33

POV Валя Всю следующую неделю я кропотливо и въедливо собирала материал к аналитической справке и к пятнице, наконец-то закончила с этим. Это была тяжелая неделя, я даже с Ильёй не могла встретиться, то у меня был занят вечер учебой, то у него. Да и на выходных с ним увидеться не получится, парень уезжал в область к бабушке на ее восьмидесятый день рождения. Что ж, жаль, конечно, но что делать. О Кораблине и нашем с ним разговоре в библиотеке я старалась не думать от слова «совсем», а когда в голову все-таки заползала какая-то мысля-предательница, то я тут же, либо врубала музыку на всю катушку, либо звонила Машке или Полине, либо еще находила себе тысячу дел, только бы не вспоминать его стальной взгляд и слова, что с таким жаром летели в мою сторону. Да и ему, судя по всему, было не до меня. Всю неделю группе приходилось лицезреть разборки между расписным мажором и королевой красоты. Сначала я не понимала, что происходит, а потом до меня наконец-то дошло. Между парочкой пробежала черная кошка. Мия демонстративно цепляла парня первую половину недели, а вторую половину неотступно семенила за ним, словно сталкер на выгуле, и заламывала руки в попытке вызвать того к разговору. Вчера после пар весь этот марлезонский балет Кораблину, очевидно, встал поперек горла, и он зычно рыкнул на девушку: — Хватит, Мия . А уже сегодня местная королева красоты рассекала по институту с каким-то кудрявым парнем и мстительно поглядывала в сторону Кораблина, который, в свою очередь, не поглядывал ни на кого, а окопался в своих думах и вообще не подавал признаков заинтересованности хоть чем-то. И вот эти вот все телодвижения от чего-то и совершенно иррационально меня радовали. Как объяснить? П-ф-ф, не знаю. Просто меня жутко бесили вечные обжимания этих двоих на глазах у всего честного народа, а теперь хоть дышать свободнее будет. Да, вот, именно! На завтра было назначено только два практических занятия, а потом можно было бы хорошенько отдохнуть от этой сумасшедшей недели и заняться чем-то полезным, например все выходные проваляться на диване, завернувшись в плед и смотреть старые мелодрамы. А, чем не мега-план? А-то! Ну а сегодня вечером я решила наконец-то отправить Кораблину свои наработки по аналитической справке. Перепроверила все на десять раз, а потом с замиранием сердца подкрепила файл с данными в «телеге» и нажала «отправить». Не знаю с чего я решила, что он ответит мне со скоростью света. Дура я, наверное. И так оно и есть. Потому как товарищ разрисованный одногруппник удосужился прочитать мое послание только через два с половиной часа, когда часы пробили уже половину двенадцатого ночи. Но я, несмотря ни на что, сидела, прикусив подушечку большого пальца, и гипнотизировала телефон, ожидая получить от него хоть какой-то ответ. И дождалась, глупая гусыня. «Ок»Господи, ты Боже мой! Как же я ненавижу его! Как же невероятным образом он меня раздражает! Сил нет терпеть! В итоге всю ночь прокрутилась и провертелась, смотря странные сны, наполненные смутными и тревожными образами. А суббота наградила Москву мокрым снегом и порывистым ветром. Отвратительно! В такую погоду хозяин собаку из дома не выпустит, а тут еще и на учебу нужно. Эх! К обеду улицы покрылись приличным слоем промозглой ледяной каши, что обязательно будет неприятно чавкать под ногами. Да уж, жалко, что сегодня суббота и папы Василия нет на рабочем месте, так было бы здорово сесть в теплое нутро автомобиля, а не кутаться на остановке, ожидая автобус. После занятий встретилась перед раздевалкой с Пашкой. У Ани, Полины и Сережи была еще одна пара в другом корпусе. — Везет тебе, домой едешь. А мне еще мелкого из секции забирать. Отец в командировку укатил, а мама слегла с простудой. — Далеко ехать? — сочувственно спросила я. — Да нет, но с пересадкой на метро не очень удобно. Так мы и болтали обо всем и ни о чем, пока нахлобучивали на себя шарфы и шапки и продвигались к выходу из института. Пока нас кто-то неожиданно сильно не толкнул в