Костёр

На кухню вошла Таня, вытирая руки полотенцем и уже с видом не терпящей возражений хозяйки.

— Так, ну что, десерт? — бодро произнесла она, глядя на Валеру.

Он чуть откинулся на спинку стула и с виноватой улыбкой покачал головой:

— Татьяна Сергеевна, я откажусь, не могу уже... честно.

— Ну тогда возьмёшь с собой, дома поешь, — отрезала она. — Пирог свежий, с черникой. Холодильник не испортит.

— Спасибо, правда, очень приятно, — сказал он с теплотой, глядя в сторону Адель, будто и хотел, и не хотел уходить.

Они сидели втроём на кухне. Уютный свет, часы тихо тикали на стене, за окном уже сгустились сумерки. На столе — опустевшие тарелки, чашка чая и кусочек пирога на блюдце, который Таня всё же поставила «просто так, пусть постоит».

Адель, облокотившись на стол, лениво крутила вилку в пальцах, глядя то на Валеру, то на свою мать, будто считая, сколько времени у неё есть, прежде чем начнётся очередной допрос.

— Ну как тебе еда? — наконец не удержалась Таня.

— Очень вкусно, правда, — сказал Валера искренне. — У вас прям... по-домашнему.

— А у тебя, что, не по-домашнему? — прищурилась она.

Он замер. Адель подавилась смехом.

— Мама... — только и сказала она.

— Ну а что? Я ж просто спросила, — усмехнулась Таня. — Вот готовит он? Нет. Адель — тоже нет. Как вы собираетесь жить?

— Мам, у нас ещё не семейная жизнь, — буркнула Адель, бросив взгляд на Валеру.

— Ну а кто его знает, — отрезала Таня. — Сначала не семейная, потом — бац, и тапочки в коридоре.

— Я тапочки не ношу, — попытался пошутить Валера.

— Будешь носить, если Адель попросит, — с усмешкой сказала Таня, и он понял: спорить бесполезно. Эта женщина уже знает, как всё будет.

— Ладно, Татьяна Сергеевна, я пойду, а то уже поздно, — поднялся он, глядя на Адель, ожидая, встанет ли она тоже.

— Подожди, — сказала Таня, ушла в кухню и вернулась с контейнером. — Вот тут пирог. Только не в микроволновке грей, а то он резиновый будет.

— Хорошо, спасибо вам большое, — искренне улыбнулся он.

— Адель, проводи, — кивнула мать.

Та нехотя встала, на ходу накидывая худи.

Они вышли в подъезд. Лестница скрипела, свет мигал. Валера шёл чуть впереди, Адель догоняла.

— Ну чё, — выдохнул он. — Всё не так страшно?

— Тебе? Нет. А вот мне с твоей мамой будет страшно.

— Я предупрежу. Скажу, чтоб тапочки приготовила.

Она хмыкнула, остановилась на лестнице, облокотившись на перила:

— Валер, мы же нормально?

Он повернулся, посмотрел ей в глаза. Тепло. Серьёзно.

— Мы — да. Просто я... немного вперёд бегу.

— А я пока дышу после первого круга.

— Ничего. Я тебя подожду.

Они спустились вниз. Он открыл ей дверь подъезда. На улице уже прохладно. Небо темнело, и в воздухе висела странная, приятная тишина.

— Напишешь, когда дома будешь? — спросила она.

— А ты откроешь, когда я позвоню? — он прищурился.

— Может быть, — улыбнулась она.

Он пошёл к машине. Обернулся на полпути:

— Спасибо за ужин. И за маму.

— Удачи с пирогом, — сказала она в ответ и вернулась домой.

А в голове крутилась только одна мысль: «А если он правда предложит?..»

⸻

Адель вышла через задний подъезд, оглянувшись по сторонам. Было уже поздно, воздух свежий, фонарь тускло моргал, и во дворе было пусто. Она достала сигарету, прикурила, сделала первую затяжку и закрыла глаза. Хотелось тишины. Хотелось не думать.

Но не тут-то было.

— Чё, хуёво? — знакомый, дерзкий голос с усмешкой прозвучал в темноте.

