Часть 14

– Ты так странно смотришь на меня, детка, – хмыкнул он. – Неужели я начал тебе немножко нравиться? Смотри, как бы к концу дня ты не стала моей верной фанаткой... а теперь поешь.

Тайлер встал с кровати, матрас вместе с подносом покачнулся – и стоящая на нем чашка опрокинулась прямо на мой завтрак. Кофе залило аппетитные сэндвичи с тунцом и салями. Тайлер выругался.– Боюсь, моя прелесть, тебе все же придется спуститься и позавтракать со мной, – сказал он и протянул мне руку.Своей руки я не дала, но все же решила последовать за ним. Вдруг мне удастся втереться к нему в доверие и сбежать отсюда?На кухне Тайлер усадил меня за обеденный стол и засуетился вокруг не хуже моей сиделки. Передо мной возник новый завтрак. Бутерброды на свежем хрустящем хлебе и ароматный кофе, посыпанный корицей.– Можно мне снять ошейник? – спросила я. – Хотя бы на время. Он очень натер мне кожу.– Нет. Он на кодовом замке. А код знает только Дэмиен. Когда твой папочка явится за тобой, Дэмиен снимет с тебя ошейник.– Я не думаю, что мой отец похитил ее. Дженнифер носила крестик. Он бы не стал...– Это все просто предположения. А Дэмиену нужна правда. Он не успокоится, пока все не выяснит. – Тайлер сел напротив с чашкой. – Он из-под земли этого ублюдка достанет. А потом я даже знать не хочу, каким способом убьет его.– Дэмиен не убийца, – сказала я зачем-то.Тайлер посмотрел на меня так, словно я была не в себе и бредила. Потом, сладко улыбаясь, спросил:– Ты, наверно, из тех дурочек, которые тигра-людоеда называют «кисонька», а у серийных маньяков берут автографы? Дженнифер, конечно, смогла его приручить, но ее больше нет. И того Дэмиена, который когда-то отвез тебя домой, тоже нет. Не советую провоцировать его. Думаю, ты хочешь дожить до того дня, когда папочка наконец явится за тобой, поэтому... помалкивай и будь умницей.– Сложно не быть умницей, когда с тобой обращаются как со скотиной на ферме.Я сунула пальцы под ошейник: кожа под ним ужасно зудела, а местами покрылась кровяными корками.– Дай взгляну. – Тайлер протянул руку и приподнял ошейник одним пальцем. – Тут где-то была обезболивающая мазь от ожогов. Думаю, поможет.Он встал и принялся рыться в кухонных шкафах. Наконец нашел тюбик и сел рядом.– Откинь голову...Странное это было ощущение: знать, что тебя лечит та же рука, которая еще вчера приставляла нож к боку. Пальцы Тайлера скользнули вверх по моей шее, стало щекотно, и я невольно улыбнулась. Мазь содержала ментол – приятный холод лег на кожу, успокаивая ее.– Зря природа наградила тебя такой тонкой кожей, МакАлистер. Тебе гораздо больше пригодилась бы пуленепробиваемая броня...В этот момент входная дверь распахнулась.Я узнала ее с первого взгляда. Джована – пчелиная королева улья Стаффордов – вошла в дом, сбрасывая на изгиб локтя черный плащ. За ней следовала Линор – сестра-близнец Тайлера, – ослепительно красивая юная брюнетка с глазами, холодными, как лед. За Линор вошел Дэмиен – бледный, как мел. Рядом с ним был их старший брат Десмонд. Я узнала его, хотя раньше видела только на фотографиях.Я почувствовала, как мое тело наливается свинцовой тяжестью. Как немеют руки, ноги и лицо. Как парализующий страх растекается по всем клеткам...Первой остановилась Джована. Ее ледяной взгляд пригвоздил меня к месту. А за ней остановились все остальные. Должно быть, они были в курсе планов Дэмиена похитить меня. Но уж точно не ожидали увидеть меня посреди кухни, за столом, как ни в чем не бывало уплетающей завтрак и подставляющей Тайлеру шею для нежных прикосновений.