Глава 29

Глава 29

Габриель*

Мысли крутились в голове. Я обещал Ливии вернуться в то сраное здание. Я должен был

И единственный человек, который мог мне помочь – Ной. Я оставил ему послание возле клуба, где мы дрались. Я знал что Ной найдет меня рано или поздно. Он сделает это. Он мог сделать это

Он мог все

Начиная с взлома заканчивая суммой на счету.

Белый нарисованный ворон должно был дать знак Ною о помощи. Сообщение пришло поздно ночью. Три слова.

«Я в деле»

Никаких лишних вопросов.

Сейчас я взял с собой телефон и тихо закрывал входную дверь. Ливия не должна знать что я уходил. Это опасно для нее.

Ей есть что терять. А мне нет.

Быстро перепрыгивая через лестничные ступеньки, я накинул капюшон и пошел в сторону темных переулков, которых здесь было не так много.

Я не знал смогли ли те люди догадаться о том, кто такая Ливия. Я не знал ничего. Может быть они уже пробили ее номера. Может быть они уже поджидают и меня.

Я отогнал машину Ливии в тот же вечер как она заявилась ко мне. Отвез машину в надежный салон. Но камеры. Они могли посмотреть камеры. Увидеть номера. Пробить ее. За мной уже могли следить.

За Ливией тем более.

Я почему-то не хотел что бы она пострадала.

Ной сидел в черном BMW. Я быстро залетел к нему в машин, и мы двинулись. Хотя мне больше нравилось угонять чужие тачки. Тот адреналин, с которым потом едешь.... Но сейчас не тот случай. Никаких лишних слов. Только дело. Так было почти всегда.

Машина движется по ночной дороге, шины стираются от скорости, рука лежит недалеко от холодного металла за спиной. Все, что сможет пригодится. Трасса мелькает перед глазами, и мы сворачиваем. Ной не издает ни звука. Я знаю, что на заднем сиденье лежат ноутбук и другие его вещи

Множество пистолетов и ножей, патроны и... женская расческа. Длинная рубашка в клетку и много электроники.

Брови сходятся вместе, потому что я начинаю понимать во что ввязал Ноя. И его семью.

У Ноя была семья. У него была девушка. Женщина, которую он, блядь, любил!

И сейчас я втянул его в дело, которое может закончиться плачевно не только для меня. Не только для Ноя. Но и для девушек, которые были у нас.

У нас?

У Ноя была. А у меня была Ливия, которая заботилась обо мне просто потому что это Ливия, мать твою.

Ливия – светлая душа.

Ной останавливает машину не слишком близко к зданию. Руки на руле застывают, будто вцепились в него. Он не смотрит на меня – словно его взгляд способен выдать все, что он понял. Будто его душит вина, о которой я не знаю, и от этого ужасно плохо.

Я вижу как плечи Ноя напрягаются, поэтому первый достаю оружие и проверяю патроны. Я собираюсь выходить, но Ной делает это первым, резко захлопнув дверь, будто в этом звуке пытается утопить своё напряжение.

Я молча следует за ним. Воздух густой, пахнет сыростью и пылью. С каждым шагом, приближающим их к заброшенному зданию, лицо Ноя меняется — настороженность уступает место сосредоточенности. Он будто погружается в эту мертвую тишину, становится частью её.

Когда мы входим внутрь, свет фонаря выхватывает из тьмы облупившиеся стены, скрипучие лестницы и обрывки чужих жизней — игрушку без руки, перевернутый стул, давно забытые рисунки на стенах. Мы идём медленно, проверяют комнаты одну за другой, но везде — пустота. Лишь эхо их шагов да пыль, поднимающаяся клубами в лучах фонаря.

– Здесь ничего, – тихо произносит Ной, больше себе, чем мне. Он давно забыл о напряжение, которое было. Сейчас есть только «задание» и Ной. Он кивает мне, когда проверяет комнату и прикрывает меня, чтобы я двинулся дальше.

Мы работаем сложено, каждый кивок, мах рукой и напряжение передается всем телом. Каждое лишнее моргание или вздох заставляют задуматься. В прошлый раз мы нашли здесь то, что было ненужно.

