Глава 41

Серафима*

  Массимо забрал меня на своем байке. От этих двух... кабелей!

  Я тяжело вздохнула надеясь, что Лука понимает все свои и мои и вообще наши ошибки!  Я надеялась... надеялась, что... а в прочем не важно.

     Мы остановились у пляжа. Волны мягко катились к берегу, ветер трепал волосы, а вдалеке темнели огни города. Я шагала босиком по песку, чувствуя, как холодные крупинки прилипают к коже.

   Мне вдруг стало легко. Рядом с братом. Далеко от города. Ощущать этот холодный ветер на коже. Я все думала... почему Нико и Мас так любят этот леденящий мороз. А теперь поняла. Он заставляет их не чувствовать. Отвлекает. Убирает ненужные мысли из головы.

    Мы шли по кромке воды. Вечерное море было спокойным, в воздухе пахло солью и чем-то чуть горьким — как будто сама ночь собиралась пролиться в воду. Массимо шёл чуть впереди, держа руки в карманах, а я, глядя на его спину, вдруг ощутила себя маленькой девочкой, которая впервые вырвалась из дома и не знала, куда идти дальше.

Но я всегда не знала.

   Жила в страхе. Взаперти. Ничего не изменилось.

   Даже сегодня. Когда я решила побыть собой. Провести время как хочу я! А ни кто-то другой.

  Я остановилась и, сама не ожидая от себя, сказала:

— Массимо... я не знаю, что со мной происходит.

     Он обернулся, прищурился от ветра и подошёл ближе. Я знала что он понимает меня и поддерживает. Только он и Айла.

   Они были моим темным отражением. Той стороной, которую я отвергала. Я хотела бунтовать. Но не делала этого. Они же... наоборот.

— Что именно? — тихо спросил он.

    Я пожала плечами, сжимая в пальцах край своей куртки. Ветер снова подул, и я сжалась.

— Я всё время сомневаюсь. В себе, в том, что делаю. Даже в том, что чувствую. Я хочу любви... знаешь? Настоящей. Как у Нико с Аделией. Как у тебя и Полли. Я смотрю на вас — и это кажется таким простым. А у меня... у меня всё наоборот. — Я всхлипнула и осмелилась поднять на него глаза.

    Он молчал, просто смотрел на меня. И я продолжила, будто боялась, что если остановлюсь — то больше не решусь.

— Мне нравится Лука. Правда нравится. Но Нико так категоричен, так против... что я сама начала думать: а вдруг я ошибаюсь? Вдруг я придумываю себе то, чего нет? Может, Лука не тот человек, за которого я его принимаю...

   Массимо вздохнул, посмотрел в сторону моря, а потом вернул взгляд на меня. Я знала что он не любит касания. Конечно, Полинниана была исключением. А Аделию он бил в плечо в шуточной форме. Николасу вечно сжимал руку. Но это исключения.

  Они все прошли с ним что-то, что когда-то сломало его.

Но я – нет

  Но все это не останавливало наши родственные связи. У нас что-то с ним было. Что-то личное. И особенное. Сокровенное.

   То что непонятно для других.

Мы могли чувствовать друг друга.

— Сима, ты знаешь, почему Нико так реагирует? Потому что он всегда думает на три шага вперёд. Он не умеет верить людям, кроме самых близких. И он уверен, что Лука скрывает больше, чем показывает.

Я почувствовала, как сердце ёкнуло.

— А ты? — шепнула я. — Ты тоже так думаешь?

Массимо отвел свой взгляд от меня. Я знала про их отношения. Мэддокс был верен Массимо. У них своя история, о которой никто не знает. А Лука... Лука был правой рукой Нико. И об их отношениях тоже никто не знал.

   Массимо приблизился, положил мне руки на плечи. Его взгляд был серьёзным, но в то же время мягким.

— Я думаю одно: если ты сомневаешься — значит, нужно разобраться, а не прятать это в себе. Лука... он не простой парень. Но я видел, как он смотрит на тебя. Это не игра. Вопрос в том, готова ли ты рискнуть, чтобы быть счастливой. Или несчастной.

