Глава 58 Лалиса

Следующие несколько дней я стараюсь отвлекать себя всем, чем угодно, только бы не думать о нашем с Чоном разговоре. О предательстве и лжи. Ведь мы договорились не утаивать, не врать. Да неужели я бы не поняла его, неужто стала бы сопротивляться их встрече? Да о чем может идти речь, если она мать Аи? Как я могу быть против их общения? Кто я такая?Но сколько бы я не задавала эти вопросы себе, ответов все равно не было.Звонки Чонгука я игнорировала, не имея никакого желания снова говорить об одном и том же. И настойчивые намеки ба, что пора бы перестать на него дуться, тоже.До сих пор было тяжело вспоминать, как я вообще выдержала его присутствие и не разревелась. И был у нас разговор, но он так ни к чему и не привел, а лишь все и без того усугубил. Хотя я задолго до его приезда задушила в себе надежды на что-то хорошее между нами. Поигрались и хватит. По крайней мере, я себя так успокаивала.— Лиса, — из мыслей вырывает голос бабули. — Ты чего там застыла? Совсем решила промокнуть? А ну, быстро в дом.На улице погода точно такая же, как и на душе. Последние дни льет дождь, нудный, затянувшийся и серый. Монотонно стучит по крыше, вгоняя в еще большую апатию.— Лиса? — снова бабушка. — Лиса, ты меня решила игнорировать? А ну, давай в дом, а то ремня тебе всыплю, — последние слова вызывают улыбку, и я, развернувшись, иду к ней.— А ты предатель, — говорю псу, что послушно сидит на крыльце и виляет хвостом, подгавкивая в тон бабушкиных слов.— Он не предатель, девочка моя, а послушный пес, — говорит ба и треплет его по лохматой макушке.— А кто-то говорил совсем недавно, что он вытоптал пол-огорода тебе.— Я преувеличивала его заслуги, — усмехается ба, и мы заходим в дом.К вечеру я уединяюсь с книгой у окна. Тошка лежит в ногах и периодически тяжело вздыхает. Пес словно чувствует все мои переживания и пропускает их через себя. Мой верный и единственный друг. Вот кто точно всегда будет предан и никогда не обманет, так это пес.Уютную тишину вечера нарушает неожиданный звонок телефон. Громкий, я даже вздрагиваю и тут же тянусь к аппарату, чтобы сбросить. Уверена, что это опять Чонгук. Но нет… это Ая.Что-то случилось?Тут же отвечаю.— Лиса, — тут же раздается голос девчонки— я уже подумала, что ты мне не ответишь,— пыхтит в трубку.— Почему я должна тебе не отвечать? — непонимающе пожимаю плечами.— Ну, у вас же с папой что-то не так, да? — ребенок не ходит вокруг да около, говорит все напрямую.— Как бы да, — отвечаю невнятно, так как совсем не понимаю, как себя вести в таком случаю.— Надеюсь, меня-то ты не бросила? — с укором произносит ребенок.— Нет, Ая, что ты, — снова застилают глаза слезы. — Нет, конечно, я же люблю тебя, малышка, — сама не успела понять, как эти слова выскользнули. И в трубке повисла тишина.— А это хорошо, — вдруг радостно заявил ребенок, вгоняя меня в ступор. — Я хочу с тобой встретиться. И не подумай. Я буду без отца. Он в рейсе. Меня бабушка привезет. Я просто хочу провести день с тобой. Соскучилась.— Я даже не знаю, — задумываюсь я. А должна ли?— Ну, Лис, давай соглашайся. Я прошу тебя, — законючил ребенок.— Хорошо, только ради тебя.— Отлично, — чуть ли не визжит в трубку девчонка. — Я сейчас скину тебе адрес сообщением. Жду завтра в час. Успеешь добраться?— Да, конечно, — улыбаюсь в ответ. — До встречи.Сбрасываю вызов и еще с полминуты пялюсь в стену. Правильно ли я поступаю? Или, может, не стоило бы обнадеживать ребенка?Утром посвящаю бабулю в свои планы и к часам бегу на электричку. Полночи проворочавшись, поняла, что раз обещала Ае, значит, не могу не прийти или опоздать. Но стоит ли еще раз соглашаться на встречу… все еще вопрос открытый.В кафешке, адрес который указала девчонка, оказываюсь на полчаса раньше. Оно и к лучшему. Выбираю столик у окна и заказываю себе капучино.За окном суета. Город живет своей жизнью, а, я пожив несколько дней в деревне и наконец, избавившись от такого балласта, как навязчивое мужское внимание, стала медленнее, спокойнее. Осталось еще научиться говорить, как финны, и все, меня будет не узнать. Мне действительно по душе деревенское спокойствие. А не вот это все.Сделав заказ, я продолжаю наблюдать за прохожими. И отвлекаюсь лишь тогда, когда за столик ко мне кто-то подсаживается. Я в удивлении вскидываю брови и застываю. Что это за фокусы?— Вы ведь Лалиса? — спрашивает меня женщина приятным голосом.Красивая, даже очень. Ухоженная, с модной укладкой, волосок к волоску. На вид лет тридцать, максимум. Одета исключительно в брендовую одежду. И хоть мне это знакомо, но сейчас, по сравнению с ней, я чувствую себя такой простушкой.