67

Адель стояла у двери, глядя в зеркало и поправляя последние пряди волос. Легкий аромат духов витал в воздухе. Она бросила взгляд на Юлю, сидящую на полу и играющую с куклами, и на Валеру, стоящего у кухонной двери, скрестив руки на груди. Он молча изучал её с головы до ног.

— Молодой папаня, держись, — усмехнулась Адель, подмигнув Юле. — А ты, Юль, можешь немного нервы ему помотать, посмотрим, пройдет ли он проверку.

Юля кивнула с заговорщицким видом:

— Я ему вопросы задам! Про любовь!

Валера фыркнул, но без улыбки. Он был явно недоволен. Подошёл ближе, заглянул ей в глаза:

— До девяти чтоб была дома.

— До десяти, — спокойно ответила Адель, закидывая сумочку на плечо.

— Нет, до девяти, я серьёзно, Адель.

Она мягко провела рукой по его шее, коснулась губами щеки:

— Ладно, до десяти... ведьма.

— Целую, пака, — сказала Адель, щёлкнула его по носу и выскользнула за дверь.

Через полчаса у Валеры в квартире уже был Зима. Юля визжала от радости, когда он показал ей фокус с монеткой. Валера пытался не отвлекаться, но всё чаще косился на телефон. Адель не отвечала. Сначала просто игнор, потом — вовсе выключенный телефон.

— Может, всё-таки просто не слышит, — сказал Зима, увидев, как Валера в третий раз набирает номер.

— Да, конечно, просто не слышит, — язвительно буркнул Валера, вставая с дивана. — Пошли Юлю выгуляем, а то скоро стены полезет грызть.

Во дворе Юля сначала бегала, потом начала ныть, требовать мороженое, потом — обратно домой. Валера скрипел зубами, но терпел. Зима заметил это, но не вмешивался.

Когда они вернулись, было уже 22:40. Юля спала на диване, завернутая в плед. Валера ходил по комнате с телефоном в руке, звонил — но гудки больше не шли. Номер был отключен.

23:20. Дверь открылась с глухим щелчком.

Адель ввалилась в прихожую, споткнувшись о порог. Каблуки врезались в ламинат. Она врезалась в стену и рассмеялась:

— Всё хорошо.

— Какое нахуй хорошо? — Валера мгновенно оказался рядом. — Ты время видела?

Адель мотнула головой, глаза блестели, дыхание — с запахом алкоголя:

— Мы чуть-чуть.

— Это блять не чуть-чуть! — Он посмотрел на неё, потом на Юлю, спящую в соседней комнате. — Ты че, пьяная?

— Валер, — она пыталась снять каблук, но безуспешно, — помоги ж...

Он резко присел, сдёрнул один каблук, потом второй. Она покачнулась и ухватилась за его плечо.

— Ну чего ты злишься... — голос её был мягким, почти сонным. — Я же просто... ну, клуб...

— Клуб? — Валера замер. — Ты мне говорила, что просто погуляешь. С девочкой. Это что, теперь значит нажраться и вернуться в полночь?

— Ну не злись... — Она повисла на нём, прижалась щекой. — Не злись, Валер...

Он отстранился.

— Я тут с ребёнком весь вечер. Волнуюсь. А ты... бухаешь. В клубе. Где половина Казани могла тебя лапать. Да ты хоть знаешь, как я волновался?!

— Я спать пойду, — пробормотала она, качнувшись, но он перехватил её за руку.

— Не, постой. Мы это так не оставим.

— Валера...

— Ты врёшь, Адель. Врёшь, как дышишь. Ты хотела клуб — могла сказать. Я бы хотя бы не ждал, как идиот.

— Я просто... — она на секунду замолчала, — ...хотела отдохнуть. От всего.

— А от меня тоже?

Молчание.

Утро было жестоким. Свет из окна бил прямо в глаза, голова гудела, как трансформатор, а во рту пересохло так, будто она всю ночь жевала вату.

Адель с трудом приоткрыла один глаз, застонала и спряталась с головой под подушку. Валеру рядом не было. Только ощущение пустоты и тяжести. Не только физической — душевной.

Из кухни доносился звон посуды, и голос Юли:

— А где Адель? Она что, умерла?

— Нет, — холодно ответил Валера. — Просто ей плохо. Как и должно быть.

Адель поморщилась. Он всё ещё злится.

Она поднялась, пошатываясь, нашарила бутылку воды на тумбочке, выпила жадно. Поймала взгляд в зеркале — тушь размазана, волосы спутаны, под глазами — тени, как у панды. Красота.

Через пятнадцать минут, одевшись в огромную футболку Валеры, она вышла на кухню. Валера сидел за столом, листая телефон. Юля возилась с какао.

— Доброе утро... — прошептала Адель, садясь.

— Адель, а почему ты такая страшная? — честно спросила Юля.

Адель натянуто улыбнулась:

— Потому что мне очень весело было вчера.

