«Спасение близко» 15 часть

Дилан стоял, прижимаясь спиной к стене, прислушиваясь.Шорохи на дворе стали отчетливее: шаги, тихие команды, металлические предметы, что стучали по бетону.Он медленно поднялся на ноги, поднял взгляд и увидел, что происходит снаружи.

Свет фонарей мерцал на лицах преследователей, их автоматы были готовы к действию.Дилан ощущал напряжение, сердце билось быстрее, но он оставался спокойным, холодным, доминирующим.

Он перевел взгляд на Виолет.Её глаза широко раскрыты, губы дрожат от страха, тело напряжено.Он слегка кивнул ей, а затем схватил за руку и потянул за собой в узкий коридор, ведущий к одной из комнат.

— За мной, — сказал тихо, но уверенно, — здесь будет безопаснее.

Они быстро вошли в комнату, и Дилан остановился у старого шкафа.Он открыл дверцу, и они оба втиснулись внутрь, почти не помещаясь.Тела их касались, щеки почти соприкасались, руки сталкивались друг с другом.

— Тесно, — буркнула Виолет, но в её голосе слышались раздражение и страх.— Заткнись, — решительно ответил Дилан, слегка прижав её плечом к себе. — Не время ссориться.

Они стояли там напряжённо, дыхание смешанное.Физический контакт был постоянный: его руки легко касались её тела, он контролировал движения, слегка прижимая, но без насилия — чтобы оставаться доминирующим и уверенным.

Через маленькое отверстие в шкафу они увидели, как в комнату вошёл мужчина с пистолетом.Виолет сжала губы, руки дрожали от страха.Дилан резко закрыл ей рот рукой, прижал её щеку к своему плечу и прошептал на ухо:

— Тихо... дыши ровно. Всё будет хорошо. Я справлюсь.

Виолет немного успокоилась, но тело её всё ещё напряжено, прижато к нему.Дилан нежно, но твёрдо обхватил её талию, контролируя каждый её шаг, одновременно готовясь к возможному конфликту.

Мужчина подошёл ближе, проверяя шкафы и комнату.Дилан сосредоточился, наблюдая через маленькое отверстие.Когда тот наклонился, чтобы осмотреть пол, Дилан резким движением ударил его в ногу, после чего мужчина упал, охрипнув от боли, и больше не мог сопротивляться.

Дилан быстро перевёл взгляд на Виолет, проверяя, что она в безопасности.Она всё ещё дрожала, но сердце начало успокаиваться от его присутствия.Их тела оставались в контакте: он прижимал её спину к своей груди, одна рука обхватывала талию, другая была готова к следующему движению.

— Всё тихо, — прошептал он, немного наклонившись, — я контролирую ситуацию. Ты не враг.

Виолет глубоко вздохнула, ощущая его силу и контроль, в то же время смесь страха и возбуждения проходила по всему телу.Доминирование Дилана было очевидно: он управлял каждым движением, каждым прикосновением, но защищал её так, что она начала доверять ему даже в такой опасной ситуации.

Они оставались в шкафу ещё несколько минут, пока шум снаружи не стих, и Дилан тихо проверял, что опасность миновала.Только тогда он осторожно отошёл назад, но оставил руку на её талии, показывая, что они вместе и он всё контролирует.

Дилан осторожно приподнял дверь шкафа и тихо выглянул наружу.Взгляд его упал на фигуру, стоящую сбоку — враг, который явно искал их.

— Чёрт, — пробормотал Дилан, сжимая кулаки.Он шагнул вперёд и ударил врага лбом прямо в стену.Мужчина тихо застонал и осел на пол, пытаясь встать, но Дилан успел толкнуть его ещё раз — удар был быстрым, точным, без лишнего шума.

— Быстро, — сказал Дилан, оборачиваясь к Виолет. — Через окно!

Она замерла, взгляд устремлён вниз. Высота пугала её.

— Я не могу! — прошептала она, сжимая края окна.