Или нам наоборот пытались всунуть ложную информацию? Нам кто-то поджидал тогда. Может ли в этот раз быть также?

Ной машет мне рукой, и я двигаюсь дальше, заходя в коридор. Глаза давно привыкли к темноте, и я пристально наблюдаю за всеми мелочами. Осматриваю комнату, когда взгляд вдруг цепляется за что-то в углу коридора — мелочь, деталь, которую трудно заметить. Я останавливается, замерев, как будто весь воздух в здании исчез.

Я вдруг вспоминаю, как давным-давно уже видел эту мелочь.

« Я сидела на бетонном полу, пристально наблюдая за другими детьми. Все они плакали и хотели домой. Только дома больше нет. И никто из них этого не понимал.

Они все ссорились между собой. Они едва не драли друг другу глотки. Только через пару недель они и правда будут драть друг другу глотки.

— Нас спасут! — девчонка лет пяти кричит во все горло. Ее глаза сверкают в это кромешной тьме. В них пылает огонь. Обещание всех убить. Она словно знает что ее спасут.

— Хватит мечтать, малявка! — мальчик лет десяти встает с пола и начинает идти на девчонку, но она продолжает стоять. Вся злая и отчаянно нуждающаяся в груше для биться.

Она единственная девчонка здесь. Самая младшая. Она не ехала с нами с лагеря. Ее запихнули к нам по дороге.

Я сижу рядом с Коннором, который на два года младше меня, но его рост гораздо выше любого старшего. Даже меня. В свои пятнадцать я значительно больше, чем мои сверстники.

Девчонка топнула ногой и снова что-то залепетала. Я смотрел за всем происходящим с интересом. Из этой темноволосой малышки вот-вот пойдет огонь. Она скоро загорится от злости.

Я видел девушек в нашем лагере всего два раза. Они были исключениями из правил.

Женские бои стоили дороге и в основном быстро заканчивались. Девушки были хрупкими и дрались «как девчонки» по словам инвесторов.

Всех устранили.

Оставили только двоих.

Двух девушек, которые сражались с парнями.

Но что с ними стало никто не знает

Но все это слухи.

Сейчас я видел третью девчонку за все это время.

И что она здесь делала никто, конечно, не знал. Даже она сама.

Но она отчаянно верила в спасение.

Надежда.

Вот что не хватало нам всем, и что было у этой малышки.

— 666, успокойся! — парень снова начал кричать на девчонку и она закричала в голос топая ногами, словно выплескивала все ненужные мысли из своей головы, чтобы думать здраво

— Не называй меня так, сукин ты сын! — я удивлено поднял брови услышав ругательство от пятилетней девочки. Но когда она произносила это было совсем не смешно.

Это было общением. Уничтожить. Испепелить. Превратить в пепел, в ничто.

— Но ты 666, — Номер почти похожий на мой. Что-то хотело внутри меня встать и защитить девчонку, но пока она отлично справлялась и без меня. Но что-то подсказывало, что она бы пригвоздила меня к стенке если бы я влез в их перепалку.

— У меня есть имя! — Я посмотрел на маленькое окошко на самом верху. Тень нависла над ним.

Чьи-то ноги.

Навряд ли это видел кто-то кроме меня

— У тебя нет имени, как и у всех здесь присутствующих, — Парень усмехнулся, а девочка откинула темные шоколадные волосы назад и поставила руки по бокам

— У вас нет имени, а у меня есть. И всегда будет, — Клянусь, я увидел как в комнате что-то сверкнуло. Ее глаза. Опасный огонь заплясал в них. Не знаю кто она, но девчонка явно гордилась своим именем и не собиралась расставаться с ним просто так.

— Ха, тогда кто ты, 666? — Она подняла горло подбородок и открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. Заиграла сирена, не очень громкая, но достаточно чтобы каждый понял – на позиции.

Девчонка вздрогнула от звука, но вспомнив что не одна оглядела подвал, в котором мы сидели. Она прошлась по мне взглядом и наши глаза встретились. Она прищурилась и побежала ко мне. Или к батарее, возле меня.

Только тогда я заметил ссадины на ее лице и руках. Некоторые раны кровоточили, а некоторые нужно было зашивать. Но она будто не обращала на них внимание.

