Глава 36

Глава 36

Оливер*

«Мне десять, я потерял мать в четыре и совсем не помнил ее голос и лицо. У меня деже не было ее фотографий. Я не помнил ее тепло. Будто она и не была моей матерью. Помню, как она целовала меня перед сном. Но я не ощущал тепла.

Спускаюсь по лестнице, яростно одергивая воротник рубашки. Я не хочу ничего менять. Не хочу, чтобы в нашем доме появлялась женщина. Тем более со своей дочерью. Не хочу даже видеть их. Я сейчас так зол на мир, что хочу все опрокинуть, но лишь смотрю на дверь.

Отец приказал спуститься. Я не должен ослушаться. Я продолжаю спускаться, смотря на входную дверь, где вот-вот появится мачеха с дочерью.

Отец выходит из своего кабинета. Статный и слишком властный. Он не собирается ждать, когда кто-то войдет. Это свыше его сил. Он лишь поправляет манжеты на рукавах, откидывает пиджак назад и смотрит на меня, проходя на улицу.

— Почему ты встал как истукан? — Я опускаю глаза в пол, когда вижу, что он смотрит на меня

— Я уже иду, отец — Он кивает и поворачивается, собираясь уходить, но я добегаю до него, чтобы задать вопрос

— Нам обязательно встречать их? — Я уже знаю ответ и снова начинаю ощущать гнев отца, но он не покажет его сейчас. Только не при новой жене.

— Я тебе не попугай, чтобы повторять все по несколько раз, сынок, но запомни мои слова. Если ты будешь слишком часто показывать свои эмоции, будь то агрессия или любовь — Он усмехнулся на последнем слове — Быстро умрешь — На последних словах его лицо ожесточилось и помрачнело

Отец прошел мимо меня, придав лицу обычный вид, но остановился ко мне спиной и повернулся.

— Если хочешь еще один совет. Выражай свои мысли ясно и четко — Это что-то надорвало в моей груди и я, подняв голову заявил

— Тогда я отказываюсь встречать их. Это твои гости, но не мои — Я старалась чтобы мой голос не поднимался. Отец замер, и я уже видел его глаза, залитые тьмой. Той чернотой, что никогда не было у меня. Наши глаза были совсем разные. Его почти черные. Всегда. Мои золотистые. Светлые.

— Ты сейчас не в том положении, чтобы спорить со мной, сынок — Но сейчас я был решительно настроен — Ты даже представить себе не можешь что ты сейчас на себя навел. Я все эти годы учил тебя. Чему? — Его лицо стало мрачным, и я понял, что налажал. Сильно — Я учил тебя разумности. Сейчас ты поступаешь неразумно. Ты думаешь, что я дал тебе намек высказывать все то, что ты хочешь, Оливер? Нет. Я учил тебя не перечить мне. И сейчас ты поступил наоборот — Неужели это была проверка? И я снова накосячил — Каким ты будешь боссом? — Он взял меня за воротник, что я недавно поправлял. Его лицо оказалось слишком близко к моему — Ты представить себе не можешь сколько раз я трахал пастуха, пока ты пас весь скот, сынок — Отец похлопал меня по плечу, оттолкнув от своего лица и я снова уставился в пол

— А теперь стой молча и не вякай. Чтобы я лишнего слова от тебя не услышал, понял? — Он говорил это стоя ко мне спиной и направляясь к машине, что заехала во двор

— Я понял, отец — Если я думал, что он закончил то ошибался — Возьмешь Татьяну после ужина к себе и покажешь ей весь дом и ее комнату. И не дай бог она спуститься вниз

Бледная женщина с черными длинными волосами вышла из машины. Ее глаза светились ярким пламенем, и я прищурился, пытаясь разглядеть линзы, но это был ее цвет. Они были настоящими. Она приобняла девочку, что была ее копией за плечи и улыбнулась что-то шепча.

Я встретился взглядом с девочкой. Ее глаза. Они были такие же оранжевые. Огненные. Будто огонь вот-вот вырвется из них и поглотит весь мир. Ее волосы были темными, но не черными. Ее спины выгнута, словно она все эти года ходила прямо. Дизайнерские вещи, купленные на деньги моего отца. Стало тошно.

— Оливер! — Женщина подошла ко мне, крепко обнимая, от чего я впал в ступор. От нее весло теплом. Ее духи, слишком тяжелые, но с непонятным запахом цитруса, защекотали нос.

— Я так рада с тобой познакомиться — Она отошла от меня и протянула руку дочери, подзывая

— Это моя дочь Татьяна — Я ожидал увидеть девочку девяти лет, что посмотрит на меня косым взглядом, или еще хуже если она будет бояться всех нас и будет убегать только, услышав шорох. Хотя этот вариант мог понравиться мне.