Дилан подошёл ближе, сжав её плечо в лёгком, но твёрдом хвате.

— Если не пойдёшь со мной, остаёшься здесь. Поняла? — его голос был ледяным, без возможности возражений.

Виолет сжала зубы, но кивнула, подчиняясь. Она сделала шаг и позволила ему вести себя к оконному проёму.Тела их снова коснулись, её спина прижалась к его груди, когда он осторожно спрыгнул вниз, помогая ей.

— Чёрт... — пробормотала она, когда они коснулись земли.— Не время ныть, — рявкнул Дилан, слегка толкая её вперёд.

Они подошли к машинам. Дилан бросил взгляд на свою спортивную иномарку, Виолет — на свою.

— Я могу уйти на своей, — сказала она, пытаясь отстать.— Нет, — рявкнул Дилан. — Мы держимся вместе, иначе нас поймают.

Виолет заскрипела зубами, споря с ним, топая ногой.

— Ты думаешь, я сяду к тебе в эту чертову машину после всего?— Слушай, — холодно сказал Дилан, схватив её за запястье, — ты либо со мной, либо остаёшься тут. Без вариантов.

Она выдохнула, гнев ещё пылал в её глазах, но понимала — другого выхода нет.Медленно, с явным сопротивлением, она села к нему в машину.

— Садись, и не пытайся спорить больше, — сказал Дилан, закрывая дверь и заводя двигатель.

Мотор рычал, ревя в ночи.Они начали движение, бок о бок, сплочённые необходимостью, сердца бились быстро — смесь страха, адреналина и злости.Каждый взгляд друг на друга был полон напряжения, но они понимали: в этой ситуации они должны действовать вместе, несмотря на все разногласия.

Виолет всё ещё скрипела зубами, спорила, но знала — бегство невозможно поодиночке.Их машины вылетели на ночную трассу, уносясь в темноту, оставляя позади тени врагов и шум преследования.

Они ехали уже больше часа. Ночь сгущалась вокруг, трасса тянулась длинной черной лентой вперед.Тишина в машине висела густая, но внезапно её разорвал голос Виолет:

- А что дальше?! - резко спросила она, не сводя глаз с дороги. - Куда ты нас ведёшь, Дилан?!

- В мой секретный дом, - спокойно, но твёрдо ответил он. - Там мы будем некоторое время.

- Секретный дом?! - её глаза вспыхнули. - Ты решаешь за нас, как будто я - твоя игрушка! Это всё из-за тебя произошло! Ты и твоя семья - лгуны!

Дилан сжал руль сильнее, взгляд его был холодным:

- Не перекладывай всю вину на меня! Ты сама здесь со мной!

- Я не хочу слушать твои оправдания! - крикнула Виолет, сжимая кулак. - Ты меня запутал, врал, и теперь пытаешься контролировать всё!

Мотор рычал, трасса тянулась черной лентой перед ними.Тишина висела густая, но она быстро лопнула, как натянутая струна.

— Ты думаешь, ублюдок, что я буду просто молчать?! — взвилась Виолет, сжимая руль до белых костяшек. — Всё, что произошло, твоя грёбаная вина!

— Сука, — рявкнул Дилан, сжимая руль, чтобы удержать машину на мокром асфальте, — не перекладывай всю херню на меня! Ты сама тут сдохла бы, если бы не я!

— Да пошёл ты на хер, тварь, — прорычала она, почти выкрикивая слова через зубы. — Ты лжёшь, врёшь, твоя семья — одни сволочи, и теперь ещё пытаешься меня контролировать?!

— Слушай, сука, — его голос низкий, ледяной, каждый звук был угрозой, — если мы сейчас разъедемся по своим машинам, ты кончишь как потерянная шлюха на этой трассе.

— Я сама решаю, куда ехать! — визжала Виолет, слегка тянувшись к руль, пытаясь сорвать контроль. — Не ты здесь главный, чёртов манипулятор!

