Глава 49

Я не двигаюсь с места, даже когда за спиной слышу шорох шин уезжающего такси. Так и стою у края каменной дорожки, ведущей к небольшому двухэтажному домику.Симпатичный особнячок из кирпича винного цвета с панорамными окнами на первом этаже, покатая крыша, идеально зелёный газон вокруг и отличительная черта американских двориков – полное отсутствие хоть какого-либо забора.У меня нет препятствий, чтобы пройти дальше по дорожке до дверей дома. Только вот сделать первый шаг вперёдстрашно. Страшно до какой-то глупой, обнадеживающей мысли в голове, что адрес, который дал мне Граховский, неверный.Глубоко вдохнув, все же совершаю этот шаг вперёд. А дальше уже и не хочу останавливаться. Расстояние до двери преодолеваю за секунды, и осознание того, что возврата нет, приходит, когда не раздумывая жму на звонок.И время замирает. Тянется, как чёртова жвачка, которая мерзко липнет к моим нервам, не давая даже дышать.А что если её нет дома? Или она… вообще не одна? Боже, и зачем я приехала?Здесь нет привычки запираться на ключ, поэтому у меня нет таких нужных секунд, чтобы, слушая обороты замка, угомонить рвущееся на миллиарды ударов сердце. Но оно глохнет и без этого.Потому что когда распахивается дверь, во мне все обрывается. Абсолютно все. Пульс, дыхание, мысли. Из меня как будто на живую выдергивают душу, оставляя пустой оболочкой в симпатичном платье в цветочек, застывшей на пороге чужого дома.– Твою мать, – шепчу я и чувствую себя так по-дурацки, пока ореховые глаза напротив затмевает шок.И меня с головой накрывает паника. Хочется сделать то же, что и в день нашей первой встречи.Сбежать.Только если тогда мной руководил страх, то теперь растерянность.Делаю шаг назад, едва не рухнув со ступенек, ведущих на входную террасу дома. Удержавшись на ногах, отворачиваюсь и хватаюсь за перила. Всё-таки я оказалась не готова к той правде, что она так долго была здесь. Рядом. Пока я мысленно считала между нами эти конченые километры.– Альвина! – испуганный голос за моей спиной парализует меня окончательно.А через мгновение я оказываюсь в её руках. Сильных. Тёплых…– Аль, пожалуйста, стой! – сипит Виолетта мне в затылок, до боли в ребрах прижимая спиной к своей груди.Я отчаянно трясу головой, дёргаясь из крепких объятий. Меня даже посещает безумная мысль: а не вонзить ли в них зубы второй раз?– Я тебя сейчас отпущу, но мы зайдем в дом, ладно? – Виолетта шумно сглатывает и немного ослабляет хватку, будто бы проверяя: вырвусь я или нет.Ничего не отвечаю, но даю свое согласие кивком. Медленно, по-саперски Вила убирает от меня руки и отходит назад. Не оборачиваясь, я просто на одном дыхании проскальзываю к настежь распахнутому входу в дом.И замираю уже там, на пороге просторной прихожей, когда Виолетта закрывает за нами дверь. Мы молчим. Не двигаясь, стоим друг перед другом на расстоянии пары метров.Я потерянная с болезненным чувством обиды в груди, и она… Не знаю… Просто стоящая напротив меня в широкой чёрной футболке, свободных спортивках и с чертовски идеально лежащими волосами.Виолетта смотрит на меня, а в её глазах целый океан недоверия.– Как ты…