этой толчее и на Пашу вдруг не вылился целый огромный стакан горячего кофе. — Вот же черт! — закричал Пашу  и растерянно уставился на то, как по его расстегнутой куртке, свитеру и даже брюкам растекается уродливое коричневое пятно с белесыми разводами. Проходящая мимо галдящая толпа только улюлюкала и выкрикивала глупые замечания, типа: — Вкусный, наверное, был капучино. Только вот виновник этого безобразия отчего-то извиняться перед Пашей не собирался, а, наоборот, в довольно грубой форме попытался предъявить ему за свой испорченный напиток. — Ты куда прешь, шваль долговязая? — мой друг даже ответить ничего не мог на сей сомнительный комплимент, а тем временем агрессор все продолжал наседать, — Чего глаза таращишь, а? Быстро мне новый кофе купил. Ну? Не вижу реакции? — а потом подошел к Паша почти в плотную и шуганул, резко подавшись головой в его сторону, почти переходя на крик, — Быстро, я сказал! — Быстро сейчас произойдет только одно. Ты извинишься. От звука этого голоса я вздрогнула и оглянулась. Позади нас стоял Кораблин, собственной персоной и тяжело исподлобья смотрел на парня, что облил Пашу. И тот тут же, за секунду переобулся, покраснел и даже уменьшился в размерах, блея что-то невразумительное: — Но, Егор, он сам… я тут шел… а он… — Быстро. Я жду. И мерзкий тип недовольно поджал губы, но все же выдавил из себя: — Прости. — Не слышу раскаяния в голосе, — очень спокойно, но, вместе с тем властно, надавил на него Кораблин. — Но, Егор, — начал терять терпение агрессор. — Я не понял, Слава, ты бессмертный или просто сохранился?

И этот самый Слава вдруг разродился самыми настоящими человеческими извинениями, а мы только стояли и смотрели на эту демонстрацию силы с широко распахнутыми глазами. Инцидент благополучно завершился, но последствия остались непоправимыми. На улице ноль градусов, ветер и идет мокрый снег, а Паша стоит весь мокрый и причитает с понурой головой: — Ну и как я теперь, а? — ни к кому конкретно не обращаясь, задал вопрос Пашка. — Далеко ехать? — вмешался опять Кораблин, чем вновь несказанно меня удивил. Ну надо же, прям рыцарь без страха и упрека. — Так если бы далеко. Братишку забрать из секции надо, а тут это. И в следующий момент в мозгу у меня закоротило. Потому что Егор вдруг снял парку и протянул мне, а я по инерции ее приняла и уставилась на него во все глаза. Он одним движением правой руки сначала стянул с себя черную худи с капюшоном, а потом и белую с какой-то разноцветной мазней футболку и протянул это все Егору. Проходящие мимо нас студенты от этого неожиданного стриптиза загалдели, а я глаз не могла отвести. Он весь был словно отлит из бронзы, а еще невероятно мускулистый, с идеально проработанными кубиками пресса и клиновидными мышцами живота. И весь покрытый замысловатыми татуировками. Весь! Я против воли сглотнула и еще теснее прижала к себе его парку, пытаясь таким способом усмирить свое глупое сердце, что слишком остро отреагировало на эту картину. — Переодевайся, — одно его слово и Паша тут же начал стягивать с себя мокрые тряпки. Пальто и брюки, правда пришлось оставить, но они выглядели не так плачевно, как все остальное, — Валя, моя куртка, — протянул мне руку Кораблин, и я тут же влепила себе ментальную оплеуху. Ишь, чего шары выпучила, дурында махровая, а? А тем временем Паша уже закончил с переодеванием, да и расписной мажор накинул свою верхнюю одежду поверх голого тела, а потом неожиданно для всех выдал: — Поехали, отвезу, — и Пашка, предатель-рецидивист, тут же радостно закивал ему в ответ. Ну, дела… — Ладно, пока, — кивнула я другу и только было собралась двинуть на выход, как виновник всех моих бед остановил меня, мягко прикоснувшись к плечу. — Валя, давай и тебя докину. Там на улице ад творится. Если хочешь, конечно. Секунды промедления и я смотрю в сталь его глаз, уговаривая себя изо всех сил не делать глупости. Я не хочу! Не хочу!!! Нет-нет-нет!!! Ну, пожалуйста, глупая гусыня, не делай этого! — Хорошо. Боже! Ну какая же я дура!