Она обернулась — Никита. Шёл в сторону магазина или просто слонялся без цели, но заметил её и, конечно, не прошёл мимо.

— Не твоё дело, — бросила она.

— Не моё? — он приподнял бровь, подходя ближе.

— Иди, куда шёл, пока мама не увидела.

— Да я не боюсь. Она меня любит, — ухмыльнулся он. — Помнишь, как она радовалась, когда я тебе предложение делал?

— Помню, — тихо, почти сквозь зубы. — Радовалась. А потом охуела.

— Ну вот, — он усмехнулся. — Вспоминаешь же хорошие моменты со мной. Значит, не всё так плохо было.

— Я тебе говорю, иди, — с нажимом повторила она, докуривая.

Он достал свою пачку сигарет, вытащил одну, протянул ей:

— Знаю, ты крепкие не любишь. Но вдруг...

— Похуй, — она вырвала сигарету из его рук, прикурила прямо от его зажигалки. Их пальцы на миг коснулись. И сразу отдёрнулись. Она сделала затяжку и встала, опираясь спиной о бетонную стену подъезда.

Молчание. Густое, напряжённое.

И тут сзади — шаги.

— Адель? Ты?

Она сжалась. Блядь...

— Да, Маратка, это она, — с ехидной улыбкой сказал Никита, не оборачиваясь.

Марат замер в нескольких шагах. Он вышел из арки

— А чё вы тут делаете... вместе?

— Марат, иди домой, — резко сказала Адель, не глядя на него.

— Это же Никита, — он будто только сейчас понял. — Вы что?..

— Я сказала — домой. Потом я всё объясню.

Марат несколько секунд стоял в нерешительности, потом сжал губы, развернулся и ушёл в подъезд, не проронив ни слова. Адель тяжело выдохнула, опустив голову.

— Ты всё ещё с Турбо? — спокойно спросил Никита.

— А тебя это интересует?

— Да, — без тени шутки ответил он. — Быстро ты, кстати. Только расстались — и сразу он.

— А ты, между прочим, с Катей мутил, пока мы ещё вместе были. Я же терпела.

Он сделал затяжку, выпустил дым в сторону. Посмотрел на неё из-под лба.

— Знаешь, ты ушла — и я... я не могу даже думать о ней. Мерзко становится.

— О как, — усмехнулась Адель, хотя внутри всё сжималось. — Сильно изменился?

— Ты сильно изменила меня, — сказал он, смотря ей прямо в глаза.

Её дыхание сбилось. Губы дрогнули. Хотелось ответить, язвить, оборвать — но внутри будто что-то разломилось.

— Адель, — тихо добавил он. — Иногда мне кажется, я всё проебал. Навсегда.

Но она молчала. Смотрела в сторону, докуривая до фильтра, будто не слышала. А потом выбросила сигарету, наступила на неё и, не сказав больше ни слова, пошла в подъезд.

Оставив его стоять там, под уличным фонарём, с дымящейся сигаретой и пустотой в глазах.

Адель тяжело вздохнула, скинула кеды у порога и, не глядя на Марата, прошла в комнату. Там уже сидел он — сгорбленный, щёки красные от злости.

— И как это понимать? — его голос прозвучал резко, почти по-взрослому.

— Что? — бросила она, не глядя в его сторону, снимая куртку.

— Ты, блядь, полчаса назад с Валерой целовалась, а сейчас стоишь куришь с Никитой! — Он вскочил. — Ты что, совсем?

— Отъебись, Марат, честно, — устало сказала она, устремившись к зеркалу, чтобы расчесать волосы, как будто его злость была просто фоном.

— Ты сама говорила, что объяснишь! — Марат не унимался, его голос сорвался. — А ты что творишь? Это же Валера! Он как дебил в тебя вцепился!

Адель резко обернулась, глаза налиты злостью:

— Это не твоё дело! Моя личная жизнь — это моя личная жизнь! Ты даже не знаешь, через что я прошла с этим Никитой! Не тебе судить!

— Да знаю я! — выкрикнул он. — Я всё знаю! Ты думаешь, я не видел, как ты потом лежала на кухне в три часа ночи, ревела в подушку и таблетки глотала?! Я всё видел, Адель! Я просто молчал! Потому что ты сестра! Но я не могу больше молчать, когда ты, сука, всё сама рушишь!

