ГЛАВА 48

Прошло несколько дней. Не неделя, не две - просто несколько дней. Но внутри меня это время будто сложилось в отдельную вселенную.

Мы с Лукасом стали реже общаться, так как я погрузилась в подготовку к экзаменам. Он стал появляться на парах. Не всегда, конечно же, и чаще всего с опозданием. Но каждый такой раз садился рядом со мной, после пар провожал до общаги. Иногда я всё же чувствовала, словно Лукас отдаляется от меня. Хотя... это ведь я первая ушла из его дома, тем самым отдалившись.

Была одна ночь, которую мы все же вновь провели вместе после впервые за долгое время длинного разговора по телефону. Именно тогда я сорвалась. Просто собралась и поехала к нему. Он открыл дверь и, увидев меня на пороге, даже не удивился. Лишь отступил в сторону, пропуская внутрь.

И всё.

Мы не говорили, почти не смотрели друг другу в глаза. Просто-напросто сбросили с себя одежду. Лукас был сдержанный, как будто всё время боялся задеть во мне что-то важное. Он касался так аккуратно, словно старался не причинить вреда.

А на утро я ушла. Еще до рассвета. Встала, оделась, оставила на его щеке поцелуй и ушла. Я знала, что ещё вернусь, обязательно. К нему я точно вернусь.

Через день я сказала:

- Ты ведь играешь на гитаре.

Мы стояли у автомата с кофе. Он пил чёрный с сахаром, а я капучино с карамелью. Лукас посмотрел на меня с нескрываемой усмешкой:

- Неужели?

Я опустила глаза, потом снова подняла:

- Давно хотела спросить... Научишь меня?

Он, не раздумывая ни секунду, кивнул.

И уже вечером я снова оказалась у него. На этот раз не из-за срыва. Просто потому, что хотелось быть рядом.

Лукас достал гитару, сел на край кровати, затем - на пол. Уперся спиной в кровать.

- Садись.

Я послушно села между его ног спиной к нему. Он вложил мне гитару в руки.

- Держи крепче. Вот так. Нет... не так. - Его теплые руки накрыли мои.

Он немного придвинул меня ближе к себе. Я почувствовала, как его грудь касается моей спины. От этого касания у меня где-то внутри провернулось что-то - будто ключ в замке.

- Расслабься, - прошептал он. - Спина прямая. Руки не напряжены. Вот, отлично.

Лукас медленно повёл мои пальцы по струнам. Пальцы дрожали - мои, не его. Он знал, что делает, а я просто поддавалась его движениям.

- А когда ты начал играть? - прошептала я.

Он замолчал на мгновение:

- В двенадцать. У отца была гитара. Он сам не играл, поэтому она просто стояла в углу. Иногда я приходил, садился и ковырял струны, пока на меня не наорут за шум, - усмехнулся Лукас.

- А кто тебя научил?

- Никто, сам. - его пальцы мягко уложили мои на нужные лады. - В наушниках слушал записи, ставил на паузу, повторял. Потом на слух подбирал. Иногда получалось, иногда нет. А потом гитара стала единственным, что не раздражало.

- Значит, теперь она твоя гавань?

Он замер:

- Нет. Гавань - это ты.

Я чуть не выронила гитару, но он вовремя поймал её. Мы оба нервно, но искренне рассмеялись.

- Прости, - прошептала я. - Я...

Он наклонился, поцеловал меня в висок:

- Не надо извиняться. Просто играй.

- У меня ничего не получается. Всё время фальшивлю.

- Зато красиво фальшивишь, - усмехнулся он. Его ладонь легла на моё бедро. - Продолжай, вот сюда. И... зажми.

Я зажала. Струна глухо, все с той же фальшю звякнула. Я нахмурилась.

- Видишь? Я же...

- Тсс... - он наклонился ближе. Его подбородок лег мне на плечо. - Ты всё делаешь правильно. Но перестань контролировать и просто почувствуй.

