотреть в пустой коридор, боясь заглянуть дочери в глаза. Я не уберег. Я не спас. Знала ли она что я жив? Боролась ли она?

Я смотрю на Мей, пытаясь в последний раз увидеть в ней Лауру, но знаю, что это бесполезно. Две копии. Совсем разные. Никто этого не видит. Но я вижу. Иногда я даже сомневаюсь, что они родные сестры.

Мей несется ко мне, когда я ставлю дочь на пол и крепко обнимает. Ее слезы пропитывают мне рубашку, и я в который раз понимаю она не Лаура. Моя малышка Ли никогда не плакала так сильно, чтобы пропитать слезами рубашку. Она могла всплакнуть, но слезы высыхали так быстро, будто их и не было.

Но Мей. Она никогда не плакала и ситуация, которая произошла, но в которую я отказываюсь верить, убивает каждого из нас. Она уничтожает нас. Всех. И нам нужно держаться вместе. Мы – семья. Мы – все что есть друг у друга. И они это понимают.

Мей начинает бить меня кулаками, когда я тяжело вздыхаю и сглатываю, смотря ей в глаза. Она понимает, что произошло. Она все поняла, как только не смогла дозвониться до сестры, но также, как и я отказывалась верить, но стоило мне зайти в дом, как я рассеял все ее хорошие мысли и надежды.

Она захлебывается в слезах и Аделия, держа меня за ногу не понимает, что происходит. Фокс уводит ее, а Мей вешаясь на меня продолжает кричать от боли, которая разрывает каждого из нас. Я молчу, но она кричит за меня и становится легче. Джон лопает стакан в руках, стукая кулаком по подоконнику.

— Убей их, Оли, убей каждого — Она заглядывает мне в глаза — Я никогда тебя ни о чем не просила, но сейчас умоляю об одном. Пусть эти падонки мучаются. Пусть они горят заживо! — Я вижу тот блеск, что и у Ли десять лет назад и сомнения о родстве развеивается.

— Тебе не нужно об этом просить, потому что я сделаю это, даже если умру сам

***

Мне потребовалось три дня, чтобы найти их. Три дня, чтобы пытать их как подопытных крыс. Боль не оставляла меня ни на секунду, но Аделия, ради нее я должен был держаться. Ради нее я должен был идти. Она бы хотела этого.

Сейчас я сижу возле могилы и думаю о всем том, что правда не смог ей рассказать. Я не хотел с ней расставаться. Тем более тем образом, который случился. На Камене фотография, где она смеется. Виден блеск в глазах. И я слышу ее звонкий голос в голове.

Она направляет меня, но жить без нее куда сложнее, чем я мог себе представить. Я не думал, что Аделия будет просыпаться с кошмарами о том, что все ее бросили. Я не думал, что эти походы так влияли на нее.

Я пообещал ей, что никогда не уйду. Больше никогда.

— Вместе, помнишь?! — Я смотрю на фотографию и чувствую, как боль заседает внутри. Пустота поглощает все и заглатывает. Внутри меня образуется черная дыра. И я боюсь, что все это негативно повлияет на нашу дочь. Боюсь, что я не смогу быть таким искренним и радостным человеком.

Я боюсь, что эта ненависть к себе и эти воспоминания навечно будет сидеть во мне. И я никогда не смогу себя простить.

Все забывается, но не все прощается

Я смотрю на надпись на надгробие и прикрываю глаза так как боль становится невыносимой

Людям суждено любить, но не суждено быть вместе

— Знаешь, Эммануэль Фон Бодман сказал «любовь есть высшее мужество: она готова к любым жертвам» думаю это описывает нас, малышка Ли — Я тяжело вздыхаю, запивая виски, зная, что ночью не смогу сегодня спать спокойно. Зная, что кошмары снова накроют меня с ног до головы.

— Ты бы сейчас посмеялась надо мной, а после ударила, ударила за то, что я пью и не думаю о будущем. Но о нем нечего думать. Нет будущего, в котором нет тебя. Ты - весь мир для меня. Думаю, у нас настоящая любовь, которая никогда не закончится, любовь моя — Я делаю последний глоток и разбиваю стакан. Все внутри меня разбито так же. Все на сотни и тысячи осколков.

— Видимо мы и правда ценим, когда теряем — Я ушел, зная, что больше никогда сюда не вернусь. Мы уедем. Далеко. Но ты бы сказала жить настоящим, не думать о тебе. Так как не думать о тебе, если ты центр Вселенной.

Слишком сложно для меня, милая.

Я сидел дома, наблюдая за показом дочери. Сегодня она была принцессой Эльзой. Вчера Рапунцель. Позавчера леди баг, что остается ее любимой по сей день. Она бы гордилась ею.

