Глава 28

Глава 28

***

    Ночь была странно светлой. Тот редкий тип ночи, когда даже воздух кажется прозрачным. Где нет настоящей темноты, но и покоя — тоже нет.

    Они с Лукой сидели на бетонной ступеньке у заброшенной парковки за зданием. Там давно никто не парковался — только ветер, сигаретный пепел и редкие разговоры, которым не место в доме. Лука не курил. Просто сидел. Рядом. Как всегда — тень, которую никто не звал, но без которой вдруг становилось холодно.

   Столько мыслей крутилось у девушки в голове. Столько всего чего она хотела бы рассказать. И все это гложет.

   Она боялась признаться даже самой себе.

     Серафима вытерла руки влажной салфеткой — на запястьях остались разводы синей краски.

— Я не могу больше рисовать, — Сказала вдруг. Словно это было о чём-то большем.

— Почему? — его голос был хриплым от ночного воздуха. Тихим, но неравнодушным.

— Потому что всё, что выходит, — только чёрные пятна. Я сижу, смотрю на холст — и вижу... лица.

— Какие?

— Те, кто пропадает. Дети. Девочки. Улыбки, которые не помню. Я... — она сглотнула, — Я не могу не думать, что всё это началось из-за нас. Из-за семьи. Из-за ошибок, которые тянутся до сих пор.

      Лука напрягся. Она это почувствовала — по лёгкому движению плеч, по тому, как он посмотрел в сторону, будто хотел убежать от темы.

    Его взгляд будто говорил «не лезь сюда». Его скулы заходили и крепко сжались. Снова его глаза впились в Серафиму. Сердце пропустило удар. Может....

— Это не твоя вина.

   Его голос как гром среди ясного неба

— Но и не чужая.

     Пауза. Только шорох дерева и их дыхание.  Почему Нико против их отношений? Почему он так не хочет. Почему?!

     Девушка едва не всхлипнула от горя.

Все видят что происходит между ней и Лукой. Но закрывают глаза из-за Нико.

   Несправедливо

   Но....

  Что-то внутри кричит что брат делает все правильно. Какая-то часть цепляется за это и не дает двинуться дальше. Какие-то сомнения внутри напоминают о Нико

— Я хочу стать волонтёром. — Сказала она. — Я говорила с Мэдсом. Он сказал... пропадают дети. Не только в городе. В сёлах, на трассах, в приютах. Их просто... похищают.

Лука сжал челюсть.

— Это может быть опасно. Нико может не одобрить такое. Тем более после случившегося.

— Я знаю. — девушка пожала плечами и улыбнувшись развернулась к ночному небу. Массимо должен закончить все дела и отвезти ее домой. Теперь все под контролем.

Это не просто война.

Это бой на смерть.

    И я не хочу чтобы были только смерти. Я не хочу плохого конца. Не хочу.

— Тогда зачем?

   Она повернулась к нему, свет от уличного фонаря ложился ей на щёку, на синюю краску на пальцах.

— Потому что я не могу иначе. Я нашла одну девушку в интернете. Её зовут Ливия Харф. Она работает в фонде. Они ищут пропавших. Тех, о ком даже полиция не спрашивает. Она говорит... что каждый ребёнок — это чья-то война. А я не хочу быть только фоном этой войны. Я хочу быть хоть чем-то настоящим.

    Он молчал. Очень долго. И она начала сомневаться что Лука вообще ответит. Но Потом сказал:

— А если ты не вернёшься?

   Она усмехнулась — криво, устало. Почему должна не вернуться?

— А если я не вернусь к себе, если останусь в этой вине, в этом молчании — это будет не жизнь. Это будет... просто существование.

         Он медленно повернулся к ней. Глаза — тёмные, слишком внимательные. Такие, что всё внутри становилось либо очень хрупким, либо опасно честным.

— Ты слишком храбрая, Серафима. Иногда это пугает больше, чем стрельба.

— А ты слишком молчаливый, Лука. И всё равно я всё слышу. Даже то, что ты не говоришь.

       Они замолчали. В этой тишине был кислород, был дым, был страх и было... что-то ещё. Она вдруг почувствовала — как легко было бы сейчас просто приблизиться. Просто коснуться его лица. Поцеловать. Пусть даже не навсегда. Просто как подтверждение того, что живы.

  Глаза засветились огнем. Вспыхнули в темноте вместо фонаря. Возможно не только в глазах появился огонь. Но он не обжигал. Он будоражил.

       Она потянулась вперёд — тихо, несмело, будто тянулась не к нему, а к тени, в которой он жил. Почти. Ещё чуть-чуть...

— Сима, — холодный голос за спиной. Они оба вздрогнули. Обернулись.

   На лестнице стоял Николас. В тени. С руками в карманах. Взгляд — тяжёлый, как камень. Он ничего не сказал больше. Просто смотрел.

   Вместо Массимо. Значит Николас прекрасно все понимал. Он догадывался о ее симпатии. Знал о ее чувствах к Луке.

    Взгляд брата переместился на Луку, который сразу встал и наклонил голову в приветствие. Но молнии которые промелькнули между ними тяжело не заметить. Напряжение. Вот что стало витать в воздухе.

Общение. Убить. За нее. За девушку, которая сейчас находилась между ними.

    Серафима почувствовала, как мгновенно всё сжимается внутри — сердце, губы, грудь. Всё, что было лёгким, стало каменным. Она отстранилась от Луки. Обжигаясь от своего же огня. Резко.

Он всё понял?

Или только догадывается?

      Лука первым отвёл взгляд. Она — нет. Она смотрела на Нико до конца. До тех пор, пока он не кивнул коротко и не исчез обратно в здание.

    Только тогда она выдохнула.

— Знаешь... — сказала она глухо, — наверное, любовь под наблюдением — это не про меня.

    Она закрыла глаза, чтобы не видеть его эмоций, сама себе кивнула и отошла на шаг. Потом на два. Боль внутри ее груди разрасталась и становилась все больше как и расстояние между ними, пока Серафима отходила все дальше.

    Лука не ответил. Но его кадык дернулся, а плечи напряглись. Что же она делала с ним. А он с ней?

    Но его рука коснулась её ладони. Неуверенно. Осторожно. Серафима остановилась, надеясь что он остановит ее. Будет просить не делать этого. Но это был Лука. Он не умеет по другому. Ладонь сразу исчезла.

Как и их ночь.

Как и всё, что почти случилось.