– Граховский, – бросаю ответ сразу же.– А. Ну да, – Виолетта проводит по уложенным прядям пальцами, опуская их от затылка к шее, а потом нервно поправляет ими ворот футболки. – Аль, я…– Почему ты не сказала, что повторное прослушивание случилось именно с твоей подачи? Это ведь ты уговорил Аристарха Григорьевича, а тот, в свою очередь, Андерсена дать мне второй шанс, – сжав ладони, выпаливаю я.Вила вскидывает голову, устремляет взгляд в потолок, выдыхает, а потом снова встречается со мной глазами:– А это что-то меняет?– Меняет, – повышаю голос, делая резкий шаг вперёд. – Хотя бы то, что я должна сказать тебе спасибо.– Бред, – поджав губы, Виолетта качает головой. – Ты ничего не должна мне. Это было единственным правильным решением на тот момент.– Как и не сказать мне, что твой отец живёт в Штатах, как и ты теперь находишься в часе езды от меня? Почему не сказала? Хотя, что это меняет? У каждого из нас своя жизнь, да?Прямо смотрю в её потухшие глаза. И скрыть обиду в голосе у меня не получается. Каждое моё слово пропитано ей. После разговора с Граховским все изнуряющие часы в самолёте я захлебывалась лишь одним вопросом: почему? Почему она не сказала о таких важных и, как оказалось, нужных для меня вещах? Может потому, что ей самой это уже неважно. Перекипело? Переболело? Оставил чувства в прошлой жизни, из которой я выбралась лишь физически. Душа моя так и осталась там. В той квартире. И паршиво то, что я поняла это только сейчас.Виолетта молчит, топя меня в своём взгляде полным вины. А мне и сказать нечего. Я просто хочу знать ответ.– Почему? – шепчу, не отрываясь смотрю на Виолу перед собой.Вижу, как часто и неровно вздымается её грудь, а пальцы сжимаются так, что на руках стальными канатами вырисовываются жилы.– Почему? – повторяю громче, готовая сорваться уже в отчаянный крик.– Да потому что я люблю тебя! – Голос Виолетты хрипло взлетает на несколько тонов. – До сих пор люблю, Аль. Но два года… – она делает шаг ко мне, потом резко отступает, нервно запуская ладони в свои волосы. Грубо взлохмачивает их и мучительно выдыхает. – Я знаю, что происходило вокруг тебя. А что у тебя там? – Вила яро тычет пальцем себе в грудь. – Может, лютая ненависть и желание забыть все, как страшный сон? А врываться в твою жизнь я вообще имею право? Кто я теперь тебе? Да и кем стала, после того как чуть не потянула за собой в ад? И ещё знаю, что за все это время ты ни разу ничего не спросила у Крис.Закрываю глаза и просто, наконец, признаюсь самой себе:– Я боялась услышать, что ты… Что ты так и не смогла… Я боялась потом жить с чувством стыда, потому что ушла тогда. Вила,мне было так больно. Я была напугана.– Аля… – кожей ощущаю, как она делает осторожный шаг вперед.И меня накрывает волной бессилия. Я не двигаюсь, позволяя ей стать вплотную ко мне. Так близко, что по коже ползет ток, когда чувствую её дыхание рядом.– Мне не хватило духа помочь тебе, поэтому я просто бросила тебя, Вила. Бросила и все это время делала вид, что у меня все нормально. Ненормально. – Я невероятно беспомощна, когда решаюсь поднять на неё глаза. – И если честно, даже не понимаю, зачем я здесь. И кому из нас это нужно.– Я просто хотела, чтобы ты была счастливой, – хрипло тянет Виолетта, а её ладони боязливо ложатся на мои щёки.Тепло женских рук паутиной расползается по каждому миллиметру кожи. Не сдерживая колотящую меня дрожь, я зажмуриваюсь, позволяя себе сплетаться с этим состоянием.– Я разве похожа на счастливую? Не смогла. Прости, – шепчу и чувствую, как она осторожно соединяет наши лица лбами.– Ты похожа на мою Мальвину, – Голос Виолетты срывается. – Мою же?У меня в груди щемит так, что я кричать хочу, чтобы она услышал и поняла. Но произношу это почти беззвучно:– Твою.Не дыша, Виолетта накрывает мои губы мучительно нужным поцелуем, осторожно сжимая моё лицо в своих ладонях.