Мей хлопает в ладоши, натягивав улыбку, я вижу, ей плохо, но она живет по принципу «прошлое не вернуть. Живи настоящим» она не будет сожалеть всю свою жизнь о том, что сделала. И не сделала. Она бежит помнить его так же, как и Лауру. Я все еще слышал ее крик по ночам в своих снах и ничего не мог сделать.

Аделия убегает на кухню за соком, а я смотрю ей в след видя в ней часть моей малышки Ли. Сердце сжимается, и я тяжело дышу, прикрывая рукой глаза. Хочу убить каждого, но дочь стоит на первом месте.

Теперь и навечно.

— Пообещайте мне — Я поворачиваюсь к Фоксу, Джону и Мей, которые заинтересовано сморят на меня. Фокс догадывается что я скажу. Потому что он чувствует то же что и я. Мы желаем одного и того же. Только разным людям. А может быть одним и тем же.

— Что бы со мной не случилось, вы будете присматривать за Аделией и детьми Татьяны — Мей кивает и протягивает свою руку к моей ладони. Она сдержит обещание. Я знаю.

— Что бы не случилось — Повторяю я и она кивает, поджимая губы, чтобы не заплакать вновь.

Сегодня ночью я последний раз пришел в ее дом. Я давно отдал Ники машинку. Я видел, как его глаза горели, когда он провожал меня в окне, смотря на черную MacLaren. Теперь я должен был позаботиться о Массимо. Лекси была слишком мала, чтобы что-то понимать и запоминать.

«— Большой Оливер! — Я улыбаюсь черноволосому мальчику, хотя понимаю, что даже на это нет сил

— Ты давно не приходил. Нико вечно ходит к маме в комнату, чтобы встретить тебя — Я киваю ему и сажусь рядом с ним на кровать. В моих руках огромная папка и только Массимо решит, что с ней делать. Только он сможет управлять этим. Если Массимо потеряет эту папку, так тому и быть. Но если он сохранит ее и отомстит всем...

Я тяжело вздохнул, смотря в потолок. Николас будет жестоким. Если я вручу ему эти документы, он убьет каждого не раздумываясь, Моховая на себя войну. Но я верю, что Массимо поступит умнее. Я знаю, что мне осталось совсем не много. Они придут за мной. Один вопрос

Скрываться подвергая всех опасности.

Или сдаться. Впервые сдаться и почувствовать умиротворение

Снова быть с моей Ли.

Это мысль снова разбивает мне сердце на сотни осколков, и я тянусь к тумбе за виски, но вспоминаю, что я не дома и виски здесь нет.

— Сохрани это Массимо. И никогда не рассказывай об этой вещи Николасу — Он хмурится, но кивает — У каждого есть свои секреты, запомни это. И каждый должен их оберегать

— Ты не останешься? — Спрашивает Массимо, когда я встаю с его кровати, но мне слишком больно понимать, что я снова оставил мою жизнь и мое сердце одну дома. Без мамы. И без отца.

— Нет, меня ждет Mon coeur — На его лице отразилось непонимание, и он нахмурился, но я улыбнулся и поцеловал его в макушку, растрепав волосы рукой, создавая гнездо.

— Безумно люблю вас. Вы мое все, Массимо, и, если бы у меня было больше времени, я бы провел его с вами — Я не стал говорить большего, просто развернулся и ушел к окну, через которое залез. Он что-то кричал мне, но теперь я не слушал. Душа болела. Сердце болело. Все тело изнывало.

Она умерла любимой.

Она любила.

И была любима.»

— Папа! — Дочь кончит, что приводит меня в чувство и бежит ко мне, но не успевает добежать, как слышатся громкие хлопки.

Вот и пришло мое время.

Совсем скоро мы встретимся с тобой, любовь моя

А пока я буду защищать нашу дочь, даже ценой своей жизни.

Ведь мы и есть те потери, без которых нет риска.

Лицо Аделии становится красным от слез, но она молчит. Она умная девочка. Диадема на ее голове спадает, и я поправляю ее и улыбаюсь, вспоминая как делала то же самое Мариселль.

Я уже написал и отправил письмо Джею, где извинился и рассказал всю историю. Я попросил прощения за то, что подвел его и заставлял рисковать, да так, что ценна этого была Сидни. Он уже знает, что Ли ушла. И я не могу его поддержать так же как он не может меня. Между нами тысячи километров, но он обещал, что вернется, как только его дочь уедет далеко от этого мира и этой страны. Проклятая Франция.

Мне оставили послание, но я даже не знаю кто. Мне прописали смертный приговор. И я не смогу отыграться или взять паузу.

Я прячу дочь в шкаф, а сам бегу на лестницу где уже дерутся Фокс и Джон. Я не хочу, чтобы Аделия видела, как ее отец убивает людей. Это в прошлом. Но от этого зависит ее жизнь.