Валера даже не поднял глаз. Она тихо протянула:

— Валер... ну хватит уже молчать, я и так умираю.

— Это не мои проблемы, — отрезал он.

— Я перебрала, да. Прости. Но ты сам довёл — с этим контролем, с запретами, как будто мне 12.

Он наконец посмотрел на неё. Спокойно. Холодно.

— Если бы тебе было 12, я хотя бы знал, где ты находишься. А не бегал с телефоном до полуночи.

— Я же пришла...

— А могла не прийти, Адель. Могла сесть в тачку к первому встречному и не вспомнить даже, как тебя зовут.

Юля на мгновение притихла, глядя на них.

— Поссорились?

— Нет, — быстро ответила Адель, — просто... взрослые разговаривают.

— Вы не разговариваете. Вы как мама с папой ругались, только без кастрюль, — заметила Юля и вернулась к своему какао.

Адель опустила взгляд. Потом встала, подошла к Валере и положила ладонь ему на плечо:

— Прости. Правда. Мне просто тяжело. И ты... ну, ты злишься, но ты же всё равно любишь меня, да?

Он не ответил. Только убрал её руку. И пошёл в ванную. Закрыв за собой дверь.

Адель выдохнула. Похмелье никуда не ушло, но теперь к нему добавилась ещё одна головная боль — Валера.

Адель сидела на балконом подоконнике, завернутая в плед, с чашкой чая в руках. Голова всё ещё гудела, но Валера закрылся в себе, и это беспокоило больше.

Телефон завибрировал. Саша.

— Алло... — голос Адель был хриплым, уставшим.

— Ты как? Живая?

— Еле. Саша, я вообще... я ничего не помню. Мы ведь точно просто в клубе были?

— Ну, да... — замялась подруга. — Ну, мы танцевали, я отходила, потом вернулась — ты стояла у барной стойки с каким-то парнем... вроде знакомое лицо.

— Какой парень? — нахмурилась Адель.

— Не знаю... высокий, в чёрной футболке. Потом поняла — это же Кащей. Твой бывший.

Адель резко встала, плед упал на пол.

— Чего?! Никита? Там? Серьёзно?

— Да. Я думала, ты знала. Вы ж болтали. Потом он к тебе наклонился — я решила, вы просто поговорили. Адель, ты чё, не помнишь?

— Ничего. Вообще. Просто чёрный провал.

— Блин...

— Он меня трогал?

— Ну... я не видела, чтобы прямо трогал, но... близко стоял, очень.

Адель замерла. Горло пересохло. Снова этот мерзкий липкий страх. Как будто изнутри кто-то сжал.

— Пиздец...

— Ты Валере скажешь?

— Он меня и так ненавидит с утра, Саш. Если я скажу, что бухала с Никитой — он точно взорвётся.

— Может, он не узнает?

— Это же Казань. Тут даже деревья шепчут. Узнает. Всё узнает.

Саша вздохнула в трубке:

— Ты держись. Я с тобой.

Адель молчала. Потом ответила:

— Если я вспомню, что между мной и Никитой было что-то... я себе этого не прощу.

— Адель...

— Ладно. Мне надо подумать. Пока.

Она сбросила звонок. Сердце грохотало. На кухне послышались шаги Валеры.

Адель закрыла глаза.

«Только бы не сейчас, только бы не вспомнил...»

Голова всё еще звенела, и она надеялась, что хотя бы свежий воздух поможет.

Валера вышел к ней молча. Постоял немного, глядя на двор, потом выдал:

— Мама твоя звонила. В гости приглашает.

Адель сжала чашку сильнее.

— И как мы пойдем? — бросила, не оборачиваясь.

— Точнее... как ты пойдешь, — тихо сказал Валера.

Она резко повернулась, уставившись на него.

— Ты серьезно?

— Ну а что? Ты же взрослая, самостоятельная. Умеешь сама решать, с кем и когда гулять, во сколько приходить. Вот и к маме можешь сама.

— Валер...

— Ты меня даже не предупредила. А потом бухая пришла. С Юлей я один, а ты... — он осёкся. — Ладно. Поедем. С Юлей.

Он развернулся и ушёл с балкона.

⸻

Адель собиралась еле-еле, ей всё было тяжело: накраситься, выбрать что-то приличное, посмотреть себе в глаза. Валера вёл себя холодно. Юля, как обычно, болтала без умолку, не замечая тишины между взрослыми.

Дорога до дома Тани была напряжённой. Юля болтала на заднем сиденье, а Валера и Адель молчали.

— Мама будет в ударе, — пробормотала Адель, глядя в окно.

— С чего бы?

— Просто чувствую.

В машине, пока Адель молчала, впав в себя, Валера вдруг повернулся к Юле на заднем сиденье, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.

— Юль, знаешь, куда мы едем? — с улыбкой спросил он.

— К Аделиной маме? — уточнила девочка, глядя в окно.