Ловлю ее оценивающий взгляд на себе и мягкую улыбку, что окончательно выбивает из колеи.— А вы?— Карина, мама Аи и…— Жена Чонгука. Я поняла, — отвлекаемся на официанта, что ставит передо мной чашку с кофе, мысленно гадая: к чему бы эта встреча?— Повторите, пожалуйста, — обращается к нему Карина и снова смотрит на меня. — Лиса, только не смотрите на меня, как на врага. Я вам с Чонгукуком желаю только счастья, — улыбается она. — Я думаю, нам с вами надо объясниться кое-в-чем.— Думаю, не стоит, — говорю, отводя взгляд, но меня явно не слышат.— Эта фотосессия нужна была мне! — говорит Карина, взмахнув ладошкой. — Так бывает, что компаньоны или потенциальные компаньоны слишком консервативных взглядов. И эти семейные фото мне нужны были для заключения контракта, — торопливо объясняет женщина, гипнотизируя своим взглядом, полным раскаяния. А у меня в груди что-то предательски екает. — Мне обещали не сливать их в СМИ, Лиса. А вышло вот как, — пожимает плечами мама Аи.— Вы это сейчас зачем мне говорите? И вообще, где Ая? Это она все подстроила? — оглядываюсь по сторонам в поисках проказницы, но кроме парочки за соседним столиком и официантов, здесь больше никого нет.— Не ищите ее, она в парке с бабушкой гуляет. И надеется, что вы к ней присоединитесь. А по поводу нас с Чонгуком…— Вы женаты, — опускаю взгляд на чашку, из которой вьется ароматный дымок. — Это лучше всего говорит и о положении вещей и о ваших с ним отношениях, Карина.— Он подал на развод, и сегодня-завтра исчезнет этот дурацкий штамп, Лалиса. Ну, неужели вы правда поверили в эту чуть, что была в газете? — в сердцах восклицает женщина, цепляясь длинными изящными пальцами за край столика. — Да, согласна, давно нам нужно было сделать это. Развестись. И тогда никаких проблем уже не было бы. Но сам факт того, что вы поверили каким-то бульварным сплетням, а не любимому мужчине? И нет, я не беременная. Никакого нового медового месяца и прочей чуши, что я там наговорила. Повторюсь, это должна была быть информация только для одного человека. Мы с Чонгуком, правда, просто друзья. Не более. Так уж сложилось и давно. Прошу, поверь мне, Лиса.Говорит Карина спокойно, так, словно с ребенком беседы ведет, неосознанно переходя на “ты”. А мне хочется, как глупому маленькому ребенку, заткнуть уши и спрятаться, только чтобы не слышать всего этого. Сбежать от проблем, спрятав, как страус, голову в песок. Устала. Я ужасно устала быть обманутой. Причем всеми!— Да дело совсем не в разводе! — восклицаю, морщась. — И даже не в фотосессии, — бубню, потирая виски. — Я поверила, что между вами ничего нет, да. Но соврал! Опять соврал… А я ведь просила. Я просила элементарного: говорить мне. Со мной. А что получилось? Мы вроде вместе, но при этом каждый живет своей жизнью. Это разве нормальная семья? Разве это нормальные отношения?— Я вообще не профессионал в нормальных отношениях. Более того, мой опыт семьи был провальным, — усмехаясь женщина, бросая взгляд в окно. — Я больше карьеристка и, думаю, Чонгук говорил вам, что у меня иногда нет времени, даже чтобы позвонить дочери. Именно поэтому для меня так ценно и важно было, что Ая приняла тебя, Лиса. Полюбила и открылась. И я безумно благодарна тебе за это, — трогает теплая улыбка накрашенные алой помадой губы.— И все равно я не понимаю, что вы хотите от меня сейчас, Карина, — выдыхаю, разводя руками. — Зачем все это? Кафе, встреча, разговор? Уже все сделано, все решено.— Хочу, чтобы ты поняла, как была важна для них. Сейчас дочурка очень переживает, — морщит свой аккуратный носик жена Чонгука. — И Чонгук тоже. Ему плохо. Очень. Насколько вообще может быть. И да, за эти фото я от него получила пару ласковых, — улыбается она. — Он боится тебя потерять. Вас. Вашу семью, Лиса. Вы очень влияете на них. На Чонгука и Аю, они стали другими… — как-то задумчиво тянет собеседница, сминая в руках салфетку. — Я счастлива, что вы есть у них. Пожалуйста, Лиса …— Дело ведь не во влиянии, а в любви, которую я им дарила, — перебиваю и машу головой, отгоняя лишние мысли. — Нет. Я не хочу продолжать этот разговор. Простите, но и обсуждать, почему я ушла от вашего все еще мужа я тоже не хочу. Ему самому нужно понять это, а не по наводке дочери или вашей. Если Чон действительно хочет что-то большее… — говорю, а у самой голос дрожит. Махнув официанту, прошу счет.— Я поняла…— Иначе мы так и будем наступать на одни и те же грабли всю жизнь, — поднимаюсь с места, накидывая на плечо ремешок от сумочки. — И да, мне жаль, что у вас не сложилась жизнь в семье, — обращаюсь к Карине. — Они правда замечательные, — и, расплатившись, выхожу на улицу.