Метал в руке за это время стал чужим, но я нажимаю на курок и двое мужчин падают на пол. Их слишком много, и они бегут по лестнице к нам все быстрей. Я не успеваю среагировать так как смотрю на Фокса, которого скрутили и Джона, которого бьют, как на меня нападают сзади. Я чувствую сильные удары в живот. Меня бьют и бьют. И бьют.

Я знаю, что она смотрит через щель двери. Она крепко держит руками свой рот, чтобы не издавать звуков. Но она боится. Я чувствую ее страх.

Не сдавайся.

Не сдавайся

Мы Винченцо.

Она направляет эти мысли в мою голову, и я замечаю, как на Джона наставили пистолет. У меня, словно, появилось второе дыхание, и я откинул людей с себя, выхватывая пистолет и стреляя. Новая партия людей надвигалась на нас, и я снова почувствовал удар в живот.

Писк дочери был слышан не только мне. Один из мужчин уже бежал к ней. Я чувствовал страх Аделии. Стоило мне увидеть, как ее взяли за волосы мне снесло крышу.

Ценой жизни.

— Mon coeur — Теперь я слышал только свой крик.

Я выстрелил помедлив, боясь задеть дочь, но мужчина упал на пол, а я подхватил Mon coeur, поставив ее за шторы. Я не хочу, чтобы она видела, как я умираю у нее на глазах. Все, но не это

Я уже видел панику и страх за меня как у ее матери, когда я возвращался с заданий.

Фокс в последний раз нажимает на курок, убивая мужчину и я выдыхаю еще не до конца понимая, что я пережил это. Не знаю, нужно ли мне радоваться или злиться на это. Но сейчас я хочу обнять дочь и сказать, что все хорошо.

Я вижу, как она отодвигает шторку и ее голубые глаза стало красными. Она прекрасна. Мой луч солнца во тьме. Моя жизнь. Мое сердце. Без нее я не смог бы дышать. Я готов сжечь мир для нее. Только для нее.

Она бежит ко мне, но так и не добегает, потому что я слышу громкий выстрел, за которым следует еще два и чувствую, как кровь стекает по белой рубашке, но я всячески стараюсь закрыть это дабы не пугать Аделию, но уже поздно. Слабость незамедлительно поглощает меня и я, тяжело выдохнув, падаю на колени. Все плывет, но я четко вижу голубые глаза. Ее глаза.

— Папа! — Она начинает громко плакать и бежать ко мне еще быстрее — Нет! — все туки не переживу этот вечер. Мне осталось лишь насладиться последними минутами. Я беру ее лицо в свои ладони, любуясь и стараясь разглядеть часть Лауры, которая в ней осталась. Ее волосы. Ее глаза. Но мои брови и мой нос. Она наша дочь. Наша. И я сверну горы для нее. Или мог свернуть горы для нее. Она хватает меня за руку с татуировкой, которая сильно пульсирует в последнее время, но не обращает на нее внимание

— Ты обещал! — на секунду я задумываюсь говорит это точно Аделия, а не ее мать — Ты ни перед кем не приклоняешь колено! — Я усмехаюсь потому что уже давным-давно сделал это перед ее матерью. Как только та появилась на пороге клуба.

— Ты обещал мне! — Она кричит, срывая голос, слезы текут по ее щекам, и я из последних сил стараюсь не упасть, вытираю ее слезы

— Я встаю на колени только перед тобой и твоей мамой, Mon coeur — Я заправляю прядь белых волосы ей за ухо, и она сильней начинает плакать — Каждый раз смотря на тебя я вижу ее. Ты наша дочь, Аделия. Ты Винченцо. Мы никогда не сдаемся. Мне жаль, что у нас было так мало времени. Ты мое все, помнишь? Ты моя жизнь и мое сердце. Без тебя не было бы и меня. Я люблю тебя, Mon coeur, так же сильно, как и твою маму. — Я в последний раз целую ее в лоб, и она крепко держит меня своей рукой, прямо за татуировку отчего та начинает пульсировать сильнее. Но сил уже нет. Мей забирает мою дочь, и я замечаю движение Фокса. Последнее что успеваю сказать

— Защищайте ее как зеницу. И прости меня за сына, вечно буду винить себя в этом. Не смотри на меня так печально, Джон, мы еще встретимся — Стараюсь улыбнуться, но глаза закрадываются и меня встречает темнота. Но такая спокойная и тихая. Здесь так тепло и хорошо. Совсем не холодно.

Я ждал ее прихода, но неожиданно ушел сам. От понимания что все могло закончится совсем по-другому сводит челюсть. Я вижу свет и понимаю, что даже в самые темные часы моя любовь сияет непоколебима. Любовь не для слабаков. Вовсе нет.

Я не жалею ни о чем, кроме одного. Я жалею, что не успел рассказать Аделии и моей Малышке Ли о нашей настоящей первой встречи. Той что она не помнит. И даже не догадывается. Но возможно совсем скоро я расскажу ей. Уже совсем совсем скоро.

Уже сегодня