Эпилог

Прошла неделя, с того романтичного сближения между двух миров. Чэён пропала с поля зрения своих подруг, друзей Хёнджина и самого Хвана. Никто не понимал, в чём дело и обидел ли Хёнджин её? Вопросов было множество, но все они оставались безответны. Брюнет сидит на стуле напротив койки Эн, её лицо бледное из-за множества уколов капельниц и процедур. Она мирно спит держа брата за руку, но с каждой минутой, её хватка ослабевает, Хван младшая уходит в более глубокий сон. Хёнджин чувствует вину перед ней, зная, что это всё началось из-за него. Из-за его гонок. Желания адреналина и бешеной скорости. Он понимал, что реальная причина его не касается, но, из-за своих бесчисленных побед, он реже находился здесь. Здесь ему было невозможно, эти стены давят, а врачи, что разводят руками, только топят мужчину как котёнка в луже за шалости. Телефон вырывает мужчину из суровых мыслей, надоедливо вибрируя в кармане штанов уже битый час. Всё же, через десять минут он не выдержал и встав с места отпустил руку младшей, аккуратно положив на белую простынь больничной койки и вышел из палаты закрыв за собой дверь. - Хватит долбить! Будто что-то случилось. - шипит он в трубку облокачиваясь спиной об стену опуская голову в пол смотря на свои кроссовки.- Минхо с Джисоном долбят как надоедливые мухи. - зачёсывает волосы назад поднимая взгляд в сторону окна, где за которым уже виднеется рассвет.- Хватит звонить, я занят. - Хёнджин! Ты вообще новости смотришь?! Ты где вообще?! Смотрел в соц.сетях что происходит?! Там ад полнейший! - по ту сторону Кристофер чуть ли не кричал в трубку из-за долгого игнора от друга. Сейчас ему было точно не до новостей. Чэён одарила его новой порцией молчания, а сестре как на зло становилось только хуже. Мысли были мучительны, болезненные и невыносимые, но он держался. Старался быть там где Чэён иногда проезжала по делам, но не было нигде её чёрных глаз, что везде преследуют его. - Какие к чёрту новости? - устало прикрывает ладонью глаза потирая переносицу. - Ким Джихун! Он выложил всё! Фото вас на пристани! Крупным планом! И подписал: "На что готовы нищие уличные крысы, чтобы приблизиться к солнцу? Позор. Сон Чэён была шокирована этим нападением." Ледышка пронзила Хёнджина от макушки до пят. Он судорожно скинул входящий и запустил браузер. Первое же, что он увидел, это размытый, но узнаваемый кадр: он с Чэён в тот момент, когда он её поцеловал. Угол был подобран так, что это выглядело как агрессивное нападение, а её застывшая фигура, как шок и отвращение. Комментарии были морем яда. В его адрес. В адрес его сестры. В адрес его друзей. Мир "шёлка" показал свои острые когти и грязные мысли. - Хёнджин, мы получили результаты последних анализов, и... - в этот момент, в коридоре появился врач и увидев мужчину подошёл к нему.- У нас хорошие новости. Появилась возможность для экспериментальной терапии. Она дорогая, но шансы значительно возрастают. - на что тот лишь кивнул, после чего доктор пошёл дальше по коридору. Неожиданно телефон брюнета вновь зазвонил, но это был "неизвестный" свайпнув на автомате по зелёной кнопке он приложил телефон к уху. - Говорит Ким Джихун. - Хёнджин застыл сжимая кулак другой руки.- Понял, наконец, свое место, грязь? У тебя есть выбор. Исчезнуть... Или... Публично извиниться и признать, что ты сволочь. Или твоя младшая сестра станет звездой всех желтых пабликов. Навсегда. Хёнджин медленно сполз по стене на пол. Он был в ловушке. Впервые в жизни скорость не могла его спасти. Звонок завершился, а перед глазами пробегается вся его жизнь, слова врача, поцелуй на пристани, и голос по ту сторону телефона: "Публично извиниться и признать, что ты сволочь." Он сжимает кулак и со всей силы хочет ударить, но останавливается и зайдя в палату сестры, наклоняется над ней, касается губами её тёплого лба целует, а после стремительно покидает это место.

