41

Как только Валера припарковался у подъезда, Адель резко открыла дверь и вышла, будто каждую секунду в его машине ей приходилось держать себя за горло. Она даже не обернулась.

Но Турбо не сдвинулся с места.Он увидел его. Парень в дорогом худи, кроссы чистые как из коробки, причёска — на гель, взгляд — как у тех, кто привык получать всё легко. Тот самый мажорчик из парка.

— Серьёзно? — пробормотал Валера, сжав руль так, что костяшки побелели.

Адель направилась прямо к нему. Парень улыбнулся, положил ей руку на талию, будто они давно вместе. Она что-то тихо ответила, а потом... поцеловала его в губы.Не торопливо. Аккуратно. Так, будто рядом не стоял человек, готовый сорваться.

Турбо вышел из машины, хлопнув дверью так, что по двору разлетелись эхом вороньи крики. Подошёл ближе, зная, что каждый шаг — это огонь под кожей.

— Ага... Прекрасно. Просто охуенно, — сказал он громко, чтобы оба услышали. — Ты хоть от дома могла отойти, Адель?

Она оторвалась от поцелуя, как будто всё это было спектаклем, и повернулась к нему с абсолютно спокойным лицом:

— Ты чего орёшь?

— Я ору? — Валера скривился. — Не-не, я просто жду, пока ты домой зайдёшь, как обещала.

Парень удивлённо посмотрел на Адель:

— Это кто?

— Никто, — сказала она с отстранённым голосом. — Просто знакомый.

Турбо рассмеялся.Тихо. Злобно. С глухим звуком ярости, которая закипает в груди.

— Я «никто», да? Ну тогда я как «никто» тут и постою. Пока леди раздолбанная самооценка не перестанет играть в принцессу.

Адель усмехнулась:

— Делай, что хочешь, Валера. Я тебя не просила.

— Конечно, не просила. Только чтоб «подвези», «подожди», «прикрой» — это всё в нагрузку, да?

Парень рядом начал теряться:

— Эм... Адель, может, потом поговорим? У тебя тут... эм... проблемы, походу.

— Никаких проблем, — она глянула на него, как на щенка. — Сейчас поднимусь.

Валера сделал шаг ближе:

— Я тебя предупреждаю, — прошипел он, глядя ей в глаза. — Он с тобой только потому, что не видел, как ты три дня назад в больничной пижаме обнимала унитаз.

Адель ударила его взглядом, как пощёчиной:

— Иди нахуй, Валера.

— С радостью. Как только ты будешь дома.

Она развернулась к мажору и пошла с ним к подъезду, игнорируя всё.

Мажорчик, по всей видимости, почувствовал себя победителем.Он специально притормозил шаг у подъезда, держа Адель за талию, словно демонстрируя Валере: «смотри, брат, она моя».И вот уже кидает какую-то тупую фразу в сторону Турбо:

— Не напрягайся так, братан. Не твоя — отпусти.

У Валеры внутри что-то хрустнуло.Он сделал шаг вперёд, и Адель сразу обернулась, став между ними:

— Валера, не вздумай!

— Это кто, твой новый дрессировщик? — прошипел он, сверля взглядом мажора.

Парень, не ожидавший агрессии, но не желающий терять лицо, усмехнулся и поправил воротник:

— Ты, походу, не понимаешь, с кем разговариваешь. Я вообще-то не с твоего района, мне вообще похуй кто ты.

— Вот и иди туда, откуда тебе похуй, — Валера сделал шаг ближе, и воздух стал плотным. — Пока я тебе не помог перестроить челюсть, мажорчик.

Адель толкнула Турбо в грудь:

— Да хватит, блядь!

— Он что тебе, очередной источник таблеток? Или ты теперь по приколу целуешься с теми, кто мешки тебе подкидывает?

— Заткнись! — в её голосе был крик, злость и боль. — Ты реально думаешь, что можешь решать, с кем мне быть?!