Она замерла.

— Ты же угробишь Валеру... — добавил он тише. — Ты ему дорога. Он за тебя как за родную горло рвёт, а ты стоишь с тем, кто тебя чуть не сломал. Зачем?

Адель отвела взгляд, пальцы дрожали. Сказать правду? Заорать? Убежать?

Но в груди была только пустота.

— Я не знаю, — прошептала она. — Я просто... не знаю, как правильно.

Марат сел обратно, тяжело выдохнув:

— Знаешь. Просто боишься.

— А если я боюсь? — обернулась она. — Если я боюсь снова быть зависимой? Боюсь семьи, быта, серьёзности. Боюсь, что Валера в один день уйдёт, как папа. Или, хуже, останется и начнёт презирать.

Марат тяжело вздохнул и снова подался вперёд:

— Ну и чё дальше? Ты типа будешь вот так между ними двумя метаться, да? Сначала Валера, потом сигаретка с Никитой, потом снова Валера? Это чё вообще такое?

Адель скривила губы в ленивой ухмылке:

— Мда, психотерапевт проснулся. Может, ты ещё счётчик мне поставишь, сколько раз в день мне можно дышать, чтобы тебя не разозлить?

— Я серьёзно, Адель!

— А я что — шучу по-твоему? Ты с таким лицом, будто я тебе жизнь испортила. Расслабься, Маратик, у тебя ещё всё впереди — свои трагичные девушки, разбитое сердечко, сопли по щекам.

— Не неси хрень, — огрызнулся он. — Я просто не хочу, чтобы ты творила бред, как обычно.

— «Как обычно», — передразнила она его, наигранно обидевшись. — Ой, да ты прям святой, у нас в семье моральный компас, ага. Кто там за девочкой бегал с цветами и просил сестру на свидание её отвезти?

— Это другое!

— Конечно, всё у вас, мальчиков, «другое». Когда вы обсираетесь — «ну, мы ж парни», а как девочка — так «ах, шлюха, ах, предала».

Марат стукнул кулаком по дивану:

— Я не это имел в виду!

— А что ты имел в виду? — Адель прищурилась. — Что мне надо валяться у ног Валеры, чтоб доказать, что я его люблю? Или ходить с табличкой «Я исправилась»? Или может вообще — монахиней стать, чтоб тебя, брата, не огорчать?

— Хватит, — сквозь зубы сказал он. — Просто хватит.

— Нет, не хватит. Задолбал уже. Серьёзно. То ты мне как пацан базаришь, то как папка воспитываешь. Сам свою жизнь наладь, потом учи. Ты мой брат, не мой контролёр.

Он встал, зло посмотрел на неё:

— Ладно. Делай, что хочешь. Но когда ты снова окажешься в жопе, не прибегай, как в тот раз.

— Оу, вот это по-братски, — с издёвкой сказала она. — Записала, спасибо. Списки обиженных ведёшь?

Он молча вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Адель сидела на подоконнике, поджав ноги, в майке и домашних шортах, с телефоном в руке. За окном тихо потрескивали фонари, в воздухе висел запах весенней пыли и только что затушенной сигареты. На экране высветилось сообщение от Валеры:

— «Какие планы на завтра?»

Она немного помедлила с ответом, всё ещё переваривая ссору с Маратом, потом лениво набрала:

— «Не знаю. По магазинам хотела прогуляться с Семёркой».

Ответ пришёл почти сразу:

— «Ааа... Думал предложить на речку поехать с компашкой».

Адель склонила голову набок. Речка звучала неплохо, но после вечернего столкновения с Никитой, ссорой с братом и маминых котлет — хотелось побыть одной. Хотя... Валера звал.

— «Ну не знаю», — накинула она в ответ, не спеша брать на себя обязательств.

Секунда — и опять сообщение от него:

— «Я заберу тебя с магазинов, если хочешь. Мы планировали на 14 собраться».

— «Ну думаю успею. А кто будет?» — спросила она, больше из интереса, чем по делу.