Ее ручки обхватили острый наконечник, припаянный к стенке и спрятанный за батареей, но ей не хватало сил, чтобы оторвать его.

— Помоги же, великан! — Ее взгляд снова вспыхнул, и я дернул наконечник. Он отвалился от стенки, а по моей руке стекла теплая жидкость. Кровь сочилась из раны. Но у девочки было то же самое.

— Когда они придут? — она прошептала мне. Так чтобы это слышал только я. Она доверяла мне. Сейчас.

— Никто не знает, — Она кивнула и огляделась. Ее кожа покрылась мурашками, а спина сгорбилась, но всего на мгновение, потому что в следующее она уже стояла и гордо смотрела на меня.

— Подними меня, — Она пальцем показала на то верхнее окно, — Давай же, великан! Скорее! — я собирался подхватить ее, когда в комнату ворвались люди, которых мы ждали меньше всего.

Я поставил девчонку себе за спину, и Коннор подошел ближе ко мне. Я знал, что у Коннора когда-то была сестра, и теперь он чувствует себя обязанным защитить эту малышку. Пусть даже слишком бойкую.

— Сидите тихо. 606, спрос будет с тебя, Габриель, — мне ткнули пальцем в грудь, и я напрягся. Глаза охладели и снова путали копья в каждого кто был поблизости. Мужчина стал выходить с орудием на голове, но остановился смотря на меня и на девчонку. Его оскал в печатался в моей голове. Он склонил голове и снова оглядел нас двоих. Будто мы ценный трофей. Их козырь в рукаве.

— Мы еще повеселимся с вами, 606 и 666, — мужчина засмеялся, а я напрягся. Девчонка вылезла из под моей защиты и пустила свой яд

— У меня есть имя, а не ваши сраные номера! — Мужчина засмеялся и стал закрывать дверь

— Теперь нет, 666, — Он специально выделил ее номер и захлопнул дверь. Девчонка топнула ногой и посмотрел на меня.

— Поднимай, — я подхватил ее и поставил себе на плече, держа крепче обычного. Но этого не достаточно. Она едва доставала пальцами до края решетки. Осколок резал ей руку и весь ее локоть был в крови.

— Я присяду, а ты вставай мне на колени, Геб, — Я кивнул Коннору и опустил девчонку. Она в панике смотрела на нас и не знала что делать. Ее надежда. Она потухала. Реальность начинала всовывать в нее свои когти.

Сирена все еще играла, и я подхватил ее на руки, вставая на ноги Коннора, который присел в виде «стульчика» у стены. Сейчас девчонка сидела на сгибе моего локтя и смотрела в мои глаза, которые еще метали копья и кинжалы. Но она не боялась. Как будто привыкла

Словно часто видела такой взгляд.

Я кивнул ей, давай намек залезать мне на плечи и снимать решетку, но малышка дернула осколком себе по запястью. Браслет с номером 666 слетел с ее руки и упал куда то на пол за батарею.

Она вскарабкалась мне на плечи, и я сжал челюсти, чтобы держать равновесие. Она начала откручивать решетку. Ее руки соскальзывали и она теряла равновесие, но я придерживал ее.

Девочка засовывала осколок в такие щели, которые одним движением открыли решетку. Ее явно кто-то учил этому. Кто-то опытный

— Меня брат учил, — Я поджал губы. Всех нас кто-то чему-то учил. И всем нам пришлось с этим расстаться.

Она наконец-то скинула решетку вниз и схватилась руками за окно, но сил чтобы подтянуться у нее не осталось. Блять! Я сжал челюсти сильнее, стирая свои зубы и схватил девчонку за ноги и подтянул ее вверх.

— Давай же! — Коннор захрипел ей, так как выдерживать мой вес было тяжелее, чем казалось.

— Хватайся уже, черноволосая, — Она нашла за что ухватиться и потянулась вверх. Ее ноги волочились по стене, но тело уже было наруже.

— Благодарю, великан. И тебя тоже, — Она кивнула Коннору, а потом посмотрела на пацана, с которым спорила и показала ему средний палец, что-то проговорив губами. Но я уже не мог рассмотреть что.

