32

В коридоре больницы осталась тишина, наполненная только ровным гудением ламп. Вова сидел, опустив голову, руки сцеплены, глаза полные злости и бессилия. Через пару минут к нему подошёл врач — мужчина лет сорока, в очках, с уставшим, но добрым лицом.

— Вы брат? — уточнил он, кивая в сторону палаты.

Вова молча кивнул.

Доктор присел рядом, положив на колени тонкую папку с документами.

— Состояние стабилизировали. Но... — он сделал паузу. — Ещё одна такая доза — и, скорее всего, вы её просто потеряете. У неё срыв, это очевидно. Ломка, зависимость. И знаете, что хуже? Она ничего не боится. Ни смерти, ни вас, ни себя.

Вова сглотнул. От этих слов сжало грудную клетку.

— Я вам рекомендую подписать соглашение о лечении наркозависимых, — продолжил врач. — У нас есть государственная программа. Всё бесплатно. Главное условие — посещаемость, регулярная, без прогулов. Если срыв — жёсткие меры. Иногда даже временная изоляция. Но это помогает. Не всем, но помогает.

Вова молча кивнул. Глаза налились тяжестью. Он знал, что сестра ненавидит контроль, что она скорее сбежит, чем будет слушаться. Но что ещё ему оставалось?

— Хорошо, — выдохнул он, устало. — Где подписать?

И тут за его спиной прозвучал голос, такой злой, как нож по стеклу:

— Ты чё, конченый, блядь? — Валера стоял у стены, руки в карманах, губы подрагивают от сдерживаемой ярости. — Ты её в изолятор хочешь закинуть? Она же охуеет там. Это как тюрьма, понял?! Ты не будешь подписывать эту хуйню, Вова!

Вова обернулся резко. Смотрел в глаза Турбо, как в зеркало — полное ярости, боли и непонимания.

— Турбо, ты тут вообще не должен был быть, — тихо, но твёрдо. — И ты ничего не решаешь за неё.

— Да ты сам решаешь! — Валера сделал шаг вперёд. — Она ещё не пришла в себя, а ты уже готов от неё избавиться, как от проблемы?!

— Это не избавление, — Вова встал. — Это — последний шанс. Или она лечится, или она сдохнет, понял? Сдохнет, блядь, где-нибудь под забором, с пеной у рта!

— Я не дам её туда отдать, — Турбо прошипел. — Я её вытащу. Я сам. Без этой вашей бумажной дряни.

— Ты уже вытащил? — Вова шагнул ближе, почти вплотную. — Вот прям вчера? Или когда она у тебя в руках валялась, и ты даже не знал, что она делает? Где ты был, Турбо? Где ты был, когда она пошла к Никите? Когда вмазалась? Когда ползла по полу с посиневшими губами?!

Валера замер. Его дыхание стало тяжёлым, он сжал зубы.

— Я... Я бы не допустил...

— А я допустил, — Вова снова опустил взгляд. — Я допустил, понимаешь? Потому что мы все думали, что она справится. А она не справилась. И теперь, либо я её заставлю лечиться, либо всё кончено.

Доктор молчал, наблюдая за ними.

— Это её путь, — прошептал Валера. — Она должна сама... сама выбрать.

— Она не выберет, — Вова повернулся к врачу. — Где ручка?

Тот протянул. Вова подписал, не глядя. Размазал фамилию от злости, от боли, от отчаяния.

— Всё, — сказал он. — Оформляйте.

А Валера стоял, словно его ударили. Словно у него что-то вырвали. И впервые — не знал, что сказать.

Валера вышел из больницы, как на автомате. Руки тряслись. Пальцы сжимались в кулаки, будто только это мешало ему разбить витрину или морду Вове. Он опёрся о стену, закурил, но даже сигарета не спасала от бешенства, что клокотало внутри.

Он вспоминал лицо Адель — бледное, с синими кругами под глазами, с трубкой в носу, с пульсом на грани. Его девочка. Та, которую он держал за руку в темноте, та, что дразнила его за стрижку, та, с которой он когда-то впервые уснул без тревоги.

А теперь — она в больничной палате, и кто-то ставит на ней печать: зависимая.Изолятор. Лечение. Условия. Протоколы.

Внутри всё вскипало.Он хотел ворваться обратно. Сказать, что Вова — не бог, не судья, не спаситель. Что он — не её выбор.Что он бы всё сделал иначе.

Но его остановил Вадим.

— Валера, — раздалось сбоку.

Турбо резко повернулся. Его глаза тут же потемнели, кулак сжался.

— Ты чё, сука, ещё здесь? — прошипел он.

— Не собирался уходить, — спокойно сказал Вадим. — Я её привёз. Я спас ей жизнь.

— О, герой, блядь, — Валера шагнул ближе. — Только из-за тебя она туда и попала, да?!Ты что ей дал? Что подсунул? Чего накачал?

— Я? — Вадим склонил голову. — Я её нашёл в подъезде, ползущую, с остановкой дыхания. Я не знаю, откуда она пришла и кто ей дал. Но если ты настолько слепой, что не видишь настоящую угрозу, то ты не брат ей. Ты просто слабак.

Валера не выдержал — ударил.Прямо в челюсть.

Вадим покачнулся, но устоял. Утер кровь с губы, не отвечая.

— Валера, — выдохнул он. — Очнись. Она не игрушка, не девочка с района. У неё проблема. И тебе придётся это принять.

— Заткнись. — Турбо тяжело дышал. — Ты мне не брат, понял?

— А вот она мне теперь — как сестра. — Вадим посмотрел прямо в глаза. — И если ты будешь мешать ей встать на ноги — я буду стоять против тебя.

Пауза. Острая, как лезвие.

— Лучше пойди к ней, — сказал Вадим уже мягче. — Пока она жива. Пока ты можешь просто быть рядом.

Он развернулся и ушёл, оставив Валеру стоять в срыве. Один. С мыслями, которые жгли.А в голове всё стучало:"Не брат...""Изолятор...""Подпись..."

И одна мысль поверх всего:«Я не дам ей исчезнуть. Ни им. Ни себе. Никому».

Он развернулся и пошёл обратно в больницу.В палату к ней. К Адель.Потому что это был не конец.Это было только начало.