   Я посмотрела на тёмную линию горизонта, и слёзы жгли глаза.

— А если я ошибусь? А если снова потеряю? Я устала терять, Мас.

Он крепче сжал мои плечи.

— Тогда мы будем рядом. Я. Нико. О, и конечно, негодник – Люций. Даже если ты ошибёшься — это не конец. Ошибки — это часть пути. Но если ты не рискнёшь — ты никогда не узнаешь, могла ли эта любовь быть настоящей.

  И в тот момент, пока волны тихо каснулись моих ног, отчего ботинки промокли, я впервые за долгое время позволила себе вздохнуть чуть свободнее

— Иди сюда, —  Он протянул для меня свои объятия, и я поколебалась. Что? — Ну же, мартышка —  Я поддалась. Села ближе и прижалась к нему. В глубине души я знала.

  Знала кто я для Массимо.

Знала про его отношения ко мне.

  Знала о Лекси.

И конечно, я понимала что Массимо хотел быть заботливым старшим братом. Он хотел наверстать упущенное. Хотел в глубине своей души, но не знал как.

    Он правда хотел быть хорошим для Лекси братом.

И мне жаль, что судьба так обернулась.

   Его лицо оставалось таким же спокойным, как всегда, но я заметила — глаза усталые.

— Знаешь, — начала я, чуть улыбнувшись, сквозь слезы — впервые катаюсь на байке. Не думала, что это может быть... почти терапией.

Он хмыкнул.

— Для кого-то терапия, для кого-то — бегство.

— А для тебя? — я остановилась рядом, наклонилась, глядя прямо в глаза.

— Для меня это второе место, где я могу хоть немного дышать, — признался он.  Я знала первое место – наш дом.

  Мы замолчали, слушая прибой. И только через пару минут я тихо сказала:

— Мас... Я ведь правда тебе сестра. Но я почти ничего не знаю о тебе. Ты всегда кажешься... недосягаемым. Даже сейчас.

Он опустил голову, провёл ладонью по песку.

— Недосягаемым? Я? — усмехнулся, но в его голосе не было иронии, только горечь. — Ты просто не видела всего, что было до. Я слишком многое похоронил, Сим.

— Значит, не хочешь рассказывать? — спросила я мягко.

Он посмотрел на меня. И впервые его взгляд был не холодным, не оценивающим — просто честным.

— Я не хочу, чтобы ты видела во мне монстра.

— Но ты же мой брат, — возразила я, — Разве это что-то меняет?

Он помолчал и всё же ответил:

— Меняет. Ты ещё чистая. Ты веришь людям, тянешься к ним, как к свету. Я... — он сжал кулак, и мышцы на руке напряглись. — Я привык тащить за собой только кровь и ошибки.

    Я подошла ближе, присела рядом, обняла его за плечо. Он чуть вздрогнул, будто не ожидал этого, но не отстранился.

— Послушай, — сказала я тихо. — Я не знаю, что ты сделал. И, наверное, не хочу знать прямо сейчас. Но я чувствую одно: ты всегда держишься на стороне тех, кого любишь. И ради этого готов гореть. Это не монстр, Массимо. Это... брат.

     Он посмотрел на меня так, словно я впервые сказала то, чего он ждал много лет. И улыбнулся — устало, но искренне.

— Ты опасная, Серафима, — произнёс он.

— В каком смысле? — фыркнула я.

— Потому что умеешь верить там, где давно никто не верит.

     Мы замолчали. Только волны били по берегу, и я подумала, что снова рядом с ним чувствую не только страх или уважение — а настоящую близость.

Словно родственная душа.

  Мы почти ничего не знали друг о друге. Но заботились.

   За эти почти два года мы все стали делать инстинктивно. Я знала, что Массимо всегда пьет ледяную воду, никогда теплую или горячую. Но никто мне этого не говорил.

   А он приносит мне молоко с медом перед сном.

Но я ничего не знаю о его увлечениях или друзьях. Так же как и он.

Но в этом и состоит забота, правда?