— Беги уже! — проговорил я сквозь зубы ей и она прищурился глаза, говоря не указывать ей что делать. А потом в ее лице что-то изменилось. Она едва не заплакала смотря на нас. Все лицо стало бледным и ноющим. Она поняла что сможет спастись одна. Без нас.

— Я... Я скажу им, чтобы они спасли вас тоже! Они найдут! Найдут! Обещаю! — Не успел я ответить ей, как она развернулась и побежала сломя голову. Сирена продолжала играть еще минут пятнадцать, девчонка наверняка успела убежать далеко. Достаточно, чтобы поймать машину или спрятаться чтобы переждать.

Я видел, что она хотела попросить пойти с ней. Ей страшно, но я не мог бросить Ноя и Рона. Никогда. Коннор. Его я тоже бы не бросил. И никого здесь

— Где она!? — К нам ворвался Хэдли Грейвс. Тот, кого боится каждый человек в своем уме. Самый жестокий надзиратель, тот, кто любит ломать кости просто так. И сегодня буду я. Я тот человек которому сломают кости.

— Кто? — молчи Коннор! Зачем?! О боже. Взгляд Хэдли пристал к Коннору, и он двинулся на него

— Ты решил играть в дурака, щенок? — Я напрягся, потому что был готов вступить в схватку с любым кто причинит боль моей семье.

— Они помогли ей сбежать .— тот самый парень, с которым спорила черноволосая(потому что в темноте ее волосы смотрелись как мгла) спалил нас. И я уже знал что ему сделает Хэдли и Рон с Ноем.

Никто не любит предателей. Никто.

Хэдли криво усмехнулся парню и схватив его за шиворот выволок из подвала. Мы следующие. Я знал.

И я даже мог додумать наказание, которое нам подготовили.

Коннор будет смотреть как меня медленно убивают, но не дают умереть.

Если повезет.»

Девчонку убили. Или по крайне мере нам так сказали. Но только я знал, что они бы не тронули ее, также как меня.

Мы были их пешками. Их тузами в рукаве. Слишком ценные.

Я смотрел на тот самый браслет, с номером 666, который лежал возле батареи рядом с лестницей, ведущей наверх. Мне словно снесло голову. Я помчался туда, забывая об опасностях, которые нас могут поджидать Там.

Кто-то знал, что я вернусь сюда. Кто-то знал о моем пошлом. И этот кто-то был Мистером

Я, задыхаясь от бега, распахнул дверь. Резкий запах железа ударил в нос. Комната была тёмной, лишь тусклый свет из окна выхватывал из мрака... тело.

Ребёнок. Маленький, худой, босыми ногами чуть не касаясь пола. Его руки и ноги были прибиты к стене ржавыми гвоздями. Голова свесилась набок, на щеке запёкшаяся кровь.

Я замер. В горле встал ком и я был не уверен сможет ли он раствориться. Я уже видел это лицо. Такое знакомое.

— Филл?.. — выдох сорвался, голос дрогнул.

Шум в ушах заглушал всё вокруг. Я сделал шаг вперёд, и пол под ногами жалобно заскрипел. Глаза не отрывались от мёртвого мальчика — маленькие пальцы всё ещё сжимали какую-то тряпичную игрушку, испачканную кровью.

Я не мог дышать. Всё внутри сжалось. Это он. Это должен быть он.

— Это не он... — прохрипел, надеясь на лучшее и отступая на шаг. — Это не Филл...

Я тяжело взяло гул делая еще один шаг вперед. Волосы мальчика были покрашены. Специально. Это не Филл. Это не он.

Камень ушел с груди. Ливия. Она бы не пережила этого.

Это были послания. Как предсмертные записки.

«В этот раз ты не сбежишь» вот что говорило мое скрытое послание

А под ногами мальчика — маленький листок, приколотый гвоздём.

«Следующий будет Филл»

Я ощутил, как холод прошил его позвоночник. Сердце колотилось в горле, руки дрожали. Это было послание. Им обоим.

— Чёрт... — выдох сорвался почти беззвучно.

услышал тихий шаг позади. Повернулся — в дверях стоял Ной.