Я смотрел в ее глаза, что дарили непринятое тепло и мне захотелось подольше так постоять. Она прищурила глаза и подняла голову, но я не видел там насмешек. Лишь интерес и любопытство. Татьяна протянула мне руку и долго смотрел на нее, но не пожал. Я хотел знать, как она будет реагировать даже после того, как я высмею ее. После того как я дам ей понять, что не рад ей.

Девочка пожала плечами и улыбнулась, в глазах не было боли и страха. Не было злости. Она поздоровалась с моим отцом, и мы зашли в дом. Я все смотрел на нее пытаясь разглядеть ее нутро. Но ничего не нашел. У нас будет весь вечер ,чтобы узнать все ее грязные тайны, страхи и секреты.

Я зашел в комнату первый, зная и давай понять Татьяне, что это моя территория. Она прошла мимо, спрашивая может ли она сесть на диван. Ее взгляд не зацепился на кровать, хотя я уже придумал миллионы вариантов накинуться на нее.

Она мило улыбнулась мне, когда я разрешил и уселась на красный диван. Я отметил у себя в голове что ну шел красный. Мои глаза прошлись по ней, и я сделал нужные пометки в голове.

— Значит ты Оливер, да? — Я кивнул — Вы живете с отцом вдвоем? — Я снова кивнул, и она наклонила голову в сторону — Ты боишься его — Я поднял голову

— Что ты несешь? — Я фыркнул от смеха, но она лишь пожала плечами, высоко поднимая голову и ровно садясь, хоть и так уже сидела прямо.

— Я вижу страх в твоих глазах, Оливер Винченцо. И я готова помочь тебе, если ты сам этого захочешь. Тебе лишь нужно сказать мне об этом. Теперь ты не один. Я знаю, что мы тебе чужие, я и сама не рада, что мама выбрала твоего отца, но я вижу, что она счастлива — Татьяна улыбнулась, вспоминая о матери — Моя мама доброй души человек и тебе не нужно даже говорить о своих проблемах. Она сама все заметит. Только скажи и мы поможем тебе — Она улыбнулась улыбкой, которая давала надежду

— Ты что ведьма? — Я подошел к ней, и она встала. Мои плечи задевали ее, и я толкнул ее, но несильно.

— Махина, полегче. Я не знаю какого тебе. Но я готова разделить с тобой солнечный свет. Готова показать его.

— Не делай добро, ведьма, оно не вернется к тебе, а все благие намерения приводят к вреду — Я прыснул смехом, хоть у самого что-то упало

— А я и не жду, что оно вернется. Просто я буду знать, что, хотя бы пыталась — Мне захотелось крикнуть ей одуматься, но что-то подсказывало мне, что она сделает по-своему. Возможно что-то в его взгляде изменилось и подтолкнуло на такую мысль.

Что если я позволю почувствовать себе что-то новое?

Случиться ли чудо?»

«— Махина, ты что смеешься надо мной? Ты проиграл, мама просила ей помочь, так что мое желание — Ты помогаешь нам по дому — Я громко простонал, откидывая джойстик на кровать и вставая с кровати

Я собираюсь выиграть в следующий раз и придумать ей такое задание, которое она не сможет выполнить. Это будет еще одной моей победой.

Мы проходим мимо окна, направляясь на кухню, но я замечаю, как на улице Роберт, пытается разобраться с собакой, что мешает ему подевать цветы и подстригать газон.

— Я сейчас! — Кричу Татьяне и маме и выбегаю на улицу с улыбкой. Роберт замечает меня и улыбается.

— Здравствуйте, Мистер Винченцо, сегодня у вас хорошее настроение? — Я улыбаюсь пожилому мужчине и хватаю собаку, что начинает меня облизывать.

— Оно всегда хорошее, Роберт. Я вижу он вам мешает, так что отведу к Трису. Думаю, он займет его на некоторое время, и вы сможете выполнить работу — Я получаю благодарную улыбку, и Роберт гладит меня по плечу как внука

— Вы так изменились за эти шесть лет, Мистер Винченцо — Я улыбаюсь и касаюсь его плеча в ответ.

— Это глупости. Я просто взрослею. И я просилх же назвать меня Оливером. Это не очень уважительно. Вы старше меня, но обращаетесь ко мне на «вы» — Роберт кланяться, и я приподнимаю его

— Так тоже не делай — Он кивает и смотрит на меня, гордясь — Все-таки, вы изменились, помимо взросления. Вы стали мягче и добрее. Вы излучаете свет. Вы научились видеть солнце. Вы выпускаете тьму только когда это необходимо, Оливер — Я тяжело вздох, понимая, что не смогу отучить его. Он будет продолжать назвать меня на «вы» но его слова тронули мое светлое? Сердце.