— Угу. Она тебя ждет, у неё есть сад, и кошка. Тебе понравится.

— А она злая? — нахмурилась Юля.

— Нет, — вмешалась Адель, слегка оборачиваясь. — Просто строгая. Но ты ей понравишься. Ты же у нас звезда.

Юля хмыкнула, довольная, и начала что-то напевать, пока Валера снова не заговорил:

— Она меня тоже пригласила... как бы... официально.

— В смысле? — нахмурилась Адель.

— Ну, как твой парень. Почти зять.

Адель отвернулась к окну, не отвечая.

— Ты как будто каждый раз забываешь, что я вообще есть, — сказал он уже тише, скорее себе, чем ей.

Юля не поняла, но почувствовала напряжение и затихла.

— Юль, — снова улыбнулся Валера, — если что, ты меня спасешь, ладно? Скажешь, что я хороший.

— Я тебя и так люблю, — уверенно сказала девочка, и Адель невольно смягчилась.

Но внутри она уже чувствовала, как всё дрожит на грани — мама, ужин, Никита, Валера. Всё смешалось.

Когда они пришли, Таня уже суетилась на кухне. Юля сразу направилась к Марату, обняла его и начала что-то шептать, как будто давно не виделись. Валера держался напряженно — он чувствовал, что Адель сегодня какая-то отстранённая. И Таня тоже.

За ужином всё шло гладко — до определённого момента. Таня улыбнулась и обратилась к Адель:

— Кстати, Никита звонил. Сказал, что вы случайно встретились в клубе. Говорит, ты шикарно выглядела. — Она кивнула, продолжая жевать.

Вилка Валеры застыла в руке. Он перевёл взгляд на Адель.

— Адель? — тихо, но жёстко произнёс он. — Это тот клуб, в котором ты была с Сашей?

Адель нахмурилась, отложила бокал и посмотрела на Таню:

— Мам, ты серьёзно? Зачем ты это сейчас?

— А что? Просто сказала. Он очень по тебе скучает, между прочим, — спокойно ответила Таня. — Да и говорит, ты с ним тепло так говорила...

— Он был пьян. Я не помню вообще ничего, — буркнула Адель.

— Не помнишь? — Валера усмехнулся. — Зато теперь понятно, почему до 23:20 домой приползла, шатаясь.

— Не начинай при всех, Валер. Я же сказала — я ничего не помню.

— Ты не помнишь, но он помнит, что ты была в его объятиях, Адель, — прошептал он. — Может, и про тату снова вспоминали?

Марат кашлянул, отвлекая маму и Юлю, начав разговор о мультиках, но напряжение за столом повисло глухое.

— После ужина поговорим, — бросил Валера сквозь зубы.

Адель посмотрела в окно. Хотелось убежать. Как тогда, когда была подростком. Но теперь всё было серьезнее.

⸻

Они зашли в комнату, только захлопнулась дверь — Валера сразу обернулся:

— И что это было, Адель?

— Я... я даже не знала, что он там будет. Честно, Валер. Мы просто сидели с Сашей, потом... потом кто-то предложил пойти в клуб. Я думала, это будет просто танцы, музыка... — Она говорила быстро, нервно, почти задыхаясь.

— А потом ты оказалась у него на глазах? В его воспоминаниях? На его руках, может, тоже случайно?

— Я даже не помню, как он появился! Мы пересеклись возле бара, кажется. Он сам начал лезть, обниматься, бормотать что-то! Я оттолкнула его!

— Да? А почему мне тогда твоя мать говорит, что вы мило болтали?

Адель закатила глаза, но старалась сдерживать раздражение:

— Мама всегда была за него. Ты же знаешь. Ей всё равно, кто рядом, лишь бы богатый был и "воспитанный".

— Проблема не в ней. А в том, что ты даже мне ничего не сказала.

— Потому что ты бы сорвался, как сейчас. Я знала, как ты отреагируешь.

— Может, я бы и не сорвался, если бы ты не врала. — Он подошёл ближе, смотрел в упор. — Ты соврала мне тогда про тату. Теперь про клуб. Что ещё, Адель?

— Ничего! Я просто хотела отдохнуть! — Она подняла голос. — Потанцевать, выпить, забыться. Я не знала, что увижу его. Я не хотела! Я даже не понимала, что уже так поздно, и да — я была пьяная, окей! Но я не изменяла тебе. Ни мысленно, ни телом!

— Пока, — он процедил, — только временем.

Она вцепилась в его запястья:

— Пожалуйста, не делай из меня врага. Я люблю тебя. Я просто... иногда теряюсь. У меня в голове — полный бардак. Но я не предавала. Я просто была глупой.

Он смотрел на неё, злой, но уже не кричал. Только сердце бешено билось.

— Ты правда ничего не чувствуешь к нему?

— Правда, Валер. Он — это прошлое. Больное и ядовитое. А ты... ты — всё, что у меня настоящее. Только, пожалуйста, не бросай меня.