Их руки и плечи случайно сталкивались, пока они крутили руль и держали баланс на скорости.Каждое прикосновение, каждое столкновение усиливало гнев: желание доминировать, доказывать, кто главный, кто сильнее.

— Слушай меня, сука, — снова сказал Дилан, почти шепотом, но с доминирующей силой, — остаёмся вместе или сдохнем.

— Фу, мерзкий ублюдок! — визжала она, но в голосе уже сквозило понимание, что другого выхода нет. — Ладно... чёрт с тобой, но это не значит, что я тебе доверяю!

Он чуть прижался к её спине, контролируя движение и её тело, одновременно защищая обоих.Виолет скрипела зубами, но медленно ослабила хватку за руль, позволяя ему направлять их вместе.Скорость, шум трассы и адреналин слились с гневом и желанием доминировать, создавая напряжение почти невыносимое.

Каждый взгляд между ними был вызовом: кто сильнее, кто прав, кто управляет ситуацией.Их рука касалась друг друга случайно, плечи соприкасались — физический контакт подпитывал эмоции, гнев и страх переплетались в одно целое.

— Держись за мной, сука, — прошептал Дилан, — и всё будет по плану.

Виолет молча подчинилась, напряжение не отпускало, но понимание необходимости работать вместе вытесняло гнев.Они мчались вперёд, бок о бок, в этом миксе страха, гнева и адреналина, где каждый был и противником, и вынужденным союзником.

Часы тикали в машине, трасса мелькала под колёсами, ночь была густой и тихой.Они ехали уже долгое время, мотор ровно урчал, колёса шуршали по асфальту.

Виолет сидела рядом, плечи её постепенно расслаблялись, глаза закрывались. Она пыталась держаться, но сон брал своё — её голова медленно наклонилась набок, дыхание стало ровным и спокойным.

Дилан заметил это из угла глаза. Его взгляд смягчился, но в нём всё ещё оставался ледяной контроль и тревога.

— Чёрт... — пробормотал он тихо, — наконец-то хоть на секунду будет покой

Он осторожно перевёл взгляд на дорогу, чтобы не терять концентрацию, но продолжал следить за ней.Каждое её движение — даже во сне — держало его в напряжении. Он видел, как она расслабляется, как опускается её защита, и одновременно понимал, что они ещё далеко от безопасности.

Дилан чуть отвлёкся от руля, но не оторвался:— Если что-то случится... — сказал он сам себе, — я не позволю.

Ночь окутывала их, только мотор, шум ветра и редкие огни встречных машин сопровождали их.Виолет, спящая рядом, казалась крошечной и уязвимой, и это одновременно вызывало в Дилане чувство защиты и непрекращающегося контроля.

Он чуть наклонился, проверяя, чтобы её голова не падала слишком сильно на бок, и снова перевёл взгляд на дорогу.Трасса была длинной, ночь ещё длиннее, но хоть на минуту он увидел её спокойствие — редкий момент тишины среди хаоса, который окружал их последние часы.

***Виолет медленно открыла глаза, моргнула, и сразу почувствовала боль в спине и шее — ночь, проведённая на твёрдом кресле, дала о себе знать. Она корчилась, пытаясь устроиться поудобнее.

— Ааа... чёрт, — пробормотала она сквозь зубы, — моя спина... какой кошмар...

Дилан, заметив её мучения, слегка усмехнулся, не скрывая насмешки:— Ну, теперь понятно, почему ты вчера так вела себя, — сказал он с лёгкой ухмылкой, — спала как старый гроб.

— Да пошёл ты, ублюдок! — визжала она, выгибаясь от боли. — Ты ещё смеешь смеяться?!

Они снова спорили, перекрикивали друг друга, обменивались резкими словами, каждый пытался показать своё превосходство. Но постепенно, гнев немного утих, а разум включился.

— Ладно, — выдохла Виолет, сжимая зубы, — хватит этих дурацких криков. Нам нужно думать, как дальше действовать.