Лицо его было белее мела. Он не двигался, лишь смотрел на тело, будто не веря в происходящее.

— Что... это... — прошептал он. Но я не ответил, только сделал шаг назад, понимая: теперь они оба втянуты в игру, из которой выхода нет..

— Нас ждали... — Дернул Ноя на выход. Кто-то мог еще находиться внутри и ждать нашей неосторожности. — Уходим!

Мой голос звучит жестко и четко. Я не хочу подвергать Ноя опасности. И уж тем более мою семью.

— Мы должны разобраться с этим! — Ной кипит от злости и полной ярости а я толкаю его к лестнице

— Я разберусь, а ты больше не суешься в это дело. — Я успел пожалеть миллион раз что попросила его о помощи. В прошлый раз это закончилось плачевно.

— Нет, Геб, — Он хотел продолжить но нас прервали. Стук каблуков по бетонному полу заставил остановиться и прижаться спиной к спине. Никто не знал столько людей в здание.

— Убирайся отсюда! — Я прошипел сквозь сжатые зубы

— Я похож на труса, мать твою, Геб! — Я его едва не придушил

— Им нужен я — Мы оба это знали. Только никто не хотел принимать эту правду.

— Хватит быть мудаком, — Ной оскалился на меня, и я понял, что он никуда не уйдет

— Подумай о ней, Ной. Что она будет чувствовать, когда с тобой что-то случится! — Маска парня дала трещину, но он быстро вернулся на прежнюю позицию упертого козла, мудак!

Человек приближался, и в итоге вышел из противоположной комнаты. Черная голова показалась в радиусе десяти метров. Девушка шла уверенно. Слишком.

Она будто знала что неубиваема. Она приближалась, пистолет смотрел прямо в ее голову, но это не останавливало девушку. Потому что у нее были преимущества. Нам нужны ответы

Чем ближе она подходила, тем ярче светились ее глаза. Опасный блеск. Тот самый, который обещает уничтожить, превратить в пепел, в ничто.

Ее голова все так же гордо поднята, волосы сливаются с тьмой, но ухмылка... тот оскал, которого раньше не было

Черноволосая, которая выросла лет на тринадцать , смотрела на меня и улыбалась. Словно ждала этого момента. Ей нравилось видеть такую реакцию как у меня сейчас. Шок, непонимание.

Осознание.

Черный кожаный плащ развивался на небольшом ветерке, как и длинные волосы. Проколотое крыло носа сверкало на лунном свете. Глаза пылали задорным огоньком, и она склонила голову на бок. Черные леггинсы плотно прилегали к коже, а чокер с подвеской кошки все говорил за себя.

Она сделала еще шаг вперед, и я смог разглядеть татуировку на ее шеи. Она скрывалась под плащом и топом.

— Хах, — Я напрягся от ее острого как лезвие голоса, — Твои глаза все также метают кинжалы, великан, — Ной снял предохранитель

— Черноволосая, — Она улыбнулась так, что по телу пошли мурашки, — На чьей ты стороне?

— На своей. Я же обещала вытащить вас, — Она снова улыбнулась и взглянула мне в глаза. Но ее улыбка не говорила честность ее слов.

— Это та малышка из-за которой вас с Коннором чуть не убили, Геб? — Я усмехаюсь и киваю Ною. — Я закопаю тебя, сучка, ты не знаешь во что ввязалась. Тебя из под земли достанут.

Она засмеялась, откинув голову назад. Улыбка все еще не сходила с ее лица. Но это было больше похоже на оскал. Дикий. Несущий неприятности и обещающий их.

— О нет, я знаю во что ввязалась

Я чувствовал как напряжение растет. Ной вот-вот взорвется. Все что касалось наших друзей его взвешивало. Особенно та ситуация. Он не простит черноволосую за это. Нас с Коннором едва не убили за это. Только какие-то высшие силы о заставляли нас дышать все то время.