Моя одежда, какая-то старая пижама, была просто убожеством по сравнению с роскошными нарядами Стаффордов. Моя расслабленная поза – оскорблением дома, который потерял молодую хозяйку. Мое лицо – лицо МакАлистер – отвратительным напоминанием о том, кто повинен в исчезновении прекрасной Дженнифер.Я почувствовала себя слепым котенком, которого бросили в клетку к бойцовским собакам. Злым собакам.Джована повернулась к Дэмиену и сказала:– Ты рехнулся? Она сейчас же должна отправиться домой. Сейчас же!Она перешла на сербский, словно на этом языке до Дэмиена скорее дошло бы. Ее речь звучала быстро, гневно и была похожа на низкий рык львицы. Но он остановил ее жестом и ответил сквозь зубы:– Она поедет домой, только когда ее проклятый папаша явится сюда и потолкует со мной. И иначе никак.– Ты подставляешь всю семью, Дэмиен. Мне жаль Дженнифер, но мне нужно беречь всех вас. А похищенная МакАлистер в нашем доме – хуже чумы.– Тогда просто съезди в Сербию на пару недель, пока я буду все решать дела с МакАлистером. И все остальные тоже, адьос, – сказал он. – Но она останется здесь, пока за ней не придут.– Иди за мной, – приказала Джована, опасно прищурившись и вцепившись в его локоть, и они вышли из кухни.– Лазанью будешь? – спросил у меня Тайлер, хмуро глядя им вслед.– Она оскорбляет память Дженнифер, сидя за этим столом, – сказала Линор, пронзая меня глазами.– Линор, если она не будет есть вообще, то у нас тут будет труп МакАлистера, – саркастично ответил Тайлер. – А за трупом МакАлистера, ты знаешь, обычно следует труп Стаффорда. Ты согласна им быть?– Да пошел ты к черту, каркаешь тут! – огрызнулась Линор.– С удовольствием, меня тошнит от твоей кислой физиономии, – сказал ей Тайлер, взял меня за руку и повел из кухни прочь.Когда мы вышли, то снова увидели Джовану и Дэмиена. Он стоял у огромного окна и смотрел, как ветер раскачивает кроны вековых сосен и как темно-серое небо затягивают тяжелые тучи. В стекле я видела отражение его пустого взгляда – так смотрит человек, который потерял все. Джована стояла рядом и что-то тихо ему говорила.– Я тоже любила ее, Дэмиен! – крикнула я, обращаясь к нему. – Если бы я только могла вернуть ее тебе, то ничто не остановило бы меня!Но он даже шелохнулся. Его словно окружал невидимый щит, за который не проникали ни звуки, ни сожаления, ни плач. И только Джована повернулась ко мне, но на ее лице я так и не смогла прочесть ни одной эмоции.* * *В ту ночь ветки хлестали по стеклу, дождь заливал окна, сумерки раскрасили комнату в синий. Я лежала в своей комнате в кровати, отравленная такой печалью, что и жить не хотелось.Моя горничная тоже выглядела опечаленной, когда принесла мне ужин.– Дэмиен – сильный человек, – ни с того ни с сего начала она. – Но порой судьба подкидывает такие испытания, после которых не каждый найдет в себе силы жить дальше... я боюсь, как бы он чего с собой не сделал. Сегодня я убирала в его комнате и краем глаза увидела на столе завещание. Оно было датировано сегодняшним днем.– Что? – нахмурилась я.Она кивнула, и я заметила, что в ее глазах стоят слезы.Я наспех доела последний кусок вишневого пирога с черно-красными, запекшимися ягодами и минуту лежала с закрытыми глазами, рисуя в памяти красивую, веселую Дженнифер с нежным взглядом и белокурыми волосами.– Миссис Блум, я хочу поговорить с ним.– Завтра я передам мистеру Стаффорду вашу просьбу. Сегодня его лучше не беспокоить.– Завтра может не наступить, если у него под рукой есть оружие. Вы знаете, где его комната?Она знала. Нужно было подняться на третий этаж, повернуть налево и идти до конца коридора. И тогда упрешься в дверь спальни Дэмиена. Только надо бы дождаться глубокой ночи, иначе по дороге туда кто-нибудь из Стаффордов обязательно спустит меня с лестницы.

