CXXXVI. ПУТЕШЕСТВИЕ НА ОСРОВ ЦИТЕРУ

Как птица, радостно порхая вкруг снастей,Мой дух стремился вдаль, надеждой окрыленный,И улетал корабль, как ангел, опьяненныйЛазурью ясною и золотом лучей.Вот остров сумрачный и черный... То - Цитера,Превознесенная напевами страна;О, как безрадостна, безжизненна она!В ней - рай холостяков, в ней скучно все и серо.

Цитера, остров тайн и праздников любви,Где всюду реет тень классической Венеры,Будя в сердцах людей любовь и грусть без меры,Как благовония тяжелые струи;

Где лес зеленых мирт своих благоуханьяСливает с запахом священных белых роз,Где дымкой ладана восходят волны грез,Признания любви и вздохи обожанья;

Где несмолкаемо воркуют голубки!- Цитера - груда скал, утес бесплодный, мглистый.Где только слышатся пронзительные свисты,Где ужас узрел я, исполненный тоски!

О нет! То не был храм, окутанный тенями,Где жрица юная, прекрасна и легка,Приоткрывая грудь дыханью ветерка,В цветы влюбленная, сжигала плоть огнями;

Лишь только белые спугнули парусаПтиц возле берега, и мы к нему пристали,Три черные столба нежданно нам предстали,Как кипарисов ряд, взбегая в небеса.

На труп повешенный насев со всех сторон,Добычу вороны безжалостно терзалиИ клювы грязные, как долота, вонзалиВо все места, и был он кровью обагрен.

Зияли дырами два глаза, а кишкиИз чрева полого текли волной тлетворной,И палачи, едой пресытившись позорной,Срывали с остова истлевшие куски.

И, морды вверх подняв, под этим трупом вкругКишели жадные стада четвероногих,Где самый крупный зверь средь стаи мелких многихБыл главным палачом с толпою верных слуг.

А ты, Цитеры сын, дитя небес прекрасных!Все издевательства безмолвно ты сносил,Как искупление по воле высших силВсех культов мерзостных и всех грехов ужасных.

Твои страдания, потешный труп, - мои!Пока я созерцал разодранные члены,Вдруг поднялись во мне потоки желчной пены,Как рвота горькая, как давних слез ручьи.

Перед тобой, бедняк, не в силах поборотьЯ был забытый бред среди камней Цитеры;Клюв острый ворона и челюсти пантерыОпять, как некогда, в мою вонзились плоть!

Лазурь была чиста и было гладко море;А мозг окутал мрак, и, гибелью дыша,Себя окутала навек моя душаТяжелым саваном зловещих аллегорий.

На острове Любви я мог ли не узнатьПод перекладиной свое изображенье?..О, дай мне власть, Господь, без дрожи отвращеньяИ душу бедную и тело созерцать!