Глава 3: София, предательство и Марьям

Я знала Софию с детства. Мы жили недалеко, иногда играли во дворе, кидали мяч, смеялись. Но не были подругами — просто знали друг друга.    Ближе мы стали только в четвёртом классе, когда начали вместе ходить в школу. Я шла одна, и она как-то подошла:    — Эй, можно с тобой? Мне тоже в школу.  — Конечно, — ответила я.    Сначала мы просто молчали. Потом разговаривали. Она рассказывала смешные истории, а я училась не бояться говорить по-русски.  Мне было хорошо рядом.  Чуть позже она перевелась в мой класс, и наша дружба стала сильнее.    Мы смеялись. Обсуждали уроки. Она делилась секретами — я тоже. Я рассказала ей о себе: что папы рядом нет, что мы с братом живём с мамой, и как она старается одна нас растить.    София слушала. Кивала.  — Ты сильная, — говорила она. — Я бы так не смогла.    Я доверяла ей.  И верила, что она — лучшая подруга.      ---    Но всё изменилось быстро.    Сначала она подружилась с Дилара:  — Мы с ней теперь больше общаемся, — сказала она однажды. — Не обижайся, ладно?    Мне стало обидно. Но я промолчала.    Потом были мелкие ссоры. За то, что я не подождала её у входа. За то, что не поделилась фломастерами.  А потом — серьёзный случай.    Во дворе играл мой младший брат. Ясмина тоже была там. Они спорили — что-то не поделили.  Вдруг она разозлилась и кинула камень в его сторону. Камень упал рядом. Брат испугался, отскочил.    Я подбежала.    — Ты что творишь?! — крикнула я.  — Он сам виноват, — фыркнула она.  — Он ребёнок! Ты могла его ранить! Ты... вообще кто?!    Она посмотрела на меня с холодной улыбкой и сказала:  — А ты вообще кто? У тебя даже отца нет! Не тебе меня учить.    Эти слова ударили по сердцу.  Она знала, как больно мне это — и всё равно сказала.    Позже я узнала ещё хуже.  Две мои подруги рассказали мне, что Ясмина:    — рассказывала им, что у меня нет отца,  — говорила, что я странная и невоспитанная,  — просила не дружить со мной.    — Мы думали, она шутит, — сказали они. — А потом поняли, что нет.    Я чувствовала, как мир разваливается.  Я доверяла ей. А она — просто использовала мои слова против меня.    Я замкнулась. Перестала делиться. Стала осторожной.    И тогда рядом оказалась Марьям.    Она не смеялась, не задавала лишних вопросов.  Просто подошла однажды и сказала:    — Не грусти. Всё будет хорошо.    — Ты не боишься дружить со мной? — спросила я.    — Нет. Я выбираю сама, с кем быть. Ты нормальная. Просто настоящая.    С тех пор мы стали неразлучны.    В седьмом классе я решила попробовать помириться с Софией. В исламе ведь нельзя обижаться больше трёх дней.  Мы начали общаться вчетвером: я, Марьям, София и Дилара.  Но я чувствовала — это уже не то.  Особенно когда узнала, что мама Софии попросила её подружиться со мной снова, потому что у Софии стали падать оценки.    — Мама, — сказала я дома. — Я больше не могу притворяться. Я простила, но не могу верить.    — Ты не обязана, дочка, — ответила мама. — Главное — в сердце не держать зла. А с кем идти по жизни — выбирай сама.    Я обняла её.    — Спасибо, мама. Ты — моя опора. Я благодарна, что ты у меня есть.    В четвёртой четверти София ушла в другую школу.  Мне было всё равно.    Я не чувствовала злости.  Просто — пустоту.  А потом — облегчение.    Потому что рядом была Марьям.  Она не врала. Не предавала.  Она была как свет в темноте.    И я знала: это настоящая дружба. Та, что остаётся, когда всё рушится.