— Согласен, — холодно сказал Дилан, убрав насмешку с лица. — Если мы хотим не быть замеченными, нужно обдумать маршрут, скрыться от преследователей.

Они начали тихо обсуждать варианты:— Где мы можем укрыться?— Какие машины использовать, чтобы не привлекать внимание?— Какой маршрут безопаснее?

Виолет слегка расслабилась, несмотря на боль и усталость. Она слушала Дилана, время от времени вставляя свои предложения. Они обсуждали каждый шаг, продумывали запасные варианты, маршруты скрытия и маскировку.

Физическая близость всё ещё ощущалась — они сидели почти рядом, плечи соприкасались, иногда касались рук при указании на карту или на предполагаемый маршрут. Но теперь это был не конфликт, а совместная работа, пусть и напряжённая, ведь каждый понимал: от их действий зависит безопасность обоих.

— Хорошо, — сказал Дилан, наконец. — Держись за меня. Мы продумали всё. И если кто-то появится на пути — действуем чётко.

— Да... — кивнула Виолет, всё ещё хмурясь от боли, — но не думай, что я доверяю тебе полностью.

— Я и не прошу доверия, сука, — усмехнулся он, — главное, чтобы мы оба выжили.

Ночь вокруг них была тихой, только мотор и шум ветра сопровождали их, а напряжение постепенно смягчилось, уступая место стратегии и осторожности.

Машина плавно замедлилась, и через мгновение перед ними открылся величественный особняк. Огромные колонны, тёмный камень и подсветка вдоль фасада создавали эффект неприступной крепости. Ночь делала дом ещё более загадочным и властным.

Дилан остановил машину у подъезда, двигатель тихо урчал. Он выдохнул, но глаза всё ещё блестели вниманием — он держал ситуацию под контролем.

— Вот и всё, — сказал он, глядя на дом. — Мы на месте. Здесь никто нас не найдёт.

Виолет молчала, внимательно разглядывая здание. Она всё ещё чувствовала напряжение после долгой дороги, усталость и боль, но роскошь и безопасность этого места вызывали в ней смесь раздражения и уважения.

— Чёрт, это... — пробормотала она, — даже я не думала, что у тебя такой шикарный дом.

Дилан слегка улыбнулся, но взгляд оставался властным:— Всё, что видишь, — моё. Здесь мы можем действовать спокойно, Виолет. Никто не пройдёт мимо, пока я держу охрану.

Они вышли из машины, и Дилан открыл двери для Виолет. Она сделала шаг вперёд, слегка осторожно, ощущая под ногами идеально ухоженный каменный двор. Воздух был прохладным, ночным, а огни фасада создавали ощущение уюта и одновременно власти.

— Внутри всё готово для нас, — продолжал Дилан, ведя её к входу. — Тут есть всё, что нужно: камеры, скрытые пути, запасные выходы. Мы можем планировать, отдыхать и оставаться незамеченными.

Виолет следовала за ним, ощущая, как напряжение дня постепенно спадает, но внутреннее недоверие к Дилану всё ещё держало её настороже.

— Ладно, — сказала она тихо, — пусть будет твоим убежищем. Но не думай, что я забуду всё, что произошло.

Дилан лишь усмехнулся, отпуская её руку, но его взгляд говорил: он контролирует ситуацию и знает, что здесь он — хозяин.

Ночь окутывала особняк, тишина и роскошь создавали атмосферу неприступной крепости, в которой они должны были скрываться и планировать следующие шаги.

Они вошли внутрь особняка. Просторные залы, дорогая мебель, приглушённое освещение — всё дышало роскошью и властью. Виолет медленно осматривалась, каждое движение Дилана казалось ей напряжённым, властным.

— Подожди... — сказала она, проходя мимо огромного стола из тёмного дерева, — это всё... на деньги моих родителей построено? — её голос был ровным, но с оттенком провокации, глаза сверлили Дилана.

