📖Глава 47

После того вечера на кухне мама Веры не спала почти всю ночь. Она сидела у окна, глядя на огни города, и думала: где-то там, в тёмных дворах, её дочь. Уже не девочка, а Царевна.

Она чувствовала, что теряет её. И понимала: просто слёзы и уговоры больше не помогут.

---

На следующий день она позвонила Костру. Голос дрожал:- Нам нужно поговорить.

Они встретились в кафе, где всё было чужое для его мира: мягкие кресла, запах кофе, тихая музыка. Костёр выглядел неуютно, словно лев в клетке.

- Ты сам втянул её туда, - сказала она. - Ты позволил ей стать частью этой улицы.- Я не позволил, - устало ответил он. - Она сама выбрала.

Мама сжала ладони.- Но она же ребёнок! Ей нужна другая жизнь, нормальная! Ты обязан её защитить!

Костёр посмотрел на неё так, что она на миг замолчала.- Я уже пытался. Всё это время. Но улица сильнее. Теперь у неё там семья.

---

С этими словами он встал и ушёл. А она осталась, сжимая чашку, в которой давно остыл кофе.

---

В тот же вечер она решилась пойти дальше. Подъехала к дому, где собирался Универсам. Двор встретил её грубым смехом и запахом дыма. Пацаны переглядывались: «Чё за тётка?»

Турбо даже шепнул:- Да это же мама Царевны...

Мама вошла во двор, подняв голову, хотя внутри всё дрожало. Она сказала:- Позовите мою дочь.

---

Вера вышла спустя минуту. В старых кедах, в спортивке. И в глазах - тот самый уличный огонь.

- Мам... Зачем ты здесь?

- Чтобы забрать тебя домой, - твёрдо сказала она. - Ты не понимаешь, куда идёшь. Это не семья. Это погибель.

Пацаны за её спиной хмыкнули, но молчали: на базаре матери не перебивают.

Вера посмотрела на неё долго. Потом тихо произнесла:- Мам... Я люблю тебя. Но теперь я не только твоя дочь. Я - Царевна.

---

Эти слова ударили сильнее любого ножа. Мама отвернулась, чтобы скрыть слёзы, и ушла, не оглядываясь.

А Вера осталась стоять во дворе. Её руки дрожали, но в сердце было ясно: назад дороги больше нет.