- Почувствовать гитару?

- Почувствовать меня.

Я обернулась, и Лукас поцеловал меня. И пока его губы двигались от моих губ, к шее, его голос шептал:

- Просто держи. Вот так. Мягче. Ты не ломаешь её, а играешь.

Я поняла, что хочу, чтобы он был не только моей гаванью, но и моей мелодией.

* * *

Я приняла окончательное решение. Оно пришло не сразу, но я отчисляюсь после сессии. После каникул. Просто... уйду и всё.

Мама будет в шоке, Макс наверняка поймёт, Микки будет злиться. Скажет, что я бегу также, как и Эми. Может, будет права. А может, нет. Либо она просто расстроится от того, что останется без подруг.

Мне просто не по себе здесь. С момента своего восстановления на учёбе я всё чаще смотрю в потолок, а не в тетрадь. И даже психология - моя любимая, моя цель, мой якорь - стала чем-то, что тяготит, а не окрыляет. Но сначала экзамены. Я сдам их и со спокойной душой буду праздновать Рождество и Новый год с любимыми людьми: Лукасом, Николасом и Итаном.

Сегодня был экзамен по социальной психологии. Миссис Стоун снова вызывала у всех тихую панику, а у меня отчуждённость. Словно всё происходило где-то в другом мире, за стеклом, а я - лишь прохожий в собственном дне.

Лукас пришёл как ни в чём не бывало. Чёрная футболка, потертые джинсы, волосы небрежно упали на лоб. Он даже не оглянулся на меня, не улыбнулся. Сел на свое привычное место, в наушнике играло что-то тяжёлое, скорее всего, рок. Он не притворялся, что не замечает меня, он делал это специально...

Я смотрела на него. На его руки, сжатые в кулаки. На шею. На его лицо. И ничего не понимала.

Он сдал экзамен быстрее всех, словно вообще не думал. Поднялся и ушёл, вновь не взглянув на меня. А я смотрела ему вслед, как смотрят на уходящий поезд. Микки спросила, в чем дело, не поссорились ли мы. А я и не знала, как ответить, поэтому отмахнулась, что всё в порядке.

Через пять минут я не выдержала и выбежала следом за Лукасом, надеясь застать его около универа.

Воздух был холодный, щипал щеки. Люди толпились, обсуждали ответы, а я смотрела только в одну сторону. Он садился на байк. Тот самый, с которого началась вся наша с ним история. Тот, на котором мы не раз ездили вместе. Шлем в руке. Ключ в замке. Двигатель рычит. Он завёл мотор, сел... и уехал. Он даже не планировал подождать меня. Как будто я ему никто.

Когда я вернулась в общежитие вместе с Микки, - которая всю дорогу болтала со мной, а я лишь кивала, словно слушаю, - я дрожала. Не от холода, а от бессилия.

Комната пустовала. Я села на кровать. Пальцы водили по экрану, как деревянные. Я написала Лукасу:

«Ты мог хотя бы подождать. Я вышла через несколько минут после тебя»

Он прочитал, но не ответил. Я ждала.

Час.

Два.

Три.

Целый день.

Я не знала, что страшнее: его молчание или возможный ответ.

И только вечером, ближе к девяти часам, он ответил:

«Прости, спешил. Были дела. Всё нормально»

Прости.

Спешил.

Были дела.

Все нормально.

Я перечитала это короткое сообщение раз десять, как будто пытаясь выковырять из этих слов смысл. Или намёк. Или правду. Но правда не приходила на ум. Лишь сердцем я почувствовала, что что-то не так. Заподозрила ту самую первую фальшь...

Но тогда я пыталась всеми силами его оправдать. Придумывала самые разные причины его изменившегося поведения, убеждая в них саму себя.

Я ещё не знала, что с этого дня он начнёт мне врать. А я начну врать себе, что всё под контролем.