Мажор влез:

— Она сама решит. Так что иди, брат, с миром. Мы нормально общаемся, ты тут вообще лишний.

— Последний раз тебе говорю, щенок, — Валера подошёл так близко, что их лбы почти соприкасались. — Исчезни отсюда. Если ещё раз увижу тебя рядом с ней, тебе придётся хавать через трубочку, понял?

— Ты мне угрожаешь? — голос парня начал дрожать, он отступил.

Адель вцепилась в руку Турбо, оттаскивая его:

— Хватит! Валера, пошёл нахуй отсюда!

— Не будь уверена, что я всегда буду приходить, когда ты зовёшь. Я тебе не собака. — Он вырвался из её рук и посмотрел на неё с каким-то ледяным спокойствием. — Надеюсь, он тебе того стоит.

Он развернулся и пошёл к машине, даже не оглядываясь.

Адель тяжело захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула — глубоко, будто весь вечер держала в себе крик. Сняв куртку, она прошла вглубь квартиры, но уже с порога кухни услышала раздражённый голос брата.

— Ты, блядь, издеваешься? — Вова сидел у окна, чашка с чаем дрожала в его руке. — Я всё видел. Кто это был, Адель?

На кухне сидел Вахит — старый друг семьи, частый гость и как всегда с кислой миной.

— Видел он, — с издёвкой проговорила она. — Тебе скучно стало? Или теперь за мной все окна следят?

— Это что за мажор тебя обнимал и в губы целовал?! — Вова резко встал. — Ты совсем ебанулась? После всего?!

Адель закатила глаза:

— Не твое дело, ясно? Я вообще-то гуляла!

— Да ты гуляешь, как будто у тебя нет семьи, нет мозга и нет тормозов! — вмешался Вахит. — После Турбо ещё и с этим... Что у тебя за вкус такой?

Адель скривилась:

— Туркин... Да что вы все вцепились в него? Ничего у нас нет, ясно? И не надо делать из него героя. Он точно такой же, как и все.

Вова усмехнулся:

— Серьёзно? После того, как он из-за тебя чуть Никиту не убил? Он тебя на руках тащил из той хаты!

— Никита... — Адель резко села за стол и уставилась в одну точку. — Хватит говорить это имя.

— Мы говорим правду, Адель, — Вахит снова вмешался. — А ты ведёшь себя, как будто тебе восемнадцать нет. Ты что хочешь? Чтобы тебя в конце опять с передозом нашли?

— Не ори на меня, Вахит! — в её голосе дрожала ярость. — Я пришла домой! Не бухая, не обдолбанная. Отстаньте.

— Нам не всё равно, Адель, — Вова сжал кулаки. — Я тебе говорил: туркины, мажоры, эти районные шавки — все они только хуже тебе делают. И ты знаешь это.

— А тебе не кажется, что я сама решу, кто мне нужен, а кто нет? — злобно выплюнула она.

— А ты решаешь?! — голос Вовы треснул. — Ты реально думаешь, что контролируешь хоть что-то?! Родителей нет — мы тут за тебя башкой отвечаем! Ты хоть раз подумала, что мы тоже устаём?

— А где родители, а? — Адель встала. — Вечно в командировках, как будто нас нет. Только вы тут остались — Вова и его «святое мнение».

— А ты бы что делала, будь на их месте? — Вахит встал. — Смотрела бы, как дочь медленно скатывается в яму?

Повисла тишина. Даже Вова будто остыл, выдохнул и сел обратно.

— Иди в комнату, — устало сказал он.— Пока я тебя на улицу снова не выпустил только через окно.

Адель стояла, сжав челюсть, но пошла. Перед тем, как скрыться в коридоре, бросила через плечо:

— Я больше ничего вам не должна. Ни вам, ни Валере, ни родителям.

Дверь в её комнату хлопнула так, будто там закрылась целая буря.