Он чуть нахмурился, но старался держать себя в руках:— Нет, Виолет, это моё. Но мы не будем сейчас обсуждать прошлое. Нам нужно думать о настоящем.

Виолет кивнула, но взгляд её оставался настороженным. Она задавала вопросы, острые и провокационные: о безопасности, о скрытых выходах, о запасах. Дилан отвечал спокойно, но внутренне был напряжён — каждый её вопрос мог быть ловушкой.

— Так, — сказал он наконец, — о чём думать дальше? У нас нет телефонов, мы не можем выйти на связь. Только наличные. Мы должны оставаться здесь, никто не должен узнать про этот дом. Это единственное место, где мы можем скрыться и планировать.

— А деньги у тебя есть? — осторожно спросила Виолет, но в её голосе сквозила лёгкая провокация.

— Конечно, — ответил Дилан. — И у тебя есть возможность взять часть моей суммы. Купи всё, что нужно: телефон, вещи, всё, что пригодится. Здесь мы будем не один день.

Виолет сжала губы, взгляд стал твёрдым:— Нет, Дилан. Я не буду тратить твои грёбаные деньги. Это не мои, и я не могу...

— Что за чёрт? — раздражённо перебил он. — Ты реально будешь цепляться к этим мелочам, пока вокруг нас хаос?!

— Да пошёл ты! — визжала она, сердито делая шаг навстречу ему, — я сама разберусь с деньгами, которые у меня есть, и не возьму твоих!

Их голоса эхом разнеслись по пустым залам. Спор стал жёстче, провокационные взгляды, жесты, прикосновения — каждый пытался показать своё превосходство и контроль.

— Ладно, — Дилан сжал кулаки, — но учти, без денег и связи мы здесь уязвимы. Я предлагаю, а ты решай. Но в этом доме мы должны действовать как команда, даже если тебе не нравится моя помощь.

Виолет скрестила руки на груди, недовольно фыркнув:— Ладно... я подумаю. Но не жди, что я стану твоей послушной.

Конфликт стих, но напряжение оставалось. Каждый шаг, каждое движение по дому сопровождалось внутренним контролем и недоверием, а мысли о дальнейших действиях висели в воздухе.

После долгого и нервного дня они оба уже едва стояли на ногах. Дом был огромный, красивый, но наполовину пустой : большинство комнат стояли без мебели — голые стены, коробки, пыль. Только одна спальня была полностью обустроена.

И как только они это поняли — почалось.

— Я буду спать здесь, — уверенно сказала Виолет, скрестив руки на груди. — Мне нужна нормальная кровать после всего, что ты устроил.

— Что я устроил? — Дилан усмехнулся зло. — Вообще-то это мой дом, моя спальня и мой чёртов матрас.

— Если это твой дом, — резко парировала она, — то он построен на деньги МОЕЙ семьи. Так что по факту — это и моя комната тоже.

Дилан выдохнул, проводя рукой по волосам.

— Ты издеваешься? Я еле жив, я хочу просто лечь и вырубиться.

— А я, по-твоему, нет?! — Виолет приблизилась к нему почти вплотную. — Я спала в машине, я убегала от каких-то психов с оружием, и всё благодаря тебе! Так что... кровать моя. Точка.

Дилан сжал челюсть, взгляд стал холодным.

— Ты всегда должна быть сверху, да? Всегда должна побеждать. Даже в мелочах. Ты... просто...

— Осторожно, Дилан, — перебила она, поднимая бровь. — А то проиграешь очередную войну — на этот раз словесную.

Пару секунд они стояли так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Напряжение висело в воздухе, густое, липкое, майже заряджене електрикою.

Он мог б не уступить. Мог сказати щось ще жорсткіше. Але...

Дилан резко отвел взгляд, выругался шепотом и шагнул назад.

— Ладно. Спи. Забирай комнату. Только не кричи и не истери пожалуйста

Он сказал это так, будто каждое слово давалось ему через силу.

Виолет усмехнулась победно, але не сказала "спасибо" — не собралась стать милой вдруг.

