Глава 30. Воссоединение

1634. День. Покои Султана.

Халиме стояла в покоях, дрожащая и сжимая колыбельки, когда в её руках затрепетал маленький флакон с ядом. Она подняла его к губам, но пальцы дрожали, и флакон скользнул. Сердце её колотилось в бешеном ритме, мысли путались. «Это конец... Всё кончено...» — шептала она себе, чувствуя, как паника сжимает её грудь.

Вдруг дверь распахнулась с грохотом, и в покои ворвался султан Байзет. Его взгляд мгновенно упал на флакон в руках Халиме.

— Халиме!

В мгновение он подбежал, схватил её за плечи и резко подтянул к себе с дивана. Халиме задыхалась, пытаясь вырваться, но его сила была непоколебимой.

— Баязид... я... я делала всё, что казалось правильным... ради семьи... ради будущего...

— Ты называешь правильным убивать моих детей и истреблять династию Османов?! Мне уже давно всё известно, Халиме! Многие годы я доверял тебе. Дал место в сердце, в покоях, в жизни... И что? Ты повернулась ко мне спиной, выбрала предательство вместо верности!

— Я... я любила тебя... я верила... — дрожащим голосом отвечала она, пытаясь уловить хоть отблеск его мягкости.Байзет сжал её ещё крепче.

— Ты поступила так же, как тот самозванец, которому присягнула. Ты выбирала власть и интриги вместо моей любви! Ты была частью того, что я любил, — сказал Баязид, —но предательство оставляет след навсегда.

Халиме почувствовала холод лезвия на своей коже и услышала его последнее, сокрушительное слово:

«Любовь, повернутая в предательство, остаётся раной на всю жизнь».

После чего султан нанес удар кинжалом султанше в спину

1634. Вечер. Покои Эмитуллах.

Двери покоев, где многие месяцы томились Эмитулах и Валиде Султан, с грохотом распахнулись. Байзет ворвался внутрь, и в этот момент всё, что сдерживалось месяцами, прорвалось: Эмитулах рванулась к нему, обняла, прижалась всем телом, не сдерживая слёз и радости. Она целует его в щёку, потом в плечо — все эмоции, накопленные долгими месяцами разлуки, выливаются наружу.

Валиде Султан подошла спокойно, положила руки на плечи Байзета, слегка обняла его, сдержанно, но с явной радостью.

— Баязид... Ты вернулся, вернулся ко мне. Я же говорила, Валиде! — с улыбкой и слезами Эмитуллах повернулась к Кёсем— Я знала, что мой муж меня не бросит!

Байзет наконец отстранился на шаг, держа Эмитулах за плечи, глаза его были суровы и полны тяжести:

— Все нечестивцы будут наказаны, всех, кто поддерживал Пашу и Халиме ждет казнь!— Где моя дочь? Гевхерхан... ей ведь уже... 14 лет, интересно как она выглядит сейчас. — Ты знаешь да?...На счет... наших шехзаде.

*Эмитуллах заметно погрустнела, глаза наполнились слезами*

—Конечно, знаю, Баязид...В ту ночь, я возносила все молитвы на этом свете, но видимо Аллах их не...

-Услышал, Госпожа!! — раздался голос Давуда- Паши из дверей—

Его взгляд был серьёзным, но с оттенком облегчения.

— Ваши дети... я смог спасти их. Они в безопасности.

* В этот момент в покои забежали 2-е повзрослевших шехзаде. Эмитулах поднялась с колен, глаза её заблестели от счастья. Она подбежала к детям, обняла, поцеловала, прижимая к себе с отчаянной нежностью. Баязид стоял рядом, наблюдая за этой сценой, сердце его наполнялось облегчением и радостью*

Он подошёл к Давуду Паше:

— А остальные Шахзаде? Что с ними?

Давуд Паша опустил голову, его лицо стало тёмным:

— К сожалению... все остальные были казнены. Я не смог спасти их.

В комнате повисла тишина. Эмитулах прижала к себе детей, шёпотом пытаясь осознать эту трагедию. Баязид сжал кулаки, глаза его сверкнули:

— Я буду искать возмездие... над каждым, кто посмел посягнуть на нашу династию. Никто не уйдёт без наказания.

Эмитулах кивнула, слёзы всё ещё текли, но в её взгляде появилось облегчение: семья снова воссоединилась, и хотя утраты не вернуть, они ещё могут быть вместе.

Баязид подошёл к ней, обнял, почувствовав тяжесть ответственности и силу, которую дарит семья.

— Мы всё ещё вместе, — сказал он, — и это даёт нам силу идти дальше.