— Удачной работы вам. Мы собираемся провести время на кухне, так что забегайте! — Я отбежал, помахав рукой. И заметил улыбающуюся Татьяну. Она хитро сверкнула глазами и позвала пса, что запрыгнул на нее, прося и ожидая ласки.

— Отведем его и вернемся, иначе проторчим здесь несколько часов, играясь с этим лохматым — Я кивнул ей потому что она как обычно была права.

Через полчаса мы были у мамы, что ожидала нас на кухне, где всегда царила особенная атмосфера. Та, что приносила радость в груди и заставляла улыбаться.

— Мам, мы пришли! — Я крикнул, заходя в помещение, где бледная брюнетка, суетилась над готовкой. Я подошел к ней, целуя в щеку, и она обняла меня, смеясь.

Татьяна плюхнулась на стул, напротив нас и взяла булку, что лежала в корзинке, жуя ее. Ее золотистые глаза нашли журнал мод и все ее внимание стало приковано к нему.

— Тебе помочь? — Она похлопала меня по плечу, показывая головой садиться к Татьяне.

— Нет, нет. Я справлюсь — Она повернулась к раковине и помыла руки

— Я проиграл ведьме в споре, так что сегодня моя очередь — Татьяна тут же оторвалась от чтения журнала, но глаза не подняла — Тебе не выиграть меня и в следующий раз, если ты надеешься — Я закатил глаза, а она довольно откусила круассан с вишней. Мама засмеялась и продолжила, нарезать фрукты.

— Отец сказал, что я нужен ему завтра. Даже не знаю зачем — Я тяжело вздохнул, и мама остановилась, а ведьма подняла голову с обеспокоенным лицом.

— Ты же знаешь, что мы всегда рядом. Что бы ты не сделал — Татьяна положила свою руку мне на плечо, и я улыбнулся, кладя свою руку на ее.

— Я знаю.

Я знаю.

Отец заходит на кухню, прерывая нас и я хочу тяжело вздохнуть, но этого не делаю. Лишь встаю и покорно опускаю голову. Как всегда.

— Через четыре часа жду тебя у входа. Поедем сегодня — Он подходит к жене и целует ее в щеку. Это не любовь. Солидарность. Привязанность. Игра. Страсть. Он не умеет любить.

— Привет, Луиза — Она улыбается ему, и Татьяна делает тоже самое моему отцу, отвлекаясь от журнала.

— Не хотите поужинать вместе? Что скажешь, Оливер? — Женщина поворачивается ко мне, и я поднимаю голову

—Да, можно, Луиза — Она никогда не станет матерью при отце. Если он узнает, он может сделать все что угодно. А может ничего не делать. Отец непредсказуем.

Татьяна чувствует мою напряженность и пихает ногой, так чтобы никто не увидел. Ее глаза говорят.

Всегда с тобой. Чтобы ты не сделал.

Я знаю.

Всегда и навечно.

Они научили меня доверять. И верить.

В самого себя.»

«я иду за отцом в темноте. Хищники должны уметь охотиться и видеть во тьме. Если ты этого не умеешь – ты добыча.

Мы останавливаемся возле комнаты, и он достает оружие из-за спины и протягивает его мне. Я не могу понять, что он задумал, но и не смогу.

Может быть когда-нибудь. Но не сегодня

Я беру оружие, ожидая, что он придумал на этот раз. Дверь открывается и меня встречает неприятный запах. Но что-то здесь заставляет остаться. Что-то непонятное тянет. И только когда я вижу сквозь тьму золотую шерсть лабрадора меня осеняет.

Я понимаю все сразу.

Металл в руках становится тяжелым и хочется кричать, и убить всех, но не этого пса. Я все еще надеюсь, что отец скажет что-то другое. Опровергнет мои мысли.

— Убей его. Ты стал слишком мягким в последнее время. Мне это не нравится, сынок. Я воспитывал тебя по-другому.

Руки начинают дрожать, гнев подрывается внутри меня, и я хочу кричать на отца. Я смотрю на тебя с вызовом.

— Что будет если я этого не сделаю? — Отец ухмыляется и садится на железной стул так, будто он пришел в кино на любимый фильм.

— Будешь на месте этого пса — Ноги прирастают к полу, и я не могу двинуться. Он может не шутить. Возможно, отец и не убьют меня, но покалечит так, что я не смогу встать несколько месяцев.

—Я не хочу — Мой голос тверд. Я намерен серьезно не убивать пса, что жил со мной под крышей последние шесть лет.

