[76]

Дверь оказывается не закрытой и легко поддаётся лёгком толчку. Тихий скрип, и Хосок вновь оказывается в квартире, в которой не был уже слишком долгое время. Но здесь ничего не изменилось: все та же дорогая мебель, вид на весь город, великолепная кухня. Только все покрылось слоем пыли, вещи разбросаны, а на кухне маленькая девочка пытается что-то приготовить.

Сона... Хосок и не представлял, как скучает по ней. Вечно улыбающаяся девочка, любящая музыку и танцы, она никогда не держала сковородку в руках, поэтому сейчас она отдирала что-то черное от неё.

Сокджин сидит за столом, играясь с вилкой в руках, и ноет, что очень хочет есть.

— Сона, где мама? И почему няня не пришла? — скулит мальчик.

Девочка тяжело вздыхает, вываливая на тарелку омлет с угольками. Мама говорила, что она должна быть сильной, потому что она старше, но как объяснить брату, что родитель пропала, а няне она не платила последний месяц, из-за чего та ушла.

— Она скоро вернётся, Джин-и, покушай пока. — она ставит тарелки на стол, но мальчик лишь отодвигает их, заметив черную корку. — Пожалуйста, братик.

— Фуууу, я это есть не буду! — говорит Ким.

Сона поджимает губы, ей хочется заплакать от безысходности, но она ещё держится, открывает пустой холодильник.

Хосок аккуратно входит вглубь комнаты, и Сокджин замечает его, нахмурившись, из-за чего он стал похож на злого гнома.

— Ты зачем сюда пришёл? — спрашивает он.

— Я... — хочет начать Чон, но Сона его перебивает, набросившись на отца с крепкими объятиями.

Хосок улыбается, прижимает к себе дочку и целует её в лоб.

— Привет, Сона. — шепчет он ей и чувствует, как девочка начинает трястись от слез в его руках. – Тише, я вернулся, сейчас мы поедем домой, ладно?

— Почему ты бросил нас? — спрашивает Джин все ещё недовольно.

— Сокджин! — шипит на него Сона, отстранившись.

Чон качает головой, поджимает губы и наклоняется к своему сыну.

— Нет, все нормально, он может спросить. Я не мог быть с вашей мамой, потому что мы были слишком разными, но я не хотел, чтобы она бросала вас или чтобы с вами что-то случилось, поэтому я здесь. Приехал, чтобы забрать вас. Прости меня, Сокджин. — он пытается говорить как можно ласковее, но видно, что мальчик все ещё недоволен, он лишь пожимает плечами.

Хосок трепет его по голове с улыбкой, хотя малыш пытается отстраниться и бубнит что-то себе под нос, а затем обращается к ним двоим: «Идите соберите вещи, ладно?»

Девочка кивает первой и идёт в свою комнату, хватая по пути брата.

— Пошли, если не хочешь остаться здесь! — слышит Чон от дочери, а затем дверь за ней закрывается.

Хосок ждёт их в зале, не решаясь зайти в его старую комнату. Достаточно того, что он в этой квартире, от этого и так уже слишком много воспоминаний. Думал ли он, что его жизнь перевернётся с ног на голову из-за одного простого объявления о работе? Конечно нет, он и не хотел никогда секретаря, а теперь без него жить не может. Правда пришлось пройти через многое на их пути, но это того действительно стоило, Хосок в этом уверен.

Сона выходит через пятнадцать минут в теплом свитере серого цвета и широких джинсах. С ней небольшой чемодан, который она обычно брала в поездки в отпуск с Джиной, и школьный рюкзак с учебниками, потому что сейчас был разгар учебного года.

Джина приходится ждать долго, потому что у него нет настолько большого чемодана, чтобы уместить все его вещи, большинство из которых игрушки, но Хос уговаривает его взять пока только самое необходимое, а потом они приедут за всем остальным. Это помогает, однако они все равно везут домой огромный рюкзак, в котором даже есть приставка, хотя у Юнги с Хосоком нет даже новомодного телика, чтобы подключить ее.

— «Мы справимся». — убеждает себя Чон, пока спускается по лестнице с вещами своих детей, а Сона закрывает дверь на ключ, спасибо, что Джина всегда делала запасной.