— Умное решение, Дилан. Хоть раз.

Он ничего не ответил. Просто развернулся и направился вниз по лестнице.Где-то там, внизу, у старого кожаного дивана, его и ждала ночь. Холодная, неудобная, чертовски раздражающая.Перед тем как исчезнуть внизу, он бросил ей через плечо:

— Не привыкай. Завтра я не буду настолько добрым.

Виолет фыркнула, закрывая за собой дверь спальни.

— И завтра я не собираюсь быть мягче.

Так и разошлись:она — на мягкую кровать,он — на скрипучий диван,оба — злые на целый мир и каждый на каждого.

***Дилан проснулся от резкого бряканья металла и раздражённого шарканья по шкафчикам. Голова ныла от недосыпа — диван был жёстким, спина болела, а настроение, кажется, умерло ещё ночью.

— Что за... — он поднялся, потер лицо и, чуть прихрамывая от онемевших ног, пошёл на звук.

Кухня встретила его холодным светом раннего утра — и Виолет, стоящую посреди хаоса.

Открытые шкафы. Разбросанные коробки. Ящик с посудой на полу. Вона р копалась у холодильнику, видаючи раздражённые звуки, будто готова была убить первого, кто заговорит.

И первым, конечно, был он.

— Ты с ума сошла? — хрипло выдал Дилан, прислонившись к дверному косяку. — Ты понимаешь, что так можно и мёртвого разбудить?

Виолет резко обернулась, злая, растрёпанная, но, черт возьми, всё равно красивая.

— А тебе какая разница? — огрызнулась она. — Мне нужно что-то поесть, а у тебя тут НИ-ЧЕ-ГО! Ни еды, ни чая, ни даже нормальной воды! Ты вообще живой человек? Как ты тут выживаешь?!

— Нормально я живу, — проворчал он. — Пока меня не будят чёртовы торнадо в женском виде.

Она хлопнула дверцей холодильника так, что дом вздохнул.

— Знаешь что? Я НЕ виновата, что ты живёшь в каком-то бункере для психопатов без еды! Люди утром едят, если ты не знал!

— Люди утром не устраивают саботаж, — выразительно указал он на хаос вокруг.

— Я ищу хоть что-то! — выкрикнула она. — И не говори со мной таким тоном, будто я тебе кто-то обязан!

— Я тебе обязан? — он усмехнулся зло. — Это ты мне должна — как минимум вести себя потише.

— А ты перестать злить меня с самого утра!

— Я тебя злю?! — он поднял брови. — Это ещё я тебя злю?!

Она шагнула к нему ближе, глаза сверкнули.

— Если бы ты вчера не устроил ВСЁ ЭТО, я бы сейчас спокойно завтракала в своём доме, а не рылась в пустых тумбочках, как голодная белка!

— Отлично, — Дилан поднял руки. — Тогда иди в свой дом и завтракай там!

— Не могу, гений! — взорвалась она. — Потому что ИЗ-ЗА ВСЕЙ ЭТОЙ ХРЕНИ я теперь вынуждена сидеть ЗДЕСЬ, в твоём чёртовом логове, и слушать твои утренние претензии!

Дилан вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Там, — кивнул он в сторону кладовки. — Есть кое-что. Батончики, кофе... Не помню, что ещё. Можешь брать.

Виолет посмотрела на него недоверчиво, потом фыркнула:

— Вот так сразу? И без ссоры?

— Я просто хочу кофе, Виолет, — устало бросил он. — И тишины. Хоть пять минут.

Она отвернулась, открыла кладовку — и правда нашла там коробку энергетиков, пару протеиновых батончиков и растворимый кофе.

— Прекрасно, — пробормотала она с сарказмом. — Питание чемпиона.

— Добро пожаловать в мою жизнь, — ответил он, уже включая кофеварку.

И кухня снова наполнилась звуками...Но уже не бешеными, а утренними, почти мирными.

Почти.