Прошло пять минут. Адель уже подумала, что он передумал, как пришло новое:

— «Прости, Марат позвонил, не ответил сразу тебе».

Она нахмурилась, недоверчиво глядя в экран:

— «Марат?..»

— «Ну поедут пацаны с качалки: Кирилл, Андрей, Саня, Вахит... и Марат попросился».

Адель сжала губы, криво усмехнулась. Вот же клоун, только что с пеной у рта её воспитывал — и теперь в компанию напрашивается.

Секунда — и новое:

— «Может Семёрка, девушка Кирилла и Андрея. Всё».

Она откинулась на стену, уставилась в потолок. Семёрка... Значит, придётся слушать её шуточки. Кирилл с девчонкой — пусть, они милые. А Валера... Хотел её рядом. Снова.

Адель потянулась, и пальцы сами набрали:

— «Окей. Только ты за мной заедь реально, а то Саша потом обижается, если я не вся в её распоряжении».

На экране вспыхнуло:

— «Заеду. Только ты не передумай».

Она усмехнулась в темноту.

— «Не передумаю».

——————

Утро было тёплым, ленивым, залитым мягким июньским солнцем. Адель стояла у зеркала, собирая волосы в небрежный хвост. На ней были велосипедки и свободная белая рубашка — лёгкая, почти прозрачная, идеально подходящая под летний день. Под глазами остались тени — ночь была тяжёлой, и в голове всё ещё крутились фразы Марата, Валеры, голос Никиты, сигаретный запах под подъездом.

На кухне она жевала яблоко, лениво отвечая на что-то Марату, тот сидел напротив, упираясь локтями в стол.

— Че с нами напросился? — бросила она, не глядя на него.

Марат усмехнулся, подвинул к себе стакан воды, пожал плечами.

— Не переживай за Никиту, не расскажу. Хотя, очень хочется.

Адель оторвалась от яблока, раздражённо посмотрела на него.

— Да че ты пристал с этим Никитой? Просто стоял рядом. Ты из мухи драму делаешь.

Марат встал, кряхтя, налил себе воды, потом обернулся к сестре, голос стал чуть мягче.

— Валера любит же тебя. Он так изменился ради тебя.

Адель криво усмехнулась.

— Тебе откуда знать, что он любит меня? Ты вообще не знаешь, какие у нас отношения. Любовь, не любовь... Что ты вообще понимаешь.

Он не ответил, только вздохнул и ушёл в комнату. Адель осталась одна, доела яблоко, посмотрела на экран телефона. Семёрка написала, что уже выезжает.

Спустя полчаса они встретились у центра. Саша в джинсовом комбинезоне и с огромной сумкой на плече вышла из такси, обняла Адель и тут же потащила её в сторону бутиков. Они зашли в первый магазин — тот самый, где всё блестит, как в упаковке конфет.

Адель скидывала с плеча вешалки с платьями: одно в обтяжку, другое летящее, третье с глубоким вырезом. Саша взяла себе каблуки — бежевые, остроносые, сказала, что будет как взрослая. Адель поморщилась и сказала, что обязательно на выпускной принесёт с собой балетки, потому что «будет всё равно больно».

Примерочные были переполнены. Адель всё же нашла платье — молочно-белое, струящееся, с открытой спиной. Потом юбки — одна джинсовая, другая в складку, как школьная, но в готическом стиле. Топов набрала три: чёрный, серебристый и бледно-голубой. Нашла мягкую льняную рубашку, на которую давно смотрела.

Отдельно задержалась у витрины с бельём — чёрное кружевное, тонкое, почти невесомое. Саша стояла рядом, хихикала, что «наверное для Турбо». Адель ничего не ответила, только взяла комплект и пошла на кассу.

Валера припарковал свою чёрную «бэху» прямо у входа в ТЦ. Написал короткое:«Я здесь. Выходите с Семёркой, поедем сразу на речку»и, не дожидаясь ответа, откинулся назад, прикрыв глаза.

Прошло всего пару минут, как на парковке появилась Адель. Она шла в своей расстёгнутой ветровке, в руках пакеты, рядом — Семёрка, что-то увлечённо рассказывала и смеялась. Валера мельком глянул на них через лобовое, потом снова посмотрел прямо. Сделал вид, что занят музыкой.