Хосок достаёт детское кресло из багажника, которое у него оставалось после развода с Джиной и помогает Джину усеться в него. Он бормочет, что уже не маленький, и Чон вспоминает, почему ему в этой семье было так грустно: он ни о ком не мог позаботиться.

Он грустно улыбается и позволяет Сокджину застегнуться самому, а Сона, видя грустный взгляд отца, наоборот просит себе помочь. Это немного радует.

Радует и то, что дорога не занимает много времени, потому что его сыну действительно тяжело уезжать далеко от дома, а ещё свыкнуться с тем, что его любимая мама, что лелеяла его все четыре года, ушла и больше не хочет возвращаться.

Хосок старается ехать не очень быстро, хоть он и поскорее хочет показать детям его новую квартиру и Юнги, а ещё самому хочется показаться Юну, которого он не видел уже час в свой выходной, в который он обычно не выпускает Мина из своих объятий. Он понимает, что если сейчас они попадут в аварию, то ничего этого не будет, и потому соблюдает все правила дорожного движения.

Мин встречает их прямо с порога, он улыбается мягко, хотя Хосок видит, как он волнуется, пытаясь предложить помощь то Соне, то Джину, но каждый раз принимает отказ.

— Всё хорошо, спокойнее, солнышко, не волнуйся. Давай я тебя представлю. — он берет Юнги за руку и переплетает пальцы, Мин в ответ чуть сжимает его ладонь.

Он подводит Юна к детям, показывая им на любимого парня.

—Сона, Джин, это Юнги, мой... любимый человек. — лицо Сокджина искажается в гримассе, поэтому Хосок спешит дополнить: — Понимаю, вам будет трудно это принять, но я действительно люблю его.

Сона широко улыбается и кивает, протягивает свою маленькую ладонь Юну, тот пожимает её с улыбкой.

— Всё хорошо, пап, ты же любишь его. Не нужно нам что-то объяснять. — говорит она, а Хосок безумно радуется, что у него такая понимающая дочь.

А вот про сына такого нельзя сказать, он прячется за спину сестры, как бы она не старалась заставить его поздороваться. Воспитание Джина было таково, Хос его не винил, его мать всегда плохо отзывалась о геях.

— Вы, наверное, устали, извините, у нас пока нет кроватей для вас, мы можем разложить диван. — говорит Чон.

— Что?! Спать на диване с Соной? Фууу! — взрывается Сокджин.

— Тише! Следи за своим языком, Джин. — вновь шипит на брата восьмилетняя девочка.

— Не затыкай меня. — ворчит он в ответ.

— Хосок, — подаёт голос Юнги. — Может лучше они займут нашу спальню, пока та самая комната, что ты бережешь для детей, пустует? Тебе же будет легче собираться на работу, если они будут там.

Юн гладит его плечи, и Хосок кивает, соглашаясь. Джин даже перестаёт бубнеть, кажется, он рад спать хотя бы не на диване.

— Только вот, Юнги, мы будем собираться на работу. — он улыбается.

Юнги не верит своим ушам, неужели они вновь будут работать у Джины? Он удивлённо уставился на парня.

— Да, твой парень теперь владеет компанией. — ухмыляется он, и Мин крепко обнимает его за шею, целуя в щеку.

— Ах, поздравляю! — улыбается младший. — Ох, дети, вы хотите кушать? У нас есть яичница с беконом.

Джин кивает первым и бежит на кухню, пока Сона кричит ему, что нужно помыть, руки. Юн хихикает, а Чон отправляется догонять сына, пока Юнги помогает Соне в ванной, показывает, где лежат полотенца.

— Сона, если тебе будет что-то нужно, просто скажи, ладно? — говорит Юнги, надеясь получить в ответ "да".

— Да, пап? Мне же стоит так тебя, называть? Спасибо. – девочка кивает, вытирая руки чистым махровым полотенцем, и улыбается.

У Юнги все трепещет в сердце от слова "папа", он вообще не думал, что дети Хосока будут называть его так, но это оказывается очень приятно.

Они вместе идут на кухню, где Хосок все же побеждает Сокджина и моет ему руки, и все это чертовски похоже на обычную семью.