— Ты все такой же великан, Габриель, — Я кивнул ей. Я не доверял. Совсем. И девушка подтвердила мои мысли, — Ты не доверяешь мне, — Она усмехнулась, догадываясь в чем дело

— Это трудно делать, малышка, когда не знаем что от тебя ожидать, — Она взглянула на Ноя и зацокала, показывая указательным пальцем помолчать

— Я не стою перед вами направив пистолет на невинную девушку, — Она снова опасно ухмыльнулась, — Это начинает мне надоедать. Я пришла сюда по делу, но не болтать

— Да из-за тебя, сука, моих друзей чуть не убили, а ты даже не скажешь им «прости»? — Я предупреждающе зарычал на Ноя. Взгляд, который черноволосая кинула на Ноя не предвещал ничего хорошего. И все что она показывала до этого – дружелюбие

Я зашипел на друга, как змея в колодце

— Прекрати, — Но малышка уже начала говорить

— На твоем месте я бы вела себе менее дерзко ведь не я храню скелеты в шкафу перед своими друзьями. — Она нагнулась ближе, — и не я лгу им, — она прошептала это так ядовито ,что я вот-вот был готов отравиться.

О чем она говорит вообще? У всех есть скелеты и у нее тоже. Ной побледнел и застыл, а я воспользовался ситуацией

— Значит ты выжила, — ее взгляд говорит «а ты сомневался, великан?» — Они спасли тебя?

— Я сама спасла себя, — Голос звучал резко и горько.

— Ты сука, — Ной выстрелил в нее. Но девушки уже и след простыл. Она забежала в комнату, где был мальчик. Послышался крик в тот момент, когда Ной двинулся за ней. Но это крик отчаяние. Злости. Мести и жестокости.

Я успел схватить друга за руку и затолкать в соседнюю комнату. Каблуки слышались в коридоре

— Я уничтожу вас, — она двинулась в нашем направление. Она пришла сюда по делу...

Какому?

Заброшенное здание дрожало от глухих шагов. В тусклом свете фонарика я и Ной двигались по коридору, когда резкий звук — появившаяся из тени черноволосая девушка уже целилась в них.

Без единого слова она сделала три выстрела. Пули просвистели рядом с ними, ударяясь о бетон и ржавые трубы.

Мы с Ноем одновременно бросились в укрытие — первые секунды решают всё.

Девушка плавно перемещалась, не теряя концентрации. В её движениях была чёткая, отточенная уверенность — профессионал, привыкший убивать.

Ной выстрелил в ответ, пуля рикошетом отскочила от стены, но отвлекла её на долю секунды.

Я рванулся вперёд, мгновенно схватил её за запястье, выворачивая руку, выбивая пистолет.

Черноволосая не сопротивлялась, но глаза не переставали блестеть опасным огнём.

Я сжимал её руку, сдавливая — не слишком, чтобы не сломать.

Она резко дернулась и вырвалась, но тут же я поймал её за шею, прижал к себе и быстро повалил на пол.

Малышка попыталась вырваться ногами, но я оказался сильнее.

Ной приблизился, целясь в неё.

Я холодно посмотрел на Ноя и кивнул — «держи её».

Она, всё ещё держа в руках дыхание, не проронила ни слова, только остро посмотрела на них — вызов в каждом взгляде.

Девушка, поваленная на пол, мгновенно пришла в себя. Её тело словно натянутое пружиной — она резко ударила меня каблуком между ног. Я успел увернуться в последний момент — каблук врезался в бетон рядом с ним, вызвав звонкий треск.

Она мгновенно поднялась, метнулась в сторону, готовясь к следующему удару. Но я не собирался отступать — шагнул вперёд и схватил её за запястья.

Но малышка вывернулась, умело вырвалась и нанесла резкий удар локтем в бок.

Я скрутился, но тут же схватил её за волосы, дернул голову назад и пытался сбить с ног. Она упала на спину, но тут же подтянула колено и резко ударила его по бедру.

Покачнулся, но не отпустил — напряжённая борьба продолжалась. Ной смотрел рядом, готовый вмешаться, если девушка попытается схватить оружие.

В глазах девушки сверкала ярость и хладнокровие — она профессионал, привыкшая выходить из самых опасных ситуаций.

Я напрягся и одним мощным движением бросил её на землю, прижав коленом к плечу. Она изо всех сил пыталась вырваться, но уже теряла скорость.