***

Студия телеканала, снятая по случаю пресс-конференция под вспышками камер. Ким Джихун стоит у микрофонов, довольный и мерзкий, с идеально уложенными светлыми прядями, а рядом с ним родители Чэён, их лица строги, будто они уже всё знают, и что будет дальше они тоже в курсе. Саму Чэён нигде не видно. Хёнджин входит в зал, в поношенной временем чёрной футболке что прикрывает плечи и вельветового цвета штаны. Он выглядит опустошенным, но идёт с высоко поднятой головой, подходит к микрофонам. Джихун делает ему великодушный жест, а его взгляд насмешливый и высокомерный говорит сам за него, мол, "говори, жалкое существо". Повернув голову вперёд он видит камеру, что следит за ним и смотрит прямо в центр объектива. - Я, Хван Хёнджин. - начинает он говорить.- Я тот самый уличный гонщик. Я пришёл заявить, что... Всё что написано... Он делает глубокий вдох, чтобы выговорить приготовленную ложь, но замолкает. Его взгляд скользит по лицам в зале. Он видит торжество в серых глазах Джихуна, осуждение в глазах родителей Чэён, которых видел во-второй раз в жизни. Ким встаёт с места, будто змея и становится сзади Хвана складывая руки на груди. Он делает глубокий вдох, но в этот момент дверь студии с грохотом распахивается и ударяется об стену заставляя всех присутствующих вздрогнуть и повернуть головы на источник звука. В проёме стоит она, Чэён и не в привычном вечернем платье, на её плечах вельветовая куртка, которая явно велика ей, и это его куртка, с той ночи, а на ногах потрепанные кеды, лицо решительно горит гневом. Она делает шаг, после минуты молчания и посмотрев на не до жениха и родителей, идёт через зал, не глядя ни на кого, отталкивает замершего от изумления Джихуна и выхватывает микрофон из рук Хёнджина. - Он пришёл заявить, что всё, что написано, ложь. - голос звучит как сталь, что только что выточена до блеска.- Ложь, которую придумал этот человек. - Чэён указывает ярым взглядом на Джихуна. - Чтобы скрыть тот факт, что он проиграл. Не только гонку. Он проиграл всё. - Сон поворачивается лицом к Хёнджину, и её взгляд становиться мягче.- А этот идиот... Был готов признаться в том, чего не совершал, чтобы защитить тех, кого любит. Потому что он не грязь. Он честнее и благороднее всех собравшихся здесь людей вместе взятых. После слов девушки, в студии повисает оглушительная тишина, нарушаемая лишь щелчками камер. Джихун пытается что-то сказать, но его вновь перебивает Чэён. - И я заявляю здесь и сейчас. - взгляд переходит с непонимающих карих глаз Хёнджина прямо в объектив камеры. - Это не было нападением. Это был мой выбор. Моё решение. И если кто-то посмеет тронуть его, его семью или его друзей, он будет иметь дело со мной. И со всей мощью семьи Сон, которая отныне будет на его стороне. - внимательный взгляд пронзает родительские глаза поставив тех в неудобное положение и перед фактом того, что их дочь впервые говорит такие вещи на камеру и на весь мир. Родители Чэён в ужасе смотрят на дочь. Джихун бледнеет. Хёнджин смотрит на неё, не в силах вымолвить ни слова. Она только что сожгла за собой все мосты. Ради него. Что же ты творишь, принцесса? Повернувшись в сторону Кима, Сон кидает микрофон в блондина, а тот ловит с удивлённой но в тоже время проигравший гримасой лица. Чэён одаривает его суровым взглядом и резко отворачивается, подходит к Хёнджину и беря того за руку ведёт в сторону выхода сжимая вспотевшую от волнения ладонь, Хван приходит в себя и тоже крепче сжимая её ладонь шагая за ней смотря только на неё одну. Его не волнует, что будут теперь думать о нём, в его голове другие мысли. Более живые и радостные, это даёт понять лёгкая улыбка пухловатых малинывых губ на его, всё ещё опьянённом лице.

***

Все тот же гараж, который преобразился. Появилось новое оборудование. На стене висит неоновая вывеска: "Ремонт и тюнинг. Хван Хёнджин, Бан Кристофер Чан." Чан, вымазанный в масле, возится с двигателем того самого Porsche Джихуна, который теперь скромно стоит в углу мастерской. Хёнджин заключил пари с Джисоном, что Кристофер заставит его летать. В углу Минхо на акустике наигрывает новую песню, грустную, но полную надежды. Её уже заказали для саундтрека к новому независимому фильму. Рядом Джисон, уткнувшись в ноутбук, заканчивает свой роман, историю о гонщике и девушке из двух разных миров. Первую главу он опубликовал под своим именем, и она набрала безумную популярность, чему он безумно был рад. На стуле, забравшись с ногами, сидит Сана. Она что-то живо обсуждает с Наён, которая рисует эскиз новой рекламной кампании для бренда Минотозаки, о настоящей красоте за глянцем. Эскиз изображает девушку в каске, на фоне гоночной трассы. Дверь гаража открывается. Входит Чэён. Она в удобных джинсовых шортах и с двумя пакетами с едой. - Кто-то заказывал пельмени и угги? Кажется, я перепутала заказ. Все смеются. Хёнджин откладывает инструмент и идет к ней. Он уже не хватает её грубо. Он просто берет пакеты из рук своей девушки, и его пальцы на мгновение переплетаются с её. В его взгляде уже нет той отчаянной наглости. Есть тихая уверенность и благодарность. Его сестра прошла первый курс терапии. Прогнозы осторожные, но оптимистичные. Счет за лечение оплатила та самая экспериментальная программа "Сон", недавно учрежденный семейный фонд помощи детям с редкими заболеваниями. Хёнджин смотрит на своих друзей. На Чэён, которая теперь с упоением спорит с Чаном о всяком. На их общий гараж, который стал точкой сборки их новых жизней. Он подходит к своему мотоциклу, который снова блестит и готов к дороге, но теперь он нужен ему не для побега. Он нужен ему для движения вперед. - Готова? - повернувшись к Чэён спрашивает Хёнджин. - Обещал показать тебе новую трассу. - Только попробуй сломать ещё один двигатель. - улыбнувшись Хвану, Сон подходит к мужчине почти вплотную и вытирает с его щеки каплю масла.- Чан заставит тебя мыть этот Porsche зубной щеткой. Она надевает шлем, который он ей недавно подарил. Не розовый и не блестящий, а простой черный, с едва заметной серебристой полосой, тонкий намек на её прошлое и их общее настоящее. Он заводит мотор. Не для того, чтобы заглушить боль, а чтобы разделить с ней радость движения. Они срываются с места, оставляя позади гараж, друзей и все прежние границы. Впереди была только дорога. Их дорога. Теперь была только свобода.