Часть 21. Дневник

— Что вы делаете?! — возмутилась я, переводя взгляды с одного ангела на другого, пытаясь отыскать своего объяснителя.

Один из них поднял руки, привлекая внимание.

— Эй-эй! Всё хорошо. Галим просто проверяет подлинность этого дневника. Это займёт некоторое время. Не переживай: он не будет читать его, а лишь... проанализирует. — разъяснил всё Азраэль, но от этого мне спокойнее не стало. 

Дневник — единственная вещь, которая связывала меня с прошлой Я, и последняя моя надежда на мой прежний мир со своей семьёй. Каждый раз, когда чьи-то пальцы прикасались к страницам, корешку да и вообще брали в руки дневник, мне хотелось вырвать их или сломать кости. Они касаются не просто какой-то книжки, они касаются моей души, которую я трогать не позволю.

Галим, раскинув руки в стороны, поднял книгу вверх. Она раскрылась, и страницы за страницами стали сами перелистываться в порывах магии и ветра, а когда они заканчивались, то стали скользить в обратную сторону, и так несколько раз. Стоя здесь, напротив одноглазого брата через стол, я могла разглядеть свой неразборчивый и плывучий почерк, свои помарки и, как мне показалось, даже слова. 

Остальные со скучающими лицами, обращёнными к Галиму, лишь наблюдали, как разглядывают самые обычные вещи, а парочка и вовсе опустила глаза в пол, точно разгадывал там некую загадку.

— Думаю, — начал Лео, — нам всем надо выйти и дать Галиму сосредоточится. 

Согласованно и коллективно все стали подниматься и уходить из комнаты в соседнюю дверь слева. Там комната была поменьше и больше походила на зал ожидания. В ней уже были расположены диванчики и кресла у панорамного окна с шикарнейшим видом на Рай. Я заняла место в одном из белоснежных кресел с высокой спинкой и мягкими подлокотниками.

— Так... Ты говоришь, что проживала одни и те же месяцы сотни раз? — обернулся ко мне ангел с длинными коричневыми волосами и в оранжевых одеждах. Он выглядел младше всех присутствующих. 

— Пятьсот девятнадцать.

— И ничего не помнишь?

— Ничего. Только... короткие обрывки из разных попыток. 

— Попыток? — переспросил блондин с фуражкой на коротких волосах.

— Так она называет совокупность тех месяцев, которые она провела с надеждой всё снова исправить. Пятьсот девятнадцать раз — пятьсот девятнадцать попыток. — подсказывал Люцифер. — Как Лилит?

— Без сознания. — тревожно отвечал Азраэль. — С ней другие ангелы, сторожат её. 

— Я хочу ее видеть. В какой она комнате?

— Девятьсот пятнадцать. 

— Я провожу. — вызвалась копия Люцифера. 

Люцифер с братом вышли из кабинета и в тот же миг я ощутила себя обезоруженной и беззащитной, так как все взгляды были устремлены на меня. Тишина наполнялась неловкостью и едва слышимым моим сердцебиением. Некоторые ангелы сверлили меня неодобрительными взглядами, а некоторые просто разглядывали как нового знакомого без чувства неловкости. Через несколько минут мне показалось, что мне стоит что-то сказать, но меня опередил брюнет. 

— Ты, наверное, вообще понятия не имеешь, кто мы? Давай я тебе всех представлю. — парень прокашлялся. — Я Кассиус. Можно просто Касс. Тот, что сейчас "сканирует" твой дневник, Галим. Это Азраэль.

Высокий ангел с чернильными волосами с парой золотых заколок и косой мягко мне улыбнулся, отсалютовав. 

— Это его брат-близнец Лео.

Лео был крупнее Азраэля, намного строже и ворчливее него. Он смерил меня неодобрительным взглядом, будто глядел на вора или подозревал меня в краже. Что-то мне подсказывало, что на грешников, которых он назвал низшей расой пару тройку минут назад, он смотрит точно так же. 

— Габриэль. — указал он на длинноволосого блондина с ледяными глазами. — Это Лерой.

Ангел пониже в золотистыми волосами и белой фуражкой улыбнулся мне и помахал. У него здесь был самый добродушный и чистосердечный взгляд. 

— А это Джоэль.

Последний блондинистый ангел имел лишь золотую маску на глазах, а лицо ничего не выражало. 

— Расскажи о себе. Что ты знаешь или помнишь? Ты можешь нам довериться. Мы твоя семья. — напомнил Кассиус. 

— Моя семья сейчас в Аду. Из дневника я узнала, что у меня есть супруг и даже дочь. 

Высшие в один момент широко раскрыли глаза, изумлённо таращась на меня, точно я сумасшедшая, однако никто ничего не сказал, продолжая меня слушать. 

— Мой муж... Умер, а дочь похитила Ванесса. Она держит её где-то и я теперь пытаюсь её найти. Я устала от всего этого, поэтому хочу просто уничтожить Ру и вернуться к дочери. 

— М-м, — протянул Лео и выгнул скептично тонкую чёрную бровь, — и кто твой муж?

— Он грешник. 

— Воу-воу-воу! Притормози-ка. — поднял указательные пальцы вверх Азраэль. — Он грешник?!

— Да, а что в этом такого? — поинтересовалась я. 

— Но... Грешники не могут... иметь... детей...— неуверенно высказывался Лерой. — Так ведь, Гэб? Я прав?

Габриэль просто кивнул, сложив руки за спиной. 

— Но у нас как-то получилось же!

— Это и странно. Это против природы. Ты, возможно, могла произвести на свет потомство, но уж точно не от грешника. — размышляла Сера. 

— Тогда как вы объясните появление Астры? Моей дочери? — спросила я, смерив их строгим взглядом. 

— Тут есть лишь два предположения: — начал Азраэль. — либо настоящий отец кто-то из ангелов, либо твой супруг не тот, за кого себя выдаёт, и он падший ангел. 

Я в немом шоке уставилась на Азраэля. Он, положив руки крестом на конец косы и положив сверху подбородок, смотрел на меня, раскачивая лезвие в стороны. 

— Ты ведь потеряла память. Возможно, ты о нём просто что-то не помнишь. 

— Да, Касс. Но от него она этого уже не узнает... Мои соболезнования, Вена. 

— Спасибо, Лерой. — машинально произнесла я, продолжая безотрывно смотреть в одну и ту же точку на полу. — Но я не понимаю... В дневнике я писала о том, что нашим с Аластором символом любви является цветок астры. А когда я встретила ту девочку у Рози, она дала мне рисунок созвездия Девы. Позже я узнала, что это созвездие, под которым она родилась, и что Астрами называют девочек, родившихся под этим созвездием. — вслух раздумывала я, пытаясь найти подвох.  

Дверь внезапно распахнулась, и из неё выглянуло белое лицо с лишь единственным глазом и ярко-оранжевым огнём вместо волос. 

— Я закончил, можете заходить. 

Братья и Сера поднялись с кресел и полукруглых диванов и стали поочерёдно заходить в прежний кабинет, куда их пропускал Галим. Когда очередь дошла до меня, он выставил ладонь. 

— Прости, Вена. Но нам нужно посовещаться. Я проверил: дневник подлинный. Дай нам просто несколько минут поговорить.

— Да, хорошо, — ответила я, стараясь унять этот разбушевавшийс ураган противоречий в груди. Мне совсем не хотелось оставлять их наедине с моим дневником.

Галим закрыл дверь.