Адель села на переднее, захлопнув дверь. Семёрка молча заняла заднее сиденье.

— Ща, Валер, глянь, что взяли.

Она начала перебирать покупки, доставая сначала резинку для волос, потом очки, крем для загара, новую футболку — всё летнее, лёгкое, будто это были не просто вещи, а кусочки её надежды на нормальный день.

— Норм? — спросила, заглядывая в его сторону.

Валера кивнул, не глядя:— Супер. Молодцы.

Семёрка хмыкнула сзади, но промолчала.

Адель вдруг замерла:— Блядь... — она схватилась за голову. — Купальник! Я ж его не взяла! Валер, вернись ко мне, а? Я быстро, правда.

Он медленно повернул голову в её сторону.— Да как так, Адель?.. Нас уже все ждут, блять, — выдохнул сквозь зубы, но глаза были не злые, а скорее уставшие.

Она посмотрела на него с мольбой, нижняя губа чуть дрожала. Он сцепил пальцы на руле, досчитал до трёх и молча повернул к её дому.

Дорога прошла в напряжённой тишине, только из колонок тихо играл ATL.

Как только они остановились, Адель выпрыгнула из машины и, на бегу крича:— Я мигом!

Дверь захлопнулась.

И вот — остались вдвоём.

Семёрка откинулась назад, закинула ногу на ногу и с невинной улыбкой заговорила:

— Ну что, Валера, как тебе быть бойфрендом самой драматичной девочки в городе?

Он не сразу ответил. Посмотрел на неё в зеркало заднего вида, затем отвернулся, достал сигарету, но не закурил.

— Ты это к чему?

— Да так, просто интересно. Ты ж вроде серьёзный, нет? Вся эта романтика, истерики, «купи мне Sprite и обними» — не твой стиль вроде как.

Он глубоко вдохнул, не оборачиваясь.

— Я с ней не из-за Sprite.

Семёрка фыркнула:

— А из-за чего? Из-за тяги к боли? Или, может, ты решил её «спасти»? Знаешь, сколько уже таких было? Все спасали, а потом еле ноги уносили.

Валера сжал кулаки. Его взгляд был твёрдый, но голос оставался ровным:

— Ты, блядь, давно за ней смотришь, или только когда в моей машине оказалась?

— Я за ней с седьмого класса смотрю, если что, — спокойно парировала Семёрка. — И если бы ты знал хоть половину, ты бы вообще не трогал её.

— А ты — наоборот, трогала бы, да?Он резко повернулся через плечо, с прищуром. — Только не строй из себя святую. Я знаю, что ты её тянула на вписку с Никитой, когда он её уже почти ломал.

Внутри у Семёрки всё сжалось. Она резко отвела взгляд, скрестила руки на груди.

— Я не думала, что он тогда так обернётся...

— Вот именно, ты не думала, — отрезал Валера. — А теперь не лезь туда, где справятся без тебя.

Они снова замолчали. Атмосфера в салоне была натянута, как струна. Валера опустил стекло, выпуская сигаретный дым, который всё-таки закурил. Адель возвращалась — в новых шортах, с полотенцем через плечо, в тёмно-синем купальнике, наполовину прикрытом футболкой.

Она улыбнулась, увидела, как Семёрка отвернулась в окно, а Валера — молча затушил сигарету.

— Что-то случилось? — осторожно спросила Адель, садясь обратно.

— Всё нормально, поехали, — буркнул Валера, заводя двигатель.

Но в зеркале заднего вида он поймал взгляд Семёрки. Они не договорили. И каждый это понимал.

Машина плавно съехала с асфальта на грунтовую дорогу, ведущую к речке. В воздухе уже пахло жареным мангалом, слышались смех и приглушённая музыка. На поляне у берега стояли уже знакомые лица — Вахит, парень Семёрки, с его фирменной улыбкой и широкими плечами, рядом Кирилл с Алиной, Андрей с Кариной и Саня, все с мешочками и напитками в руках. Марат должен был подъехать позже, он предупреждал, что задержится.