Полумрак, тусклое сияние светильника на прикроватной тумбочке, костюм, небрежно брошенный на пол, бутылки – слишком много бутылок, пачки таблеток, пепельница, полная окурков, и безжизненное тело Дэмиена на кровати.Сначала мне показалось, что я опоздала. Но когда я тронула его за плечо, кожа оказалась теплой. Дэмиен вздрогнул от моего прикосновения и открыл глаза. Его взгляд был полон мрака. Лицо ничего не выражало.– Дэмиен? – позвала я.Он продолжал смотреть на меня так, будто видел впервые в жизни. Зрачки налились вишневой чернотой, губы пересохли, мокрые ресницы слиплись. Он был страшен и одновременно красив в своем горе. Он был сломлен и истерзан.– Ты что-то принимал? – спросила я.Он не ответил, но продолжал следить за мной взглядом.– Ты не должен был. Я позову кого-нибудь...– Не уходи, останься, – вдруг произнес он и коснулся моей руки. Его ладонь была горячей.Я застыла на месте.– Останься, – повторил Дэмиен и сжал мою руку.Я села на край его кровати, испытывая страшную неловкость от этой неожиданной близости к нему. Мысль о том, что я смогу утешить его, вдруг показалась нелепой. Разве ягненок смог б ы утешить дикую пуму? Если и смог бы, то только в качестве обеда.– Я знаю, что ты написал завещание. Зачем? – спросила я.– Потому что больше не могу так, – ответил он сбивчиво. – Не знаю, сколько еще выдержу. Хочется одного: пустить себе пулю в лоб. Все потеряло смысл...– Не говори так. Все наладится, вот увидишь, – взмолилась я.Его рука коснулась моей щеки. Он разглядывал меня почти с нежностью. Как странно было видеть это мягкое, дивное сияние в его глазах. Он еще никогда не смотрел так на меня.– Я знал, что ты придешь, – наконец сказал он.– Неужели, – пробормотала я.– Если чего-то очень сильно хочешь, то обычно так оно и случается.– Ты хотел, чтобы я пришла?– Больше всего на свете. Я погибаю без тебя...Он привстал и привлек меня к себе. Его руки обвились вокруг меня – горячие и гладкие, заскользили по плечам, по спине. Жар и холод, огонь и лед объяли мое тело. Его нежность околдовала меня. Разум затуманился словами, которые он шептал мне. Он усадил меня к себе на колени, и я не смогла протестовать – безвольная рыбешка в парализующих объятиях морского коралла.– Дженнифер, – пробормотал он и коснулся моих губ губами.– Я не Дженнифер, – выдохнула я, прерывая поцелуй. – Я не она.Я попыталась высвободиться из его объятий, но он прижимался ко мне так, словно я была последним источником тепла на Земле. Словно он тут же умрет, если я покину его.– Не уходи, прошу тебя, – взмолился он. – Будь со мной. Я погибаю без тебя...Я знала: он принял то ли лекарства, то ли наркотики и его разум померк. Знала, что должна уйти и оставить его наедине с болью. И что остаться в его объятиях – все равно что воспользоваться больным человеком: низко. Я сидела на его коленях, обвивая его шею руками, – и это уже было чудовищно неправильно.Но я боялась оставить его. Я не знала, где он держал оружие и не смогла бы унести его с собой. Мне было страшно выйти из комнаты и вернуться сюда слишком поздно. Мне нужно было выбирать: его жизнь или смерть. Пришла моя очередь решать, что станет с Дэмиеном Стаффордом. По какому-то безумному повороту судьбы теперь не от него зависела моя жизнь, а наоборот. И мне безумно хотелось его спасти. Чувства к нему, которые, казалось, угасли с годами, вернулись в одно мгновение, как тлеющие угли вспыхивают от дуновения ветра. Господи, я потом пожалею об этом, но сейчас я не могу иначе...– Я останусь, – сказала я. – Но ты должен пообещать мне кое-что.– Все что угодно, Дженни...– Ты не убьешь себя, как бы тяжело ни было. Обещай мне. Обещай, что будешь жить...– Я обещаю.Он уложил меня рядом, его тело – огромное, горячее – накрыло мое. Его разум был затуманен, но пальцы расстегивали пуговицы на моей одежде так быстро, словно он боялся, что я вот-вот исчезну, растворюсь в воздухе. Его жаркие губы нашли мои, его пальцы переплелись с моими и – мой разум отключился. Боль, отчаяние, лихорадка сплавили нас в одно целое: я и Дэмиен, Дэмиен и я, я под ним, он во мне. Агнец в объятиях дьявола, не желающий бежать. Дьявол в объятиях агнца, покорный и послушный. Стаффорд и МакАлистер, слившиеся в поцелуе.Я всегда думала, что моя первая ночь, проведенная с мужчиной, будет особенной. Сказочной, как Рождество. Полной сладости, как Хеллоуин. Незабываемой, как Первое Причастие. Но когда меня встретили простыни Дэмиена, горячие и липнущие к телу, я так и не смогла отделаться от ощущения, что я – ягненок, которого на заклание положили на алтарь. Что мне нужно пожертвовать собой, чтобы задобрить бога смерти. Что только так он согласится дать всем нам отсрочку. Оставит в покое Дэмиена, меня и тех, кого мы любили.Когда случается то, что не должно было случиться, на небе гаснет одна звезда. Я точно знаю: в ту ночь, когда я переспала с Дэмиеном, на небе померкла целая галактика.