— Знаешь, что, сынок? — Отец резко встает с места, подходя ко мне — В тебе слишком много эмоций. А чему я тебя учил? Умеешь контролировать эмоции – у тебя есть власть. Ведь так? — Так. Но я переделал это выражение. Все что он говорил правильно для него. Но не для меня

Умеешь контролировать эмоции – у тебя есть власть. Умеешь отстоять мнение – у тебя есть власть. Умеешь говорить нет – у тебя есть власть. А если у тебя есть все из перечисленного – у тебя есть уважение. А уважение куда дороже денег. Но если ты ставишь себя выше других и смотришь с высока – ты теряешь все. У тебя нет ничего. Так поступают только слабые.

— Стреляй — Я стою на месте, тогда отец подходит ко мне, зачатая за воротник

— Стреляй! — Я продолжаю стоять на месте. И за это получаю удар в живот

— Стреляй — Я снова стою и получаю два удара. Затем три. И четыре.

— Ладно — Он махнул своим людям, и они завели девочку, что плакала и не понимала, что происходит.

— Убей ее — Я смотрю на отца и вижу монстра, кем становится не хочу. Совсем не хочу.

— Хорошо — Отец тянет с улыбкой и достает пистолет, быстро стреляя в лапу собаки

— Стой! — Я не успеваю его остановить.

— У тебя тикает время. Сегодня тебе придется кого-то убить. Решай — Собака скулит, и я смотрю на девочку, что начинает плакать еще сильней. Я не хочу убивать. Не сегодня.

— Хорошо, продолжим — Он поднимает пистолет на меня и слышится звук. Пуля попала мне в плечо, но я стараюсь не показывать вида, как это больно. Плечо жжется и горит плоским пламенем.

— Как только убьешь, тебе окажут помощь — Глаза отца давно почернели. Но я чувствую, как мои так же погружаются во тьму. Лицо бледнеет, ноги начинают слабеть. Он не остановится. Я смотрю на пса, что уже лежит и еле дышит. Боль в груди расплывается по телу. И совсем не из-за пули.

Чтобы ты не сделал.

Я нажимаю на спусковой крючок, и пес не успевает тявкнуть как его тело расслабляется и выходит последний выдох. Девочка кричит. Она совсем маленькая. Но отец не жалеет ее. Я кричу ему остановиться. Но в темных глазах вижу

Это твое наказанное за неподчинение, сынок.

Выстрел эхом звучит в голове, и рука начинает неметь. В глазах темнеет, и я смотрю лишь на лужи крови, что растекаются по бетону. И кровь пса начинает течь к моему лицу, что уже лежит на полу. Тело чувствует холод, и я задумываюсь

Не оставит ли отец меня здесь.

Не умру ли я здесь сегодня?»

Я открываю глаза, видя перед собой копну, темных волос. Лаура. Слышу, как пищат аппараты, но мы не в больнице. Оглядываю комнату и вспоминаю дом. Далеко ото всех. В самой глуши. Плечо и живот болят.

Страх. Перове что я чувствую после боли. Я впервые мог почувствовать безысходность. Я ничего не мог сделать чтобы спасти ее. Я вспомнил страх в ее глазах и тот крик. Я думал, что могу умереть лишь от того, как она закричала от душевной боли, понимая, что вынуждена была оставить меня и продолжать бежать.

Лаура дернулась, словно почувствовала, что я проснулся и подняла голову. Ее глаза залились паникой, но я улыбнулся из последних сил, и она расслабилась

— Оливер — Тихий всхлип и ее голова прижалась к моему телу, моя рука легла, поглаживая ее волосы. Табби тихо заскулила в ногах, и я позвал ее второй рукой, и она подбежала ближе, удобно ложась.

— Я так испугалась за тебя, любовь моя. Никогда так не делай больше. Обещай мне — Я поджал губы потому что не мог обещать этого.

— Малышка Ли — Я тяжело вздох, готовясь к разговору, который слишком тяжело мне дается. — Я уйду из Каролло. Но нам нужно немного подождать — Ее глаза засветились радостью, но помимо этого там была боль.

— Это займет около года. Может больше. Я обещаю тебе, Ли — Я взял ее руку в свою, умоляя чтобы она согласилась — Я соберу команду, что будет охранять вас. Только доверься. Уже через пять лет мы будем жить жизнью обычных людей. Наш ребенок будет в безопасности. Мы будем в безопасности. Хочешь переедем к Мей? Татьяне? Или на остров? — Ее глаза заслезились, и она улыбаясь вытерла слезы, что должны были покатиться по щекам.

— Мне все равно. Главное, чтобы мы были вместе — Она снова легла и я попросил ее нагнуться, чтобы поцеловать в лоб.

Мы слишком многое пережили. Страхи. Переживания. Эта ночь останется для нас раковой. Она перевернула всю нашу жизнь. И понятия.

Возможно только благодаря этому я смог понять цену, что нужно заплатить.

Ведь случись это позже, я бы не смог все исправить