Адель выдохнула, наконец расслабляясь, и улыбнулась:— Вот это место! Не зря же сюда ехали.

Семёрка хохотнула, крепко обняв Адель за плечи:— Ну ты и драма, аж на речку купальник забыла.

— Ну блин, — улыбнулась Адель, — зато теперь всё при мне, и я готова зажечь.

Валера открыл дверь и вышел следом, глаза его невольно упали на Адель, когда она сняла футболку, чтобы было удобнее. Тонкое тело девушки обнажилось, и татуировка — аккуратная буква «Т» на ребре — заиграла на коже. Он уже знал о ней, но каждый раз, когда видел, будто открывал заново.— Ты... — начал он, но остановился, потерял дар речи, и вместо слов только медленно кивнул.

Адель, почувствовав его взгляд, слегка кокетливо улыбнулась и поправила волосы:— Что, нравится? Можешь любоваться, — засмеялась она.

Семёрка поддразнила:— Валера, не смей глаз отводить! А то щас начнёт к ней прилипать ещё больше, чем обычно.

— Да я просто... — Валера вздохнул, сбросил немного напряжения. — Ты сегодня реально огонь.

Издалека доносился голос Вахита:— Эй, народ, давайте уже костёр разводить! И гостей не забываем!

Кирилл, подходя с Алиной, улыбнулся:— Привет! Адель, Семёрка, наконец-то познакомились. Я Кирилл, это Алина.

— Приятно, — ответила Адель, протягивая руку.

Карина тоже подошла к ним с Андреем, пожала руки:— Радушный приём, как всегда.

— Без этого никак, — засмеялась Семёрка.

Валера в этот момент стоял рядом с Адель, и она вдруг тихо спросила:— Ты не боишься, что здесь много народу? Может, шумно будет?

Он пожал плечами:— Не бойся. Я рядом. И никто не лезет.

— Вот бы так всегда, — улыбнулась она, глядя ему в глаза.

Вахит подмигнул с противоположной стороны:— Валера, не тормози, подогревай компанию! Ты же самый качок тут.

— Только если вы все выдержите, — Валера усмехнулся, уже забыв про напряжённость в машине.

Адель тихо, почти для себя, сказала:— Знаешь, с каждым днём я всё больше понимаю, почему я выбрала именно тебя.

Он ответил без пауз, с лёгкой улыбкой:— Значит, не зря. Я тоже к тебе привык.

Музыка усилилась, костёр начал ярко гореть, и ночь медленно погружала всех в свою теплую и шумную атмосферу.

Костёр трещал, бросая оранжевые блики на лица собравшихся. Парни уже увлечённо рубили дрова и подбрасывали ветки, чтобы огонь не затухал. Девушки разлили напитки — у кого пиво, у кого джин с тоником, кто-то тихо посасывал сидр. Музыка играла громко, смешиваясь с разговорами, смехом и шорохом леса.

— Ну что, — подняла стакан Семёрка, — за вечер, который мы не забудем!

— За друзей и хорошие моменты, — подтвердила Алина, улыбаясь.

Адель, слабо покачиваясь, чуть не уронила пластиковый стакан, но Валера успел подхватить её за талию, удерживая.

— Аккуратнее, огонь тут, — прошептал он, прижимая к себе.

Она улыбнулась, чувствуя, как тепло от алкоголя разливается по телу, а его руки — почти навязчиво — то скользят по спине, то касаются бедра.

— Валера, ты сегодня какой-то слишком настойчивый, — улыбнулась Адель, слегка отстраняясь, но он тут же схватил её за запястье и притянул обратно.

— Просто хочу быть рядом, — тихо сказал он и поцеловал в шею.

Рядом Семёрка с Вахитом уже сидели за столом, распахивая колоду карт.

— Давайте сыграем в покер! — предложил Кирилл, поднимая карту. — Только без читов, а то Валера с его качком сразу всех разнесёт.

— Чур, я сдаю, — засмеялась Семёрка, вынимая карты.

Компания быстро втянулась в игру, веселье нарастало. Адель уже почти не замечала, как Валера то целует её в шею, то обнимает за талию, а потом — незаметно — скользит рукой под футболку, касаясь мягкой кожи.