* * *Ближе к утру, когда Дэмиен уснул, я выскользнула из его кровати и вышла из комнаты. В доме царил мрак и такая тишина, что даже скрип половиц мог разбудить мертвых. Меня шатало от изнеможения, я едва переставляла ноги, пока шла. В голове было пусто и тихо: я попросту боялась думать обо всем, что произошло этой ночью.Обо всем, что я делала с Дэмиеном Стаффордом. Обо всем, что он делал со мной. О том имени, что не сходило с его уст – не моем имени. Обо всем, что будет завтра, когда я проснусь. О том, что это был первый раз, когда я отдалась мужчине. Что его тело было моим, а душа принадлежала другой.Я вздрогнула, когда открыла дверь в свою комнату и обнаружила чей-то силуэт у окна. Я замерла на месте, прекрасно осознавая, что мне в этом доме мне даже спрятаться будет негде.– Сядь, – сказала Линор, указывая взглядом на кровать.Я не сдвинулась с места.– Я ждала тебя. И теперь мне интересно, где же ты гуляла всю ночь.– Выметайся отсюда, или я вышвырну тебя, – ответила я сквозь зубы.В любой другой день, в любое другое время я была бы дипломатичней, но сегодня терпения у меня осталось на пару секунд, не больше. Я страшно хотела тишины, покоя, обнять подушку и выплакать в темноте то, что еще не выплакала...Но у Линор были другие планы.Она выбросила вперед руку, и в следующее мгновение я услышала металлический звон и почувствовала резкую вспышку боли прямо над бровью. Линор швырнула мне в лицо связку ключей, которая, должно быть, рассекла кожу на моем лбу. Я вскрикнула от пронзительной боли. Теплая кровь залила левый глаз. Линор тем временем повалила меня на пол и отвесила такую оплеуху, что из глаз посыпались искры. Я не ожидала от нее такой прыти и такой силы.– Не смей угрожать мне, змея! Где ты была?! Что ты вынюхивала?!Я вцепилась в ее лицо, но она схватила меня за волосы и так сильно ударила головой об пол, что я на какое-то время потеряла сознание. Когда я очнулась, то обнаружила на левом запястье браслет наручника. Линор приковала меня к трубе батареи и ушла.Помолившись о том, чтобы она не вернулась хотя бы до утра, я кое-как дотянулась свободной рукой до кровати и стащила с нее одеяло. Мне удалось целиком завернуться в него и даже уложить прикованную руку так, чтобы не испытывать боли.Страшно хотелось спать. Хотя бы несколько часов не поднимать голову, никого не видеть, не слышать и ни о чем не помнить. Но каждый раз, когда я закрывала глаза, то видела Дэмиена, который ласкал меня так неистово, будто эта ласка могла вернуть ему Дженнифер с того света. Как странно было вдруг оказаться на ледяном полу после любовного ложа. Чувствовать запекшуюся кровь на лице после поцелуев...Я боялась того, что случится утром, но ни о чем не сожалела.Ведь он умирал от боли, пока я не забрала ее.Я забрала его боль – и теперь она стала моей.* * *В болезненной дреме я провела остаток ночи. Когда я снова открыла глаза, уже рассвело. Запястье затекло, наручник больно впился в кожу. Я была не одна: в дверях стояла Линор, а рядом с ней Десмонд.– Она шаталась по дому всю ночь. И если у Дэмиена нет мозгов держать ее взаперти, то, боюсь, он дорого за это заплатит. Все мы заплатим... Смотрите-ка, кто проснулся.Десмонд подошел ко мне и коснулся меня носком идеально чистого ботинка.– Где ты бродила всю ночь?Я сфокусировала взгляд на его гладковыбритом мрачном лице. Он был очень похож на Дэмиена. Все Стаффорды похожи друг на друга, но именно эти двое – особенно.– Зарисовала план дома, сфотографировала его и отправила папочке. Скоро он явится и перережет вам всем глотки, – ответила я и показала ему средний палец.Десмонд опустился передо мной на корточки.– А знаешь, что я успею сделать до его прихода? – спокойно поинтересовался он.– Засунешь свой язык себе в задницу? – спросила я.Меня захлестнуло чувство абсолютной, неадекватной смелости. Когда осторожность и покорность не помогают выживать, то в них пропадает надобность.– Дай мне ключ, Линор. – Десмонд отстегнул второй наручник от батареи. – Идем-ка, детка. Поищем твой страх, который ты потеряла.Зря он сделал это. Как только второй браслет соскочил с ножки батареи, я размахнулась и изо всей силы хлестнула Десмонда наручником по лицу. Прежде чем он успел схватить меня за шиворот, я успела рассечь ему щеку и губу. Потом рука, твердая как камень, влепила мне затрещину и потащила за собой вниз по лестнице. Помню, как мои ступни молотили по ступенькам, пока я извивалась, вопила и пыталась вырваться. Линор шла следом, явно довольна зрелищем.Меня проволоки мимо кухни, по всей гостиной, потом Десмонд распахнул пинком дверь и вытащил меня на улицу. Ледяной ветер ударил в лицо. Скупое утреннее солнце освещало сосновый лес, начинавшийся сразу за оградой, и я почему-то подумала, что это, может быть, последний день, когда я вижу солнце.