— Спокойно, — холодно сказал, — ты не одна здесь, и не выиграешь.

Она взглянула на него, тяжело дышала, и в глазах промелькнуло что-то другое — уважение или признание. Но огонь все еще стоял между нами.

Она резко вырвалась, взглянув мне в глаза с вызовом:

— Ты ошибаешься, великан.

В тот же миг она метнула удар кулаком — острый, как вспышка молнии. Я успел прикрыться, но сила удара заставила меня сделать шаг назад.

Бой вспыхнул снова, каждый удар был не просто физическим, а словно слово, наполненное эмоциями — гневом, болью и обетами, которые никто не мог нарушить.

Она царапала и била, глаза горели отчаянием и решимостью, я отвечал тем же — силой и стойкостью, в каждом движении читалась правда:

— У нас одно дело, — произнёс между ударами, — и это не мы убили мальчика.

На мгновение её ярость смягчилась. Она остановилась, тяжело дыша и посмотрела прямо в его глаза:

— Я работаю одна, — холодно сказала она, — и никому не позволяю вмешиваться.

Ной, стоявший в стороне и наблюдавший за сценой, не выдержал и бросил колкость:

— О, вот и одиночка. Только одиночки долго не живут. — Она без малейшего колебания повернулась к Ною и холодно ответила:

— Я предпочитаю умирать одна, чем жить под чьим-то сапогом. — Она снова холодно усмехнулась, будто напоминала Ною какую-то правду.

В воздухе повисла напряжённая тишина — бой и слова создавали хрупкий, но прочный мост между ними.

Я едва успел выдохнуть после слов девушки, когда воздух прорезал звук тяжёлых шагов — за нами пришли.

— Они ждали, — спокойно сказал Ной, глаза сужались, ловя тени в коридорах.

Внезапно пространство вокруг наполнилось движением — из темноты выскочили десятки фигур, холодных и безжалостных. Сердце стучало в висках, а адреналин взрывом разливался по венам.

Она, черноволосая, словно в своей стихии, с лёгкой усмешкой отступила назад, не теряя ни капли уверенности. Её движения были как танец — быстрые, точные, почти беззвучные. Каждый удар — словно выстрел, каждый выпад — вызов смерти.

Я чувствовал напряжение в каждой мышце, в каждом взгляде — это не просто драка. Это война, в которой каждая секунда решает, жить или умереть.

Она парировала удар за ударом, увертывалась от ножей, сбивала с ног врагов и бросала их на землю с такой силой, будто сама тьма была её союзником.

В какой-то момент она обернулась к Ною и холодно спросила:

— Почему не позвал свою свиту солдат?

Ной побледнел, сжав челюсть, и с горечью ответил:

— Одиночка, это плохая ставка — одна против толпы.

Я видел, как в её глазах вспыхнула искра — не страха, а злости и вызова. Она с новой яростью бросилась в бой.

Пули свистели, разбивая бетон и вырываясь в воздухе зловещими трещинами. Один из нападавших выстрелил в нашу сторону — стрелять в ответ мы не могли, иначе могли ранить друг друга.

Я почувствовал, как Ной напрягся рядом, готовый прикрыть меня и девушку. Но мы понимали — справиться с этой толпой нельзя.

— Убираемся! — рявкнул я, хватая Ноя за руку и потягивая к выходу.

Девушка, несмотря на опасность, не спешила уходить. Её глаза искрились вызовом, она ещё пару раз ударила ногой и кулаком, оставляя за собой поваленных врагов.

Но мы не могли рисковать — шаг за шагом, вырываясь из захваченного коридора, мы бежали, пули свистели вблизи, дрожа в воздухе и оставляя горячие следы на стенах.

Когда выскочили на улицу, машина стояла у входа, её мотор уже гудел в темноте.

Мы запрыгнули внутрь, и я почувствовал, как сердце всё ещё бешено колотится.

Смотрю в зеркало — девушка стоит, чуть усмехаясь, будто весь этот хаос был лишь игрой. Она не хочет иметь с нами дела, и как тень растворяется в ночи, скрываясь за деревьями.

В этот момент я понял — мы только вошли в самое сердце игры, где ставки — жизнь и смерть