— Валера! — чуть шепотом, чуть смеясь, сказала она. — Ты совсем меня сегодня завалишь.

Он только улыбнулся и притянул к себе сильнее.

В этот момент вдалеке зашумела машина. Все обернулись — подъехало такси. Из него вышел Марат. Он был напряжён, взгляд резкий, губы сжаты, но, увидев Валеру рядом с сестрой, быстро перевёл глаза в сторону и попытался не выдавать злости.

— Ну вот и герой вечера, — пробормотала Семёрка, насмешливо глядя на Марата.

Адель заметила его настороженность и слегка нахмурилась.

— Марат, ты с нами, — позвала она, пытаясь звучать спокойно.

Он молча подошёл, уселся на край скамейки, не встречаясь с её взглядом.

Валера, почувствовав холодок в атмосфере, взял Марата за плечо:— Чувак, расслабься. Мы просто тусим, никаких проблем.

Марат молчал, но его взгляд остался напряжённым, словно он готовился сорваться.

— Что с тобой? — тихо спросила Адель, слегка наклонившись к брату.

— Ничего, — ответил он сухо, — просто... вчерашнее всё ещё висит.

Адель вздохнула, опустив глаза.

Валера положил руку ей на колено, приободряя.

— Забей, — сказал он, — всё будет нормально.

Семёрка, поднимая карты, хмыкнула:— Ну, давайте уже играть, а то у нас тут какая-то драма началась.

Игра началась заново, смех и разговоры заполнили вечер. Валера не отрывал глаз от Адель, осторожно и непрерывно показывая, что он здесь — только для неё.

— У кого семёрка пик? — громко спросила Семёрка, поднимая карту. — Выкидывай, Валера!

— У меня, — проворчал он, неохотно бросая карту на середину.

— Ха, а говорил, что у тебя хорошая рука, — засмеялась Алина.

— Да у меня руки вон, какие, — подмигнул Валера и демонстративно обнял Адель за плечи, привлекая её ближе. Та слегка покраснела, но не убиралась — алкоголь размыл границы.

— Валер, — шепнула она, — а ты вообще когда-нибудь бываешь сдержанным?

Он улыбнулся:

— Когда рядом не ты — бываю. А с тобой... извини, сносит крышу.

Он провёл пальцами по её шее и наклонился к уху:

— Ты такая горячая сегодня... И это тату на рёбрах — каждый раз, как в первый раз.

Адель закусила губу и хихикнула. Она уже давно сняла футболку, осталась в топе и шортах, и действительно выглядела как с обложки глянца. Тату с буквой "Т" на ребре сводило Валеру с ума, особенно когда она вытягивалась, смеясь.

— Ты помнишь, как я её набила? — спросила она тихо, поглядывая на его губы.

— Как я могу забыть? Ты тогда вся дрожала, но сказала: «Если ты уйдёшь — она всё равно со мной».

Адель смотрела на него, как будто снова влюблялась, но вдруг сзади послышалось:

— Можете не целоваться при всех?

Это был Марат. Он сказал это спокойно, но резко.

Валера медленно обернулся, выпустив Адель из объятий.

— Тебе что-то не нравится?

— Просто... может, поаккуратнее? Это не клуб. Не одному тебе здесь комфортно, — сдержанно сказал Марат, не глядя в глаза.

Адель нервно поправила волосы.

— Марат, ты чего опять?

— Да ничего, просто... — он запнулся. — Забыли, что я вообще ваш брат?

— Мы ничего не делаем такого, — вмешалась Адель, — и вообще, может, ты тоже попробуешь расслабиться?

— Расслабиться, когда моя сестра на глазах у всех... — он махнул рукой. — Забей, короче.

— Эй, ты не перегибаешь? — Валера уже начал закипать.

— А ты не забывай, с кем разговариваешь, — Марат встал, в его голосе не было страха. — Ты не хозяин моей сестре.

— И не ты, — резко ответил Валера, сжав кулаки.

Семёрка тут же влезла между ними:

— Э! Парни, да ну на хрен! Мы что, на бойцовский вечер приехали?

— Да расслабьтесь, — подала голос Карина. — Вы чё, все в разные стороны уже разлетелись.

Адель схватила Валеру за руку:

— Пожалуйста, не надо, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Просто вернись ко мне. Плевать на всё.

Он посмотрел на неё, потом снова на Марата — и усмехнулся.

— Ладно. Я не за этим сюда приехал. Мир, пацан, но знай — я её не обижу. А если ты что-то знаешь — говори прямо.

Марат ничего не ответил. Лишь молча вернулся к костру.

Валера снова сел рядом с Адель, прижал её к себе и прошептал:

— Всё нормально. Я рядом. И плевать на всех, слышишь?

Она кивнула, пряча лицо у него на груди.

Они сидели, пока над ними танцевали искры от костра, а позади кто-то уже включил медляк на колонке. Саня закурил, Вахит открыл ещё одну банку пива, Кирилл с Алиной отошли в сторону целоваться. Семёрка налила себе сидра, кивнула Адель и прошептала:

— Я всё видела. Если что — с тобой, поняла?

Адель ей благодарно улыбнулась.

— Тут шумно, — сказала Адель, потянувшись и коснувшись губами уха Валеры. — Пойдём пройдёмся немного, воздухом подышим?

Он посмотрел на неё с прищуром, медленно, как будто проверял: это провокация или искренне.

— Думаешь, я просто так от тебя отлеплюсь? — усмехнулся, уже вставая и протягивая ей руку.

— Вот именно, что не отлепишься, — подмигнула она и вложила ладонь в его.

Они вышли из круга света от костра, прошли мимо деревьев, вдоль реки. Слышался плеск воды, редкий смех и хруст костра на расстоянии. Адель сняла с себя шорты, осталась в чёрных плавках от купальника и топе. Она пошла по влажному песку босиком, и Валера, глядя на неё сбоку, не мог оторвать глаз.

— Ты как будто из сна, — хрипло сказал он.

— Ну тогда не просыпайся, — ответила она, останавливаясь и оборачиваясь к нему. — Или ты всё-таки проснёшься и вспомнишь, кто я?

Он подошёл к ней, взял за талию.

— Я знаю, кто ты. Просто иногда не верю, что ты рядом. После всего. — Он замолчал. — И что я до сих пор хочу тебя так, будто впервые.

— Ты хочешь или любишь? — задала она вопрос, словно мимоходом, но голос дрогнул.

Он не ответил сразу. Вместо этого провёл пальцем вдоль её рёбер, дотронувшись до татуировки.

— Я люблю тебя даже в тех местах, где ты себя ненавидишь, Адель.

Она резко вдохнула. Хотела что-то сказать, но голос предал. Валера наклонился, их лбы соприкоснулись, и он прошептал:

— Но ты тоже не идеальна. Иногда я тебя ненавижу. За то, что делаешь вид, будто тебе всё равно. За то, как молчишь, когда я ору. За то, как уходишь и возвращаешься. За то, как держишь меня на грани.

Она прижалась к нему, прохладный ветер слегка взъерошил её волосы.

— Я тоже тебя ненавижу. И люблю. Одновременно. Это вообще возможно?

Он усмехнулся:

— Похоже, да. Особенно с тобой.

— Ты хочешь меня прямо сейчас? — вдруг спросила она. Голос — тише ветра.

Он сжал её талию сильнее:

— Да. Но не здесь. Не на берегу, где кто-то может выйти за дровами и увидеть мою девочку полуголой.

— Твоя девочка? — переспросила она, с вызовом.

— Моя. Слышишь? — его голос стал хриплым. — Пока ты не скажешь иначе.

Они замерли, глядя друг другу в глаза. Всё, что происходило вокруг, перестало существовать.

И вдруг издалека донёсся голос Вахита:

— О, голубки! Вернитесь, тут мясо горит, а без вас — ни мясо, ни игры не идут!

Адель фыркнула, разрывая момент:

— Ну вот. Вернулась в реальность.

Валера усмехнулся:

— Пошли, моя реальность.

Он кинул на неё свою кофту, обнял за плечи, и они медленно пошли обратно к костру.