Корсет как доспехи

**Фрагмент: "Корсет как доспехи"**

Сериз стояла перед зеркалом, затягивая шнуровку чёрного корсета. Платье-футляр, строгое и безупречное, лежало рядом. На полу ждали свои очереди туфли-лодочки на устойчивом, но всё же элегантном каблуке. Но под тканью платья, на её теле, уже сидел другой, тайный аксессуар — холодный, отполированный металл пояса верности.

Рейм наблюдал за ней, прислонившись к косяку двери. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим.

«Запомни, — начал он, и его голос был низким, без единой нотки шутки. — Если зайдёшь по пути в бар... или я замечу в отчётах хоть намёк на "лишний" взгляд в твою сторону...»

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.«...Вечером я вылижу тебя. С головы до ног. Каждый сантиметр. Ты будешь чистой. Стерильной. Как будто только что родилась.»

Сериз, заканчивая с корсетом, расхохоталась. Звонкий, почти беззаботный звук, который, казалось, был неуместен в этой напряжённой атмосфере.

«О боже, Рейм, — выдохнула она, улыбаясь. — Это должно быть наказанием? Звучит скорее как награда для тебя, мой ненасытный лизун.»

Он не улыбнулся в ответ. Напротив, его лицо стало ещё серьёзнее, глаза сузились до щелочек, в которых плясали знакомые салатово-красные огоньки.

Он шагнул вперёд, стремительно закрыв расстояние между ними. Его руки схватили её за бока поверх корсета, так что она вздрогнула, смех замер у неё в горле.

«Смеёшься? — прошипел он, наклонившись так близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Ты думаешь, это игра?»

Его голос стал глухим, звериным.«Я не человек, Сериз. Я зверь, который выбрал тебя. И моя метка — не просто этот пояс.»

Одна его рука отпустила её бок и легла ей на горло, не сдавливая, а просто ощущая пульс.«Моя метка — это моё внимание. Моё желание. Моя... одержимость.»

«Ты идешь в мир, затянутая в этот корсет, в эту броню, которую *я* выбрал для тебя. И пока ты в ней... ты под *моей* защитой. Самой абсолютной и самой удушающей, какая только может быть.»

«Так что да, смейся. Но помни — каждый мужчина, который посмотрит на тебя с вожделением... он будит не просто моего внутреннего Цербера. Он напоминает мне, что ты *моя*. И что я должен это... подтвердить.»

Он отступил на шаг, его взгляд скользнул по её фигуре с первобытным одобрением.«Так что будь хорошей девочкой. И не заставляй своего зверя вылизывать тебя до скрипа. Потому что в следующий раз... я могу не остановиться.»

И в этот раз она не смеялась. Она смотрела на него, ощущая, как под строгим платьем и холодным металлом по телу пробегает смешанная дрожь — страх и странное, пьянящее возбуждение. Он не просто ревновал. Он декларировал её как свою территорию самым извращённым и безусловным образом. И часть её, та самая, что любила его пушистика и лизуна, содрогалась от восторга.