Бой в квартире

Утро в квартире Щербаковых началось не с будильника и не с запаха кофе. Началось с навязчивого вибрационного гудка, который разносился по комнате с полки у головы Марата. Адель, свернувшись клубочком, мирно спала, уткнувшись в подушку, укрывшись почти с головой. Телефон лежал на зарядке, и случайно оказался ближе к Марату, чем к хозяйке.

Марат приоткрыл один глаз, с явным раздражением посмотрел на экран, на котором высветилось имя:«Котёнок 🖤».

— Господи, — выдохнул он, взял телефон и, не разбудив Адель, протянулся, принял звонок.— Чё надо? — хрипло буркнул он в трубку.

— ...Марат? — удивился Валера, на долю секунды замолчал. — Ты чё, с её телефона отвечаешь?

— Ну не она ж, — пробурчал Марат, потирая глаза. — Телефон орёт с утра, а она спит, как убитая. Чего так рано, а?

— Да просто... заехать хотел, увидеться. Адель говорила, что я могу...

— Можешь, — перебил его Марат, — но ты реально слишком вовремя, я только глаза открыл. И вообще, ты в выходной с утра зачем людям нервы треплешь?

— Передай ей, что я скоро подъеду. Пусть хоть умоется, — усмехнулся Валера.

— Умоется... ага. Если проснётся. Ладно, передам. — Марат отключился, посмотрел на экран, помотал головой и бросил телефон обратно на кровать рядом с Адель. — «Котёнок» блин...

Адель тихо зашевелилась, потянулась и приоткрыла один глаз.

— Ммм... кто звонил?

— Кто-кто... твой «кот», — с издёвкой сказал Марат. — Я, между прочим, за тебя разговаривал. Благодари.

— Ты... ответил с моего телефона? — голос у неё был ещё сиплым от сна, но интонация — уже опасной.

— Ну извините, принцесса, не мог же я дать ему разбудить всю квартиру! — буркнул Марат. — Сказал, что ты ещё спишь. Он всё равно едет.

Адель перевернулась на спину, уставилась в потолок и прикрыла глаза рукой.— Прекрасно. Просто идеально.

— И да, — добавил Марат, вставая с кровати, — твой телефон под кодовым именем «Котёнок» — это, конечно, жёстко. Я теперь не смогу на него без рвотных рефлексов смотреть.

Адель не ответила. Только бросила в него подушку — уже второй раз за двое суток.

Адель, с просонья пробормотав что-то себе под нос, соскользнула с кровати и побрела в ванную. Вода бодрила, но настроение было... странным. В голове все еще звучал голос Валеры, а в груди перекатывалась тревожная теплота. Умылась, вытерлась, посмотрела на себя в зеркало — взъерошенная, с отёками под глазами, но всё равно с каким-то мягким, спокойным выражением. Чуть усмехнулась и вернулась обратно, залезла под одеяло, свернувшись калачиком.

Мама, уже с самого утра суетясь по квартире, кинула:— Я в магазин, за продуктами. Надолго не теряйте.

— Угу, — отозвалась Адель с подушки.

Марат молча лежал на своей кровати, скролля новостную ленту. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь щелчками от его телефона.

Примерно через десять минут кто-то позвонил в дверь.

Марат, не отрываясь от экрана, крикнул:— Я открою!

Он медленно поплёлся в прихожую, открыл, и на пороге стоял Валера. В чёрной худи, с небрежно уложенными волосами, в одной руке — небольшой букет полевых ромашек с васильками, в другой — пластиковый контейнер со свежей клубникой, на которой ещё блестели капли воды.

— Здорово, — сказал Валера, чуть кивнув Марату.— Ну здорово, — сдержанно ответил тот, покосившись на клубнику. — Чё, завтрак в постель?

— Не твоего ума дело, — ухмыльнулся Валера и не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь. Снял кроссовки, прошёл по коридору и толкнул дверь в комнату Адель.

Она лежала, укрытая до подбородка, волосы растрепаны, одна рука из-под одеяла, пальцы медленно перебирали край подушки. Как только он вошёл, её глаза сразу ожили.

— Ну привет, соня, — мягко сказал Валера, закрыв за собой дверь и сразу направившись к кровати.— Ты рано... — прошептала она, приподнимаясь на локтях.

— Я соскучился.Он сел рядом, протянул ей клубнику и букет.

— Ого... — она улыбнулась, чуть удивлённо. — Это что, цветы? Прям без повода?

— Повод есть. Увидеть тебя — вот и всё. — Он провёл пальцами по её щеке, заправил прядь волос за ухо и, наклонившись, поцеловал её в висок.

— Ммм... клубника... — Адель взяла одну и тут же засунула в рот. — Ммм, сладкая. Как ты знал, что я хочу?

— Я много чего о тебе знаю, — прошептал он и снова склонился к ней, уже ближе, уже к губам.Поцелуй был сначала мягким, чуть влажным, с привкусом клубники и тепла. Потом губы Валеры стали настойчивей, он провёл ладонью по её талии, прижал к себе. Она откинулась назад, принимая его вес, и, не отрываясь от него, пробормотала:

— Марат дома...

— Марат в наушниках, не волнуйся, — прошептал Валера в её ухо, обжигая дыханием кожу.Адель только фыркнула и обвила его руками за шею.

Нежность, перемешанная с тихой страстью, наполняла воздух. Комната будто сжалась до этих двоих, до их дыхания, полушёпотов, лёгких движений, взгляда в глаза — глубокого, честного. Всё остальное — забылось.

Валера только начал прижиматься ближе, его губы лениво скользили по ключице Адель, когда дверь неожиданно распахнулась.

— А чё-то типо завтрака будет? — без капли стеснения произнёс Марат, стоя в проёме с наушниками, свисающими на шею.

Адель резко вздрогнула и оттолкнула Валеру грудью.— Марат! — завопила она, отдёргивая одеяло к подбородку, хотя всё было прилично. — Ты чё как призрак!?

— Да я постучал, — пожал плечами Марат. — Ну, типа... два раза.

— Это не считается! — она вспыхнула, глаза сверкают, щёки — пунцовые. Валера сел ровно, выдохнул, проводя рукой по волосам.— Ты вовремя, братец, — буркнул он, сдерживая смех. — Прям как по расписанию.

Марат усмехнулся:— Я просто спросил про завтрак. У меня, между прочим, день только начинается.

— У тебя что — своего завтрака нет? — язвительно выдала Адель.— Ты мне с детства должна, — не растерялся Марат и махнул рукой. — Ладно-ладно, я сейчас в кухне, только поторопитесь, а то вдруг мама придёт — и тогда вы оба сгорите.

Он театрально захлопнул дверь, оставив после себя абсолютную тишину. Адель тяжело выдохнула, откинувшись на подушку, прикрывая глаза рукой.

— Вот как с ним жить, а?

— Весело, — усмехнулся Валера и потянулся к ней, снова целуя в висок. — Но мы потом доделаем, ясно?

— Отвали, романтик, — пробормотала она, но не отстранилась. — Иди завтрак делай, зять года.

— Уже бегу, хозяйка.Он встал, взял клубнику, цветы аккуратно поставил в стакан с водой на подоконнике и вышел, на ходу закатывая рукава.Адель улыбнулась в подушку, зарывшись в неё лицом.

— Ну, хотя бы день начинается не так уж плохо.

На кухне царил утренний мужской быт. Масло шипело на сковородке, Валера ловко переворачивал яйца лопаткой, пока Марат, сидя за столом, нарезал огурцы и помидоры, бросая их в миску. По комнате витал запах жареного, смешанный с нотками свежей клубники и чаем.

Адель, сонно почесывая затылок, прошла на кухню босиком и без слов обняла Валеру сзади. Тот вздрогнул от неожиданности, но, обернувшись, сразу смягчился, увидев её.

— Утро доброе, — выдохнул он, прижав её к себе и чмокнув в губы.

— Мгмм... — только и выдала она, не отпуская его, прикрыв глаза от удовольствия.

— Слышите, коты, — хмыкнул Марат, не отрываясь от ножа, — давайте не при мне, а?

— Закрой рот, — беззлобно парировал Валера, — а то расскажу сестре, что ты в качалке делал, когда думал, что тебя никто не видит.

Марат резко посмотрел на него, прищурился:— Понял. Молчу. Как рыба в аквариуме.

Валера фыркнул, пытаясь не рассмеяться.— Вот это семейка. Мне теперь всегда так будет?

— Ты сам подписался, — сказала Адель, вставая рядом с ним и беря кусочек клубники со стола. — Добро пожаловать в цирк.

— Главное, чтобы ты — мой главный приз, — бросил Валера ей с полуулыбкой.

— Ууу, пошёл романтик на голодный желудок, — усмехнулся Марат. — Давайте есть уже, пока вы тут влюблённые диалоги кидаете.

Адель рассмеялась, схватив тарелку, а Валера повернулся к плите, довольный тем, как идёт утро.

— А ты фамилию свою будешь оставлять или возьмёшь Туркина? — с самым невинным видом ляпнул Марат, накидывая огурцы на тарелку.

Адель тут же замерла, прищурилась и медленно повернулась к брату. Взгляд у неё был такой, что Марат инстинктивно прикрылся ложкой, будто это могло его спасти.

— Свою оставлю, — отрезала она, глядя на него, как на предателя Родины.

Валера, в это время наливая себе чай, на секунду застыл.

— Чё? — он повернулся к ней. — Не понял юмора... Как это понимать?

— Ну а чё, — спокойно пожала плечами Адель, сделав вид, что вообще не поняла, в чём драма. — Мне моя фамилия нравится. Щербакова. Звучно, солидно. А Туркина — ну... такое.

— Такое? — Валера вскинул брови, изображая возмущение. — Щербакова, ты меня вообще как? Я тебе тут клубнику, яичницу... а ты фамилию не хочешь брать?

— Ну, фамилию — не значит любовь не беру, — сладко улыбнулась она, усаживаясь за стол. — Можем жить по-прогрессивному. Феминизм, всё такое.

— Ага, — буркнул Валера, присаживаясь рядом. — До первого похода в МФЦ, где тебе скажут: "фамилии не совпадают — документы не примем".

Марат хихикнул, Адель кинула в него половинку помидора.

— Хватит гнать, — бросила она. — Мы вообще-то не в ЗАГС собираемся. Есть давайте.

— Но я запомню, — с наигранной обидой сказал Валера, глядя на неё влюблённо. — Щербакова значит, да?.. Ладно, пока будешь Щербакова, Туркиной в моём сердце.

— Ну если только так, — ухмыльнулась она.

Марат покачал головой:— Пипец, вы сладкие. У меня сейчас диабет начнётся.

...После завтрака они лениво убрались с кухни, и словно по привычке, вернулись в комнату. Адель сбросила плед на кровать, плюхнулась первой, открыв телефон, а Валера молча снял худи и завалился рядом, положив голову ей на грудь. Она провела рукой по его коротким волосам — ему это нравилось. Он выдохнул, расслабился, как будто всё, что было в его жизни напряжённого, растворилось в этом прикосновении.

Адель листала ленту, отвечала на пару сообщений, уставилась в мем, и не заметила, как Валера перестал дышать ровно — заснул. Через несколько минут она тоже прикрыла глаза. Тепло, тишина, рядом он. Всё, как надо.

...Дверь в квартиру тихо отворилась. Таня вошла первой, за ней следом тяжёлые шаги Олега, вернувшегося с командировки. С пакетами, с дорогой усталостью и не самым тёплым настроением.

— Тишина какая-то, — шепнула Таня. — Только Марат в зале, наверное.

— Или опять этот, — буркнул Олег.

Они дошли до комнаты Адель. Таня толкнула дверь, и...

— АДЕЛИНА! — выдохнула мать, округлив глаза. На кровати — её дочь, мирно спящая, с головой Валеры у себя на груди, волосы спутаны, дыхание спокойное. Он был без худи, в майке, обнимал её, словно боялся, что она исчезнет.

Олег замер, но Таня быстро взяла первое, что попалось — махровое полотенце, что висело на дверной ручке, и швырнула прямо в лицо Валеры.

— ЭЙ! — Валера подскочил, ошарашенный, вскинулся, не сразу понимая, где он. — Чего?! Что?! Где пожар?

Адель зашевелилась, глаза приоткрыла, зевнула, не поняв — в чём шум.

— Доброе утро, — съехидничала Таня. — А может, уже и добрый день, а?

Адель моргнула, поняла, что мать стоит в дверях... и рядом стоит Олег.

— Ох... — она прикусила губу, мгновенно очнулась.

— Ну чего молчите? — Олег скрестил руки. — Это у вас тут что — гостиница? Или тут теперь ваш... — он махнул рукой в сторону Валеры, — медвежий угол?

Валера сел ровно, потирая щеку, на которую прилетело полотенце.

— Татьяна Викторовна, я... мы просто уснули, серьёзно, без всякого. Ну... правда.

— Мне вообще не интересны подробности, — сказала Таня строго. — Адель, выйди. Валера, ты тоже. Сейчас поговорим.

— Мам...

— Без "мам".

Адель метнула взгляд на Валеру. Он уже натягивал худи. Их безмятежное утро закончилось.

Кухня снова была эпицентром напряжения. Валера сидел на краю табурета, словно готовый в любой момент вскочить. Он даже кружку с чаем держал двумя руками — будто искал в ней опору. Таня стояла у плиты, спиной к нему, но каждый её взгляд через плечо ощущался как рентген.

— Сколько тебе лет, Валера? — спросила она резко, не поворачиваясь.

— Двадцать два, — ответил он, будто на перекличке в армии.

— А моей дочери?

— Семнадцать. Ну, почти восемнадцать... скоро.

Таня развернулась, опёрлась на столешницу.

— Почти восемнадцать, — повторила она. — А ты, значит, не видишь в этом проблемы?

Валера замялся.

— Я... Мы не начали ничего, пока... пока всё было бы по-человечески, с уважением, без...

— Без чего? — перебила Таня. — Без совести? Без мозгов?

Он замолчал.

— Хорошо. — Она шагнула ближе. — У тебя, я так поняла, работа есть?

— Да, я тренирую... борцов. Мальчишек. Ну... и... еще СТО

— А стабильный доход есть?

— Есть. Не миллионы, но... на жизнь хватает.

— На чью жизнь? Твою? Или ты уже собираешься её на свою зарплату тянуть?

Валера побледнел. Он хотел ответить, но Таня продолжала:

— Ты был с другими девушками?

— Простите?

— Ну ты не святой, Валера. Я просто спрашиваю: ты умеешь быть верным? Или мой ребёнок — это просто очередная станция?

— Я не такой, — тихо сказал он. — Адель для меня — особенная.

Таня кивнула, но в её взгляде было больше иронии, чем согласия.

— А с наркотиками у тебя как? Не пробовал? Не предлагал? Не курите вместе на балконе?

— Я даже сигарет не курю. И не пью. И не позволяю ей.

Таня скрестила руки.

— Адель тебе рассказывала о своих попытках суицида?

Валера резко кивнул.

— Я... да. Я в курсе. И я рядом. Всегда.

— И ты знаешь, насколько она нестабильная?

— Да.

— А ты понимаешь, что твой один неверный шаг может её убить? Не образно. А буквально?

На секунду воцарилась тишина. Только в ванной за стеной капала вода.

— Понимаю.

— Тогда у меня к тебе последний вопрос, Валерочка, — прошипела Таня, подходя почти вплотную. — Ты любишь её?

Он встретился с ней взглядом. Его голос дрогнул, но был твёрдым:

— Люблю. По-настоящему.

Таня смотрела ещё пару секунд, будто искала хоть тень лжи. Потом выдохнула, отступила и сказала уже спокойнее:

— Ладно. Сиди. Чай допей. Но знай — если она хоть раз заплачет из-за тебя — я тебя размажу.

И вышла.Валера остался сидеть, с трудом сглотнув ком в горле. На кухне стало вдруг холодно.