Глава 13. Помолвка

Мёнджи

Сад был похож на кадр из роскошного кино. Под открытым небом растянулся павильон, украшенный тяжёлыми гирляндами из белых роз, пионов и раскидистых ветвей эвкалипта.

Цветы спускались вниз каскадами, вплетаясь в прозрачные нити с крошечными стеклянными шарами, которые ловили свет и переливались, будто капли росы.

Воздух пах свежестью травы, пудровым ароматом цветов и лёгким теплом. Над павильоном были натянуты тонкие гирлянды лампочек, маленькие огоньки, которые начинали светиться всё ярче по мере того, как солнце медленно опускалось за линию деревьев.

Под навесом стоял длинный стол, покрытый идеально выглаженной кремовой скатертью, будто созданной специально для съёмки журнала. Стол был собран композициями из белых цветов, тонких золотых подсвечников и хрустальных бокалов. От глянцевой поверхности приборов отражалось мягкое сияние фонариков.

Золотые стулья ровными рядами обрамляли стол, и казалось, что каждый из них подготовлен для важного гостя, бизнес-партнёра, инвестора, друга семьи.Всё здесь выглядело не просто красиво.

Всё выглядело так, как будто кто-то хотел сказать: “Это событие должно запомниться. Это важно”.

И это действительно было важно, ведь сегодня Чонгук впервые официально приведёт меня в свой мир, сделав своей невестой.

Я стояла на краю площадки, чуть в стороне от гостей, чувствуя, как под платьем замирает дыхание.

Платье цвета айвори, подаренное мне Джихё, казалось лёгким, но держало форму, будто создано для сцены. Или как говорит сама Джихё, для меня.

— Оно должно показать твою силу, а не просто красоту, — сказала она, застёгивая последнюю пуговицу.

И я помнила каждое её слово.

Я никогда не одевала такие платья после смерти моей семьи, так как они напоминали мне о прошлом. А сейчас стоя здесь, в этом прекрасном платье, я вижу перед собой маленькую себя, которая мечтала также сиять.

Чонгук был одет в черный смокинг. Иногда мне казалось, что этот цвет придуман именно для него.

Когда он подошёл ко мне, его рука легко коснулась моей спины.

— Всё хорошо? — произнёс он, едва касаясь дыханием уха.

— Я стараюсь, — ответила я, стараясь не смотреть на вспышки камер.

Он чуть улыбнулся уголком губ, не отводя взгляда.

— Этого достаточно. Иногда “стараться” уже больше, чем нужно.Все взгляды устремились к дорожке, ведущей к арке.

Дорожка была усыпана белыми лепестками и казались мягкими, как облака. Они образовывали нежный, тонкий поток, по которому хотелось идти медленно, как будто боялась потревожить это хрупкое совершенство.

С обеих сторон дорожку освещали высокие стеклянные цилиндры со свечами. Их мерцающее пламя дрожало от морского бриза и превращало весь путь в сияющую тропу.

Все гости расселись по местам, и мы вышли к ним.

Он держал мою руку крепко. Я чувствовала не роль, не игра, а какое-то непроизнесённое “не отпущу”.Он держал уверенно, слегка, но ощутимо с той самой ноткой собственничества, которую я уже знала.

Мы остановились у арки.

Наступил момент обмена кольцами. Воздух будто стал тяжелее, время замедлилось.

Я подняла взгляд, в его серых глазах не было привычного спокойствия, там отражались фонари, люди, шум, и что-то ещё…более глубже.

Когда он взял мою руку, его пальцы были чуть прохладными, но движение осторожным, почти бережным.

— Странно, — тихо произнёс он, едва заметно сжав мою ладонь. — Это ведь просто символ, но выглядит так, будто всё настоящее.

Солнце садилось так медленно, будто природа сама хотела задержать этот вечер позволить ему продлиться хотя бы ещё несколько секунд.

И когда последние лучи коснулись края горизонта, всё вокруг будто замерло.

— Может, потому что мы слишком хорошо играем, — ответила я, и сама не заметила, как прозвучало мягко.

Он не ответил.

— Юна, — только сказал тихо.

Я продолжала смотреть в его глаза, необычного серого оттенка, как солнце прошло прямо за его плечом, и он стал лишь тёмным силуэтом на фоне света.

Достав кольцо, под заглушённые голоса гостей, под мерцающий свет гирлянд, и под последний отблеск заката он надел кольцо мне на палец.

Металл был холодным, но его пальцы тёплыми.

Он задержал мою руку у своих губ. И в тот миг, когда он поцеловал кожу, солнце окончательно ушло, оставив нас в мягком золоте зажжённых лампочек.

«На фото-фоне будто сама судьба остановила этот кадр: две тени, две фигуры, его губы на её руке, её взгляд, опущенный вниз, и свет, проходящий между ними, как тонкая линия чего-то настоящего».

Камеры щёлкнули десятки раз, вспышки ослепили, но я не могла отвести взгляд от него.

Он слегка наклонился, будто что-то сказать, но только прошептал.

— Держись рядом моя невеста.

И я кивнула.

***

Когда официальная часть закончилась, подали шампанское. Мы стояли с Намджуном и Джихё у накрытого стола. Тэхён, сияя, тянулся к десертам, а Джихё тихо шепнула мне.

— Я знала, что это платье было твоим с самого начала.

Я улыбнулась:

— Оно прекрасно, спасибо тебе.

— Не стоит, я была рада помочь своей невестке — ответила она мягко. — Знаешь, я видела, как он на тебя смотрел. Он давно так не смотрел ни на кого.

Я не ответила. Просто сделала глоток шампанского. И улыбнулась.

Пузырьки обожгли горло, а сердце всё ещё било в ритме.

***Чонгук

После ужина к нам подошёл один из инвесторов, пожилой мужчина в очках, с внимательным взглядом.

— Господин Чон, поздравляю. Выглядите счастливо.

Я уверенно улыбнулся.

— Спасибо. Мы рады, что вы с нами в этот вечер.

— Конечно, конечно, — инвестор кивнул, бросив короткий взгляд на меня. — Ваша невеста очаровательна. Настоящая находка.

Его слова зазвучали как будто громче, чем следовало.

Настоящая находка

***

Позже, когда вечер почти закончился, я отвёл Юну в сторону, под арку у выхода.

— Ты справилась, — сказал я. — Даже лучше, чем я ожидал.

Хотя сердце просило сказать другое.

— Это прозвучало как комплимент?

— Как признание, — я улыбнулся. —

Сегодня ты была не просто частью нашей сделки. Ты была центром вечера.

Она посмотрела на меня, будто пытаясь понять это просто роль или в его словах есть правда.

— Теперь это тоже твой мир. Пора привыкать к взглядам.

— А ты? — спросила она. — Привык к тому, что на тебя смотрят?

Я чуть усмехнулся.

— Я привык быть наблюдаемым. Но не привык, чтобы кто-то стоял рядом.

Она посмотрел прямо в глаза, долго, слишком близко. И в этот момент весь шум вечеринки растворился.

Только мы.

Только это странное, тёплое, опасное